№1

Сборник №1: «Любовь» Оглавление: 1)Милая Луиза (1) 2)«Не враг, Россия, я тебе...» 3)«Я вновь во сне...» 4)«На небе яркими чертами...» 5)«Привет, мой ласковый сентябрь...» 6)«Краса, ты, дева неземная...» 7)«Вздыхаешь ты моя краса...» 8)«Подруга моя... » 9)«Снега воркуют над землей...» Милая Луиза (1) ​ У каждого в природе, Есть дом, семья. Он никогда не одинок, Всегда с ним рядом кто-то есть; Тут, вот, друзья, Там мать с отцом. Поодаль яблоки другие, И сорт у них един, поймите. Ох, слышу возгласы и крики: - «Да ты такой, такой, такой! Мы непохожи, Боже мой! Как ты посмел нас всех сравнить?» Но, всё же, это ваше право, Меня судить, Хоть вы не судьи вовсе. В надежде я, что суть вы все-таки словили, И на финал не будете сердиты, Начну предлинный свой рассказ: Хотя открою правду слога: Начать мы можем, как угодно. Угодно вам начать со сказки? Прошу на бис – вся сцена ваша. Но вы лишь зритель, знаю я, Поэтому возьму всю ту же роль, Всеми любимого шута. Но что же, дамы, господа, Начнем дайте, всё с нуля. Опишем вместе тот портрет, Да, тот самый, самый дивный, Которого на свете нет. Для каждого он будет милым, До боли радостным, красивым. До хруста ребер молодым, Безгрешным, и таким родным. Таким он будет на века, Иль может даже навсегда. Она всегда добра, красива. Хоть может не в свои лета, Но всё же ангельски честива, Настолько, что сломить нельзя. Зал тут же стих, ему ведь скучно. И пусть он помнит сей портрет, Ему уж сотни лет, до него просто дела нет. Но мы закроем сей момент, Ведь дела до него и правда нет. Вопрос, как нам из транса зал достать, И петь о том, о чем и прежде. Шут рассуждая в панике и страхе, Вдруг вскрикнул, взывая к людям в зале: «-Проснись и пой, народ честной! Пришло на ум мне вдохновенье, Для вас от скуки развлеченье. Эй вы, вставайте лежебоки! Протрите пальцами глаза, И уши мне свои откройте. Услышьте вы мои слова, Что я писал, не видя снов; Писал, и думал лишь о ней, О той, чьё имя украшает, Терзания души моей» Тут зал, что уж хотел сбежать, Поближе к сцене стулья сдвинул. А Шут же начал всем шуршать, И грамоту при всех читать: «... Я вас люблю, зачем таить? Себя не в силах я простить, А вы так просто, так легко. Но не смотря на образ дивный, Вы всё же так же далеко. Я адрес твой забыл давно, Но не мешает мне никто, Стоять под этим же окном. И слёзы на прощанье лить. Но не могу я боле быть, Молчать, страдать от боли выть. Мне нужно с вами вместе быть, Чтоб полноценно жить, любить. Вы вырываетесь и бьёте, А я? Я не согласен вовсе! Да даже если вы меня убьёте, Я всё равно вам всё скажу! За руку нежную возьму, Прочту простое вдохновенье О том, как сильно вас люблю ..» Шут тихо руки опустил, Слезу катящуюся скрыл. И вслед красиво он продолжил, Скрывать от всех свою печаль, Но правда матка горло режет, Скажу я вам, что всем плевать. А потому продолжит залу, он, читать: «... Готов я журналистом стать, Чтоб о любви своей вещать, Но только вам, моя вы благодать, Готов её, я, отдавать. И вы поверьте, В своей любви же, к вам, я каюсь, И в ноги ваши кланяюсь, валяюсь. И пусть люблю и в вас нуждаюсь, Вы мне не молвите и слова. Ведь я не стою даже и укора. Но я готов принять сей факт, Ведь для меня вы божий знак Который я и полюбил, И для которого я жил. Я не за внешность полюбил, Тебя, я, и воочию не видел. Тебя душу чистую приметил, Навечно полюбив тогда. Она и правда ведь похожа, С небесным небосклоном схожа. Так бесконечна и светла – милая, твоя душа. И я молчу о твоих мыслях О всех поступках и словах, Судить которых нет и смысла Они безгрешны – истина одна. Не отрицай – ты ангел чистый! Всё до тебя казалось тьмой. Но ты, в коробке маленькой, сырой, Мне лампу солнцем заменила! Люблю тебя, на этом точка, А после точки - длинный слог. И о тебе одной, Он песни складывает горько. ...» Шут замолчал, зал стоя хлопал. Шуту на деле было плохо, Но жаль, Свой вид он за копейки продал. А потому, на сцене должен быть героем. И через гримасу ужаса и боли, Стоять и улыбаться должен. Позвольте мне его оставить, Чтоб точки все над «И» расставить. Ну что же, дамы, господа, Я подтвержу слова Шута, Что да, была одна девица, Иль может даже не одна. Тут, боюсь, история другая. Ну тут это особо и неважно, Поэтому читаем дальше. Портрет, итак, вам всем понятен. Красива, кожа как снега. Для нас всё это бабьи сказки Отчасти может даже правда, Но, как и сказано шутом, Это тоже здесь неважно. Тут факт в одном – слаба та дева. Покинула она Шута, Оставив с раной в сердце. Быть может, он сам и виноват, А может, девственнее девы оказался. В любом из случаев, Итог один: Дева, как вы видите, не с ним, Но, прошу, прочтите заново письмо, Быть может там её найдете, Свою утерянную часть, Конечно, не мне судить какую, Я лишь хочу заверить вас. Что, милая Луиза - Это вовсе не рассказ. ​ ​ ​ «Не враг Россия, я, тебе...» ​ Не враг Россия, я, тебе. Люблю всем сердцем, Твои просторы и поля, Твои дороги и ручьи, И недра всех твоих богатств. Я ведь хочу тебя спасти, Укрыть тебя от всех, На голову платок надеть, Чтоб больше не позорили. Ценили. Историю твою любили. И падших, за тебя, Минутой тишины, благословили. ​ ​ «Я вновь во сне...» ​ Я вновь во сне, И вновь теряю землю под ногами. Позволь мне, Хрустальных губ коснуться раз. Ведь, всё же, Девственница дева, Что в снах моих казалась. И даже пригласив её однажды, При полной молодой луне, Глаз не смыкал я,​ до самого рассвета. Я ждал её. Её - дар вечный. Красу, которой был пленён. Но уж рассвет, Звезда взошла. И так и не пришла она. Угас фонарь, Чай, час назад, Уже остыл. А я один, И вновь во сне, И вновь я плачу в тишине. ​ ​ ​ «На небе яркими чертами...» ​ На небе яркими чертами, Солнышко горит. Облака плывут над нами, Пингвин по улице бежит. Там так же длинными столбами, По длинной яркой мостовой, Всё расстилаются гирлянды. Под ними же, сидят девчонки. Они рисуют что-то в ворде. Я, их, мог бы вниманьем окружить, И чашкой кофе угостить. Жаль,​ бежит за мной, По той же яркой мостовой, Пингвин, что мне совсем не мил. И хоть не страшно убегать, В душе моей одна печаль. О тех красотках, что уж сзади. Которых лучше мне забыть, С образом их дивной талии. ​ ​ ​ «Вздыхаешь ты моя краса...» ​ ​ Вздыхаешь ты моя краса, В полной луне сидя одна. Вздыхая томно, проклинаешь, Судьбу злодейку и снега, Что в миг лишили всем тебя, Оставив у пустой кроватки. ​ ​ ​ «Краса, ты, дева неземная...» ​ Краса, ты, дева неземная. Умна, красива, и чиста Не в чем ты непоколебима, В своих стремленьях ты чиста. Царица ты моей Сибири, Степей, лесов и ягод диких. Сердце макетное разбито, Лишь для тебя одной моя светлица. Люблю тебя я всей душою, И в каждый час с тобой дыша, Я замираю пред тобою, Смотря в зелёные глаза. Рябина щеки покрывает, А ты смеёшься так легко, Ложась в листвы приятный сон. ​ ​ ​ «Привет, мой ласковый сентябрь...» ​ Привет, мой ласковый сентябрь. Я вновь пишу тебе привет. Прости, что долго не писала, И что оставила на век. Прости, мне нужно уходить, Я не могу и часик уделить, Тебе, мой ласковый сентябрь. Я не могу тебя оставить, Но и остаться не могу, Поэтому, сквозь слезы и страданья, За руку ласково возьму, И невесомым поцелуем одаряя Скажу, как сильно я тебя люблю. «Подруга моя... » Подруга моя, Я так скучаю по тебе. Нет между нами расстояний, Но есть все грани на душе. Сама когда-то ты сказала, Не быть нам «нами», это бред. Скажи, моя любимая, родная, Как мне любить другую, Когда лишь только ты, мне, дорога? «Снега воркуют над землёй...» 23.10.2020 г. Снега воркуют над землёй, Всё усыпая белой шалью. И так за годом год, У меня всё снег идёт. А у неё, Всё под знакомым мне окном, Полая трава растёт. В моих степях одни снега, Листа зелёного и не сыскать! Мне тишина суровой зимы, Шипит весной могильной плиткой. И пусть весна, За окнами моими лишь снега. Снег валит за моим окном, На землю падая и тая. А одуванчики, Под тем же чёртовым окном, Цветут и жаром опаляют. И уж поверь, моя, ты, дорогая, Уж лучше май, чем мерзлота. Позволь взглянуть, В твои безтыжие глаза. Ударить по щеке легонько. Пускай зима тут юридически права, Из нас двоих, Страдает лишь моя душа. И пусть цветут те одуванчики.