Часть 3

Юноша был совсем растерян. Нужно было что-то делать. И чем быстрее-тем лучше. Ему далеко не хотелось, чтобы его обесчестили здесь и сейчас, тем более такой урод как Кэмпбелл. Метаясь глазами по комнате, чужие руки медленно зализали под одежду. Не зная, что и сделать, рука будто сама поднялась, а после сжалась в кулак тут же ударив чужую щёку. Орфей дышал испуганно, тяжело, частично обрывисто. Тело его дрожало, оно было парализовано от шока. Он не ожидал от себя такого. Бежать. Пора бежать. Но куда? Входная дверь точно будет закрыта. Окно... Единственный выход, но куда же ему дальше бежать? До города далеко, да и у Нортона машина, догонит. Это безвыходная ситуация. Даже если он будет прятаться, старший ведь найдёт его. Таксист потёр свою щёку, искрине удивлён таким поступком своей жертвы, тот даже не знал что и делать. Понимая, что времени уже нет, писатель тут же сорвался с места, ему было всё равно куда бежать. Лишь бы бежать. Забежав в ванну, тут не было пути к отступлению, но был замок. Закрывшись в ванной, брюнет старался сидеть тихонько, не издавать и звука. Закрыв свой рот рукой, тот уж уткнулся в самую стенку. Молясь кому только возможно, из глаз не переставали идти слёзы. Они горячо стекали по лицу, падали, разбивались о одежду, а после впитывались, оставляя вслед за собой лишь мокрый след. С отчаянием глядя на дверь, где-то внутри себя он смирился, что это последние его минуты. Кэмпбелл знает где он, лишь играет, заставляет волноваться. Словно бы питается этим страхом. Скатившись по стене и обняв свои колени, тот уткнулся головой в них. —Боже, за что ты так со мной... Почему... Почему всё именно так.. Зачем его ударил?! Чёрт... Мне не избежать того, что он хочет. Мне некуда бежать. Я не хозяин положения. Своим характером делаю хуже.. Только себе. Что со мной? Я так не хочу умирать, Алиса... Она ведь ждёт меня... Но не увидеть ей больше лика моего, не услышать ей никогда более голоса моего. И мне... Мне никогда больше не повидать племянницу мою... Никогда больше не услышать смех её дивный, больше никогда не почувствовать объятий тёплых её. Это конец. Он ведь убьёт меня. Не так ли?–думал про себя Орфей, сходя с ума от шагов за дверь. —Орфей, милый, открой дверь. Не зли меня ещё больше. Пожалуйста. Ну же. Чем меньше ты меня злишь-тем хуже будет тебе. Ты ведь знаешь. Позволь мне сделать то, чего желаю и всё будет хорошо.–стоя за дверью, спокойно говорил он. Даже не старался открыть дверь. Понимал, насколько уже отчаялся писатель. Но Орфей сидел и глядел в дверь. Пытался смириться со своей смертью. Не уверенно встав и подойдя к двери, тот открыл её. Он был готов к ножу в печень, однако всё что его встретило лишь злой взгляд и не более. Тут же ударив, шатен взял чужие руки и потащил за них кареглазого в комнату. Кинув на кровать своего "милого", писатель больно ударился о изголовье кровати. Таксист тут же сел на его худощавые ноги и связал его руки своим кожаным ремнем. Брюнет глядел испуганно, дышал обрывисто, да дрожал уже немного. Как же он всё ещё жив? Или с ним поиграют и после убьют?.. Зажмурив глаза и начав уже безутешно рыдать, кроме как слёз он ничего не мог. Как бы не кричал, кого бы не звал, только Нортона разозлит. Бог покинул его ещё в тот момент, когда он вызвал это такси. Он обречён. Нет больше для него ничего. Никогда ему более не услышать звонкий смех его племянницы, которая стала уже как родная дочь. Всхлипывая, и глядя в чужие, бездушные глаза, было так больно от осознания. Прямо сейчас и здесь его обесчестят. Ничего не поделать. Его крики лишь пустая трата времени, да и этим он сделает только хуже. Мольбы о том, чтобы над ним сжалились? Бред. Ему некуда бежать. Остаётся только терпеть. Ждать, пока это всё кончится. Быть может, смерть не такая уж и плохая участь. Хотя... Возможно после этого всего, его убьют. Было так плохо на душе. Нортон словно бы специально медлил, хотел довести до нечто большего. Не уж всё произойдёт здесь и сейчас? Так тяжко осознавать, что тебя ничего не спасёт. Так больно. От этого всего уже начинало воротить. Всё здесь и сейчас такое мерзкое. Тело словно стало таким грязным. Так тяжко осознавать, что тебя ничего не спасёт. Так больно. От этого всего уже начинало воротить. Всё здесь и сейчас такое мерзкое. Противное. Нортон ужасный. Почему он позволяет себе это? За что это всё досталось Орфею? Так хотелось просто закрыть глаза и проснуться. Хотелось верить, что это сон. Это всё нереально. И впрямь. Может быть это всё нереально? Просто дурной сон. Но увы. Это всё была явь. Никто не поможет ему. Придётся лишь терпеть. Чего до ужаса не хотелось. Каждое касание тела, заставляло его чувствовать себя грязным, мерзким. Словно бы его окунали в грязь. Отвратительно. Чужое дыхание обжигало белую шею писателя. Хотелось провалится сквозь землю, только бы не чувствовать этого. Сердце болело, ныло, словно бы его терзали. Где-то внутри себя, Де Росс ощущал подступающую тошноту от этого всего. Так хотелось закрыть глаза, а после увидать только свой родной дом. Взгляд, полный отчаяния терялся, тускнел. Становился пустым. Глядя в потолок, тошнота уже по степенно сошла. Он смирился, но от каждого касания даже сейчас немного кривился. Эта ситуация безвыходная. Руки связаны, да и Кэмпбелл в разы сильнее. Как бы не крутился, как бы не вертелся, как бы не просил-исход один. Нортон чуть помедлил. Взял Орфея за щёки, чуть сжал, а после втянул в поцелуй. Оппонент не отвечал взаимностью. Да он другого и не ожидал. Быстро расправляясь с одеждой писателя, тот постепенно отстранялся от поцелуя. Оставив того нагишом, чужая рука легла на грудь его, сжав её. Сняв и всю свою одежду, чужие пальца залезли в рот ДеРосса. Смочив их слюной чужой, тот тут же вставил их в задний проход. Орфей вздрогнул, поморщился. После отвёл взгляд и старался просто не вникать в это всё, хотел уйти в себя, дабы не чувствовать. —Ты хуже, чем животное, Нортон. Намного хуже. На это Кэмпбелл лишь усмехнулся, не скрывая своей ядовитой улыбки. Отвернув чужую голову в сторону двери, юноша стал кусать его шею, изредка опускаясь к ключицам. Найдя в конце концов простату у писателя, таксист стал бить её. Удары по ней были хоть и немного приятны, однако Орфей не наслаждался ими. Это было виной шатена. Быть может, если бы это был не он или это хотя бы было по обоюдному согласию, тогда быть может, это не было ему таким противным. От этих ударов брюнет чувствовал отвращение и ненависть к себе. Ненавидел своё тело за то, что нравится ему удары эти. Кэмпбелл вдруг спустился ниже, стал оставлять засосы на ключицах. Знал, что тому ещё не приятней, но совсем не думал об этом. Его не заботило приятно или нет тому. Вынув пальцы из юноши, таксист посчитал, что он уже достаточно растянут. Даже если нет то это уже не волновало. Резко войдя внутрь уже половым органом, ДеРосс резко вскрикнул от боли. Ужасно больно. Он ещё был слишком тугой для этого, но всё что ему оставалось это только терпеть. Нортон двигался резко, будто бы трезвил чужой разум этой болью. Орфей жмурился от боли и иногда тихо стонал от боли, в основном мыча. Шатен провёл рукой по чужому лицу, а после оставил на его щеке тёплый поцелуй. Руки легли на чужую талию, стали гладить её, спустились к бёдрам, сжали да вернулись вновь к талии. Двигаясь больнее и жёстче, тот склонился к чужой груди, начав то кусать, то сосать соски чужие. Орфей на это лишь кривился от отвращения. Чужие движения казалось рвали его, но ему ничего не оставалось, кроме как терпеть. Блеск в глазах невинных давно погас, отчаяние овладело ими. Что же такого он сделал, что заслужил это? Нортон время не терял, исследовал чужое тело, двигался в своё удовольствие, да наслаждался властью над младшим. Втянув в поцелуй писателя, ДеРосс не отвечал ему на это, старался противиться, но чужая рука резко сжала запястье того. Это вынудили брюнета успокоиться. Чужое тело легонько дрожала, но увы далеко не от удовольствия. От страха. Нортон в любой момент может схватить курок и застрелить его. Эти мысли не покидали голову того и сильно пугали. Этот человек настоящий псих!.. Убийства ради славы, денег или вовсе обычного удовольствия? Звучит прискорбно. Лишь самое отбитое животное будем заниматься таким. Хотя, он вполне подходит на эту роль. Тусклая прикроватная лампа, давала Орфею разглядеть чужое лицо. На нем, справа был огромный ожог. Как же это мерзко. Резко, чужие движения стали быстрее. Тут же застонав от неожиданности, руки стали сжимать смуглые плечи, пока сам брюнет громко мычал от ужасной боли снизу. Вскоре, Кэмпбелл вцепился в чужую шею. Кусая шею, а затем нежно присасывая её, по ней расходились следы. Противно... Ужасно противно, но остаётся только терпеть. Сейчас лучше сидеть тихо. Немного выгинаясь в спине от боли, руки сжимались всё сильнее. Сейчас, он бы предпочёл смерть, нежели это. Но Нортон так просто его не убьёт. Он имеет свои мотивы. Орфей это понимал. Знал, что из-за сопротивления ему сделают больнее, от того и лежал и с отчаянием глядел куда-то. Тело казалось невозможно грязным. Ещё и это боль... Внутри было туго. Ужасно туго, а шатен не зажил сил. Двигался глубоко и резко. А что же делать Орфею? Что он в силах сделать? Эта боль пронзала всё сильней. Руки его скованы, а тело в руках чудища этого. За что ему это всё? Чем он в жизни так нагрешил? Что сделал не так? Почему же он должен терпеть всё это... За что Бог так корает его? Никто из нас не грешен, у всех есть грехи, но какой тяжёлый грех нужно было совершить, чтоб понести такое наказание? Отчаяние и страх. Ему ничего не поможет, совсем ничего. Никто не спасёт его, никто даже не узнает. У него даже друзей как таковых не было. Только знакомые, если он и пропадёт не сразу это можно будет заметить. В частности, брюнет не общался сильно лично, ведь не видел в них чего-то интересного. Общался сугубо из-за выгоды для себя. Связи это хорошо, но гонясь за связями, он забыл о друзьях. Искал он их в своих романах. Создавал в своих книгах жизнь, которую ему хотелось бы. Лишь в своих романах, Орфей видел поддержку и заботу о нём. Пускай и от самого себя. Даже работы как таковой не было, где о нём бы вспомнили. Только романы, доход от которых сильно упал, от чего юноша и решил устроится на работу. Это должно было пройти завтра, но кажется уже никого это не произойдёт. ДеРосс уже смирился, но где-то внутри боролся. Ему хотелось надеяться на лучшее. Так хотелось, чтобы удача улыбнулась ему ещё хоть раз в жизни. Разве он заслужил подобных мучений? Детство его было суровым. Мать погибла от болезни, уж больно дорого стоило лечение, а отец покинул его, когда юношей было 11. С тех пор он был сиротой. Обедневшей сиротой. Он смог заработать денег на жизнь после этого ада своими книгами, удача улыбнулась ему спустя столько неудач. Орфей благодарил судьбу и искрине радовался, однако... Сейчас она вновь встала против него. Снова окунула в грязь лицом. Повезёт ли ему в этот раз? Или быть может он сам изменит свою судьбу? На эти вопросы ещё не было ответа. Но совсем скорр он их узнает. Тяжело дыша от боли и иногда громко мыча от резких и грубых толчков, которые рвали его там, тот дёргал своими руками. Кэмпбелл дышал тяжело, сбивчиво. Наслаждался процессом, был рад чувствовать себя хозяином положения. Чужая жизнь и тело в его руках. Он может делать всё что хочет и не будет наказан за это в ответ. Это ли не чудо? Взяв чужой подбородок, шатен ядовито улыбнулся, остановившись. Вторая рука его спустилась на чужое бедро, поглаживая его. —Отморозок...–думал про себя писатель, пока таксист разглядывал его. —Разве тебе не нравится? Просто раздвинь свои ноги и наслаждайся. Ты должен радоваться тому, что такая звезда как я решила заняться с тобой, нищим, этим. —Ты противный урод. Посмотри на себя зеркало. Такого как ты невозможно полюбить. Эти ожоги на лице твоём делают тебя страшным. Ни одна женщина, ни один мужчина никогда не полюбят твою страшную рожу.–сквозь зубы цедил младший со злостью.—Я ненавижу тебя. Каждый твой сантиметр тела вызывает у меня отвращение. Ты воняешь хуже помоек. Ты самый ужасный человек.–нет, он уже ничего не боялся. Ему было абсолютно плевать, что с ним будет. Если ему суждено умереть-так тому и быть. Он и так достаточно намучался. У Нортона от таких слов глаза округлились. Он был в шоке. Неприятно удивлён такими словами. Да как он смеет такое болтать о нём? Его жизнь сейчас и здесь в руках! Разве он не боится смерти?! Что с ним не так? Он ведь должен бояться его, дрожать под ним, терпеть унижения и прочее. Но не перечеть. Однако так даже веселее. Эта смелость и решительность лишь сильнее возбудила. —Кто-то решил проявить свой характер? Ты же помнишь, что твоя жизнь в моих руках? —Мне плевать. Бей сколько хочешь, да хоть убей. Ты лишь докажешь свою животную натуру. Покажешь то, что не можешь смотреть правде в глаза, урод. Думаешь, что если убьёшь меня и убьёшь других, ты станешь кем-то любимым? Разве ты думаешь, что сможешь найти друзей? Считаешь, что эта слава скажется на тебе хорошо? Нет ничего вечного, сейчас ты убьёшь меня, но потом наложишь руки и на себя.–Орфей подобрался к чужому лицу ближе и был в миллиметрах, чтобы коснуться того.—Тебя рано или поздно разоблачат. А в тюрячке ты явно сидеть не захочешь. Тебе придётся убить себя. Если ты прекратишь это в скором времени тебе же будет лучше.–чуть отстранившись, тот глянул в чужие ярко-зелёные глаза, словно бы вглядывался прямо в душу.—Ну же. Вперёд, убей меня. Сделай срок ещё длиннее. Или не уж то кишка стала тонка?–голос чужой был в меру тихий, строгий, грубый и ужасно возбуждающей. Кэмпбелла заводила эта ситуация. Чужая агрессия, этот голос и поведение того. Нет. Есть кое-что хуже смерти... Ехидно улыбнувшись, юноша быстро втянул того в поцелуй, сдал бёдра его, а затем стал нещадно вдалбливать в кровать. Снизу потекла капля крови, она медленно вытекала из заднего прохода неспеша капая прямо на белую простынь, тем самым оставляя за собой след. Бедняга не мог уже держать боли в себе. Громко кричал, жмурился, сжимал руки в кулаки от боли. Невыносимо адская боль снизу не давала покоя. Силы уж совсем иссякли, дабы и дальше держать это всё в себе. Вскоре Кэмпбелл кончил, а затем вышел. Чужое, худоватое тело выглядело сейчас таким беззащитным... Нортону вновь хотелось напасть на него. Истерзать, не оставив и кусочка. Тихо изредка всхлипывая от адской боли, таксист решил смиловаться и сделать одолжение. Быстро снял ремень свой с рук чужих, а затем лёг рядом. ДеРосс обнял себя же. Противно, страшно, так невозможно мерзко. Лучше бы его убили. Лучше бы он умер с маменькой его, нежели терпел это всё. Разве бог любит его, раз заставляет терпеть это всё? Всю жизнь говорили ему, что бог любит всех и каждого. Но это не похоже на то чтобы его хоть кто-то любил. Обнимая себя совсем голого и дрожа, Нортона не устраивал такой расклад от того он просто решил перевернуться на другой бок, а после быстро заснул. Орфей же не спал, сидел укутавшись одеялом, рассматривал комнату. Стоит найти одежду для него. Встав медленно с кровати, тот стал искать одежду по полу и слава богу нашёл. А вместе с ним и ствол. За ним адже не было присмотра... Зря Нортон так вещи бросает... Тут же схватив его, ДеРосс довольно улыбнулся. —Просыпайся, ирод. Юноша с непонимвем открыл глаза, а после почуял ствол у виска. —Воу, воу, воу. Орфей.. Мы разумные люди... Ты же не хочешь сесть из-за меня? Не хочешь, я знаю. Опусти ствол. Нортон прав. Нет, не хочет сидеть из-за него. Видимо не судьба вот так вот взять и убить своего насильника. Но как говорил он сам "Есть участь хуже смерти. Орфей прострелил чужие колени, а затем схватил чужой шиворот. —Теперь я хозяин положения, урод.