Пустые жертвы

В Аду не в почете доверительные отношения. Любовным и дружеским сантиментам тут тоже места нет. Ты либо сам по себе, либо тебя сожрут, а на закуску прихватят все твои деньги. И Воксу нравилось работать в одиночку. Конечно, именно поэтому он решил взять в команду двух идиотов, которые поселились в его доме, в его жизни и в его блютусной сетке. Это, наверное, была самая худшая идея в жизни Вокса. Постоянно терпеть невыносимо шумную Вельветт, которая вела себя как пубертатная язва, и капризного Валентино, который вел себя как более взрослая пубертатная язва, было просто невозможно. Иногда Воксу даже приходилось брать от них выходной, как будто работа и так утомляла его недостаточно. Эти две занозы считали, видимо, что он может бесконечно терпеть их без подзарядки. Но у Вокса иногда не хватало ресурса ни на долгий шоппинг с Вельветт, ни на очередные развлечения Вала, которые хоть и подразумевали обычно горизонтальное положение, но все равно требовали энергии. А Вокс считал, что если уделяет им время, то время это должно быть проведено качественно. Он считал, что ради них стоит выложиться на полную. Сблизиться с ними было худшей идеей, потому что во время чистки он только и искал повсюду два ярких пятна и забывал, что его самого могут убить в любой момент. Вокс ни за что не признал бы, но из-за них он смягчился. Он слишком часто шел на уступки, слишком часто замечал за собой гадкие сопливые желания: посидеть под боком у Вала, зарываясь пальцами в его мягкий пушок, или заплести Вельветт дурацкие косички, чтобы она потом отметила его на фотках в соцсетях. Он занимался тем, чем демону его статуса заниматься не положено, ведь без репутации в аду можно остаться с голой задницей. Вокс хотел, чтобы его уважали и боялись, а вместо этого он перегревался от пьяных комплиментов Вала и плохо теперь засыпал в одиночестве. Очень устрашающе. Совершенно не то, к чему он стремился. Младшие Ви без конца рушили его планы, превращали его жизнь в хаос, постоянно разбивали его блядский экран и в целом вечно все портили. Мерзкие вредители, которые на нем паразитируют. Как же он хотел, чтобы они прятались сейчас где-то, а не попали под ангельские копья. Иногда хотелось напомнить, что это он дал им все. Вокс хотел, чтобы эти две наглые сучки, которые всегда просили большего, были ему благодарны, чтобы они понимали — без него они так и оставались бы на дне. Он бы просто упивался своим превосходством над ними, но… но ведь они успели стать командой и теперь были наравне. Эго Вокса кричало, что стоило иногда показывать, кто тут главный. Когда он задумывался над этим, смотрел на то, как Вел с Валом ссорятся из-за мелочей, а потом мирятся, снова ссорятся и снова мирятся, и на то, как они достигают каждый своих целей, и осознавал: теперь они все втроем тут главные. В страшных снах он видел, как они уходят, кидают ему под ноги его дешевую гордость, — и тогда уже становится неважно, кто тут большой босс. Первое время Воксу казалось, что Вал его затмит. Звезда всех интервью и искусный соблазнитель, он смог бы даже посоревноваться с гипнозом Вокса своим дурманящим дымом. Иногда теледемон всерьез верил, что он тоже попал под чары, потому что иначе он никак не мог объяснить, почему в свободное время постоянно ждал, когда Валентино придет в его комнату. Друг всегда называл Вокса своим главным фанатом, а тот отпихивал от себя эту хитрую морду, спешно отключая мониторы, на которых отображалась студия Вала. Он просто следил за его работой, ведь это благодаря Воксу в аду и появился новый порно-магнат. Вокс убеждался, что у него нет никаких проблем, только и всего. Вовсе не наблюдал за каждым его вальяжным движением и не ловил адресованные другим улыбки. Вокс скрывался за своими камерами и втайне электризовался, когда Вал приводил очередную шлюху в свою спальню. Он выучил все привычки Вала, все его самые мерзкие кинки и уязвимые места. Он вовсе не старался это запомнить, просто его система вмещала слишком много информации, которой он мог бы уже начать Вала шантажировать. Мог бы стереть эту довольную улыбку с его лица и заставить его трепетать в страхе. Иногда он хотел, чтобы Вал следил за ним так же пристально и чтобы он выбирал его среди других. Чтобы они принадлежали друг другу по праву и их отношения закреплялись не только отметинами на теле и жадными переглядками. Но потом Вокс вспоминал, что ему нахер не нужны такие отношения. Ведь в аду не место сантиментам. Сейчас, замечая среди развалин чью-то разорванную шляпу, Вокс вздрагивал и болезненно жмурился от помех на экране. Он до сих пор боялся показывать младшим Ви свою слабость, ожидал удара в спину. Но иногда казалось, что они уже и так знают все его секреты, хотя он их и не раскрывал. Как будто они все уже прочитали на его экране. Вокс отказывался говорить с Валентино о чувствах и никогда не хвалил Вельветт за то, как многого она сама смогла добиться. Поэтому с Валом у него были абсолютно «бесчувственные» объятия, а с Вельветт — абсолютно «пустые» нежность и забота. Он выставлял все как само собой разумеющееся, а они успешно воспринимали его действия как должное. Какой бы грешник не изобрел термин «токсичные отношения», он бы точно применил его к ним. Но почему-то, когда Вел предложила пустить фейковый слух о том, что они втроем встречаются, Вокс отказался. Он сказал, что это звучит омерзительно, хотя очевидно же, что главный телеведущий круга Гордости наслаждался грязной славой, которая давала больше всего денег. Но почему-то подробности их личной жизни он хотел оставить при себе. Он сам еще не разобрался, почему сторонние интрижки Тино так его раздражали, а тут еще Вельветт предлагала пускать слухи об их полиаморном романе. Маленькая идиотка. Он бы согласился на что угодно сейчас, — на любую позорную фотографию или грязную сплетню, — лишь бы увидеть их двоих живыми. Вокс готов был кого угодно разорвать за них. Он всегда выгораживал Вала перед оверлордами на собраниях, потому что тот нес полную чушь и шутил невпопад. Он мчался к Вельветт, когда та попадала в какую-то клубную потасовку из-за своего острого языка. Ему было приятно знать, что может их защитить, и он начал считать это своим прямым обязательством. Ведь если он не позаботится о них, то кто еще? Иногда они казались такими безмозглыми и неотесанными, что Вокс сомневался, что без него они сообразят, что съесть на завтрак. Он ворчал, конечно, закатывал глаза, но почему-то мирился с этой непроходимой тупостью каждый раз. Может, даже в Преисподней дружба на самом деле творит чудеса? Чудеса — вряд ли. Но она точно заставляет совершать жертвы. *** — Вокс! — среди руин то и дело раздавались крики, в которых голос Валентино начинал тонуть. — Мать твою, где твоя плоская задница! Он старался сохранять грубоватую невозмутимость, как будто в любой момент теледемон мог выскочить из-за угла и посмеяться над его вытянутой мордой. Даже в царящей вокруг разрухе и всеобщей панике оверлорду не пристало поддаваться стадному инстинкту. Вал старался смотреть на мучения пострадавших грешников свысока и с гордостью волочить за собой вывихнутую ногу. Еще совсем недавно он уползал от ангела, который чуть не наколол его на копье, как мушку на булавку. Это была бы жалкая смерть. Он бы не мог сейчас пробираться через руины и искать Вокса, если бы чистка вовремя не закончилась. Они не должны были разделяться. Вельветт, взъерошенная и потрепанная, тоже ошалело глядела по сторонам. По крайней мере Вал нашел ее. Он успел подхватить глупую девчонку и улететь с ней прочь, прежде чем на них свалился обломок здания. Их высотка пострадала больше всего в районе, хотя они и пытались увести от нее ангелов. Пытались каждый по отдельности, потому что внезапное нападение разнесло их по разным сторонам. А теперь блядский телек пропал и не откликался. Отпихнув прицепившегося к его ноге раненого грешника, Вал надавил на него каблуком. Из-за него ему пришлось остановиться, когда он только подумал, что увидел вдалеке знакомую синюю вспышку. Отвлекшись, он теперь уже снова ничего не мог разглядеть в этой пыли. Глаза отказывались фокусироваться. Но он все ожидал, что Вокс телепортируется к ним сам, и не придется спасать его тупую башку из-под обломков. Чуть ранее по всему району были перебои с электричеством, а ангелы стали слетаться к одному месту и кружить над ним, как голодные стервятники. Поэтому Вала пытался прибить лишь один, а не десяток. Что-то отвлекло всех пернатых, и было несложно догадаться, что это Вокс устраивал там шоу. И пусть только попробует теперь сдохнуть в этой ебаной грязи. — Вал! Он здесь! Избавляясь от мутной пелены перед глазами, он обернулся на крик Вельветт и развел крылья. Идти больше не было сил, но тянуть он не мог. Вел была в нескольких метрах от него — всего лишь два взмаха крыльев. Он ничего не видел на земле, но отчего-то ждал, когда Вокс его тоже позовет. Однако продолжал слышать лишь вопли грешников. Шатаясь, он приземлился рядом с Вельветт, опустил голову и сразу уставился на мигающий всеми цветами экран. На лице Вала не было ничего, кроме отвращения, но плечи его отчего-то опустились, словно он выдохнул с облегчением. Больше всего он боялся увидеть потухший экран. По монитору Вокса насквозь шла трещина, и костюм его весь был в сияющей голубой крови. Одним уцелевшим глазом он пораженно глядел на них сквозь рябь на дисплее, будто не узнавал, а после силился что-то сказать. Вал смотрел на его дрожащую улыбку, и его собственный рот кривился. Потянувшись к Воксу, будто хотел его заткнуть, он обхватил руками мигающий монитор. Даже это болезненное сияние его завораживало, как и всегда. — В-вы в… в пор-рядке? — проскрежетал Вокс, сбиваясь почти на каждом звуке. Жуткие перебои не давали ему говорить, а Вал не мог это слушать и уже почти рявкнул ему заткнуться. Неужели ему было мало, что его чуть не раскрошили на стеклышки, и он не мог просто помолчать и успокоиться? В какой-то момент Вал стал считать, что это только у него есть право касаться экрана Вокса, скрести по нему пальцами, разбивать его и потом склеивать. Ни один гребаный ангел такого права не имел. Ни одна сука во всем аду и выше не имела права проливать его кровь, потому что Вал закрепил эту привилегию за собой, и для этого ему даже не нужны были контракты. Сейчас он смотрел на Вокса так, как будто злился на него за что-то и хотел встряхнуть посильнее. Только этот безмозглый телевизор мог додуматься до такой нелепой жертвы. — П-пойд-демте домо… Вал сомкнул пальцы у него на плечах мертвой хваткой, когда тот опять попытался что-то сказать, и удержал Вокса, когда он внезапно погас. Вельветт метнулась к ним, но Вал не повернул к ней головы, смотря на потухший экран неотрывно. Записанным голосом Вокса из динамика прозвучало: «Система неисправна. Идет перезагрузка». Когда Вал услышал эту запись, он подался к Воксу навстречу, будто что-то упало на его спину и он не выдержал груза. Он все еще так цеплялся за истерзанное тело Вокса, что со стороны это могло напоминать отчаянные объятия. Но ведь любой понимал, что он ни за что не обнял бы своего напарника просто так, не стал бы хвататься за него всеми четырьями руками и накрывать крылом, словно пытался защитить от опасности. Им же больше ничего не угрожало, да и Вокс сам был виноват в том, что теперь весь разваливался. Никто не просил его бросаться в бой против сотен ангелов в одиночку. Валентино не простил бы его, если бы он посмел сегодня умереть. — Долбаный тупица, — процедил Вал, игнорируя вопросы Вельветт, которая пыталась понять, что они будут делать дальше. Обычно они успешно сбрасывали на Вокса все проблемы, ведь тот сам соглашался их решать. «Ну ты же более ответственный, Вокси», — игриво шутил Вал каждый раз, когда Вокс ругался на него за легкомыслие. Вокс мог вытащить их с Вельветт из любой передряги, а Валу же было очень удобно, что за ним всегда подчистят, если он натворит дерьма. Это уже вошло в привычку — использовать ворчливый телек, который как будто и не прочь быть использованным. Но что если его надолго не хватит? Сегодня Валу пришлось решать его проблемы, вытаскивать его из тотального дерьма, в котором Вокс увяз. Он кого угодно мог бросить подыхать и глазом не моргнуть, но раненого теледемона почему-то поднимал на руки, как гребаную принцесску. Хромая, он тащил Вокса через этот хаос и кидал на Вельветт убийственные взгляды, когда она подмечала ту бережность, с которой Вал придерживал поврежденную прямоугольную голову. Он не умел говорить спасибо и точно не был хорошим партнером. Но, сам не зная почему, Вокса он никогда бы не оставил. Валентино был удивительно серьезен потом, когда помогал Воксу менять защитную пленку и перевязывать рану на животе. Даже не улыбался и не отпускал шуточек о том, как Вокс сейчас уязвим и открыт перед ним. Они оба знали, что об этом дне никогда больше не заговорят. Вельветт в качестве моральной поддержки обоим сидела рядом и слушала, как Вал покрикивал на Вокса, пока тот уверял, что с ним все в порядке. Рычал и потрескивал Вал так, как будто все еще хотел добавить Воксу пару побоев, но при этом сосредотченно завязывал бинт на его кровоточащей руке. Он даже не курил сейчас, потому что вентяляционная система ебаного телека это просто бы не выдержала. Вокс вяло пытался его прогнать, отнекивался от помощи, но Вал без конца прижимал его к подушке. Когда тот снова вырубился, Валентино так и не ушел из его комнаты, оставшись до утра. Впервые ему было невыносимо видеть чужие страдания. Впервые он смотрел на другого и понимал, что боится его потерять.