Пролог

— Ваня, осторожнее! — Влад раздражённо протолкнул пьяного друга в гостиную и бросил на диван. — Подожди, я принесу тебе тазик. На всякий случай. Парень исчез где-то в ванной и через пару минут вернулся с квадратным пластиковым тазом из под грязного белья. — На кой хрен оно мне? — блондин икнул. — Чтобы не заблевал мне квартиру! — церемониться Влад не собирался. От одного вида этой пьяной морды ему становилось тошно. В последнее время Ваня стал огорчать брюнета всё больше, ибо скатывался в алкоголизм с такой скоростью, что другие пьющие могли только позавидовать. Сначала он пил, стараясь заглушить в себе боль от смерти отца и тогда Влад жалел его. Был готов прийти в любое время и снять белобрысого идиота с крыши, получив очередное злополучное смс с прощанием и благодарностями за заботу. Успокаивал, когда он рыдал. И в такие моменты они становились ближе, чем друзьями: Ваня плакал и изливал душу, становясь похожим на беспомощного котёнка, а Влад выслушивал его и утешал, как мог, поддерживая то ощущение сильного плеча, которое было столь необходимым его другу. А потом причин не стало — Ване уже не нужен был повод для того, чтобы «хряпнуть по рюмочке» с каким-нибудь очередным одноразовым «другом». Влад не хотел думать о том, что его держит и почему он так привязан к своему безнадёжному товарищу. Потому что ответ был прост и ясен: любил. Он любил его улыбку, его громкий и звонкий смех. Любил сияющие зелёные глаза, которые сравнивал с изумрудами или летней травой. Он любил и ни за что не оставил бы, независимо от того, каким был его возлюбленный. Ваня врятли испытывал столь же глубокие чувства, но Влад ему определённо нравился, хотя бы своей силой и отзывчивостью. С тех пор, как умер отец, Моргунов стал ему единственной опорой и парень солгал бы, сказав, что не был благодарен за всю оказанную помощь и поддержку. Ну, если смущение и жар при виде друга можно так назвать… Влад всегда был рядом, но никогда не заходил дальше долгих объятий, и что-то внутри говорило, что настаивать на большем при всём желании не было смысла. Чем дольше они общались, тем тоньше становилась между ними грань: они часто держались за руки, могли обнять друг друга со спины и иногда целовались… Но только в щёку и то по-пьяни! Ване хотелось чего-то большего, и сейчас, кажется, наступил идеальный момент для того, чтобы разрушить стену дружбы. Если получится — он будет счастлив, если нет — нет. Больнее, во всяком случае, ему уже не будет. *** Влад успел сходить за покрывалом и теперь, накрыв сонного друга, присел рядом на краешек кровати. — Мне легче, — заметил Ваня. — Проспишься и будет совсем хорошо, — раздражение в голосе его Меренгова исчезло. — А где ляжешь ты? — Эм… У себя. — Эх, — Зуев наигранно вздохнул. — А я уж подумал, что ты не оставишь друга в беде. — Иди нахуй, Ваня. — Если на твой, то с удовольствием! Блондин расхохотался, но тут же прекратил, потому что Влад навис над ним и обжёг лицо дыханием. — Завязывай с алкоголем. А то я действительно сдам тебя на лечение. Но Ваня его не услышал. Он заглянул в тёмные карие глаза и замер от удивления. «Почему я раньше не замечал того, насколько он красивый?» — промелькнуло в голове, а руки обхватили чужую шею. Влад растерялся, потерял мысль и упал, уперевшись ладонями рядом в диван. В джинсах вдруг стало тесно — Ну ладно тебе, что будет от одного раза? — Зуев заулыбался, предвкушая интересный вечер. — Вань, ты уже перешёл все границы! — внутри молодого человека, лежащего сверху закипала злоба. — Что ты несёшь?! — Но ты не стремишься отстраняться… — заметил блондин. Он знал, что перешёл границы. И ему это безумно нравилось. В зелёных глазах мелькнул игривый огонёк.