Моя девочка

*** Кайя уже полчаса наблюдал за плотными стеклянными дверями своего кабинета, как его жена ворковала с французом, экспрессивно размахивая руками и широко улыбаясь то ли из-за его нелепых рассказов, то ли из-за его смазливого личика, с этим Кайя не мог определиться. В голове сразу всплыла удушающая мысль, мешающая ему наконец-таки сконцентрироваться на работе и заставляющая ногу простукивать барабанную дробь под столешницей, больно ударяясь коленом. Она улыбалась этому французишке уже четырнадцатый раз, когда он видел на ее лице искреннюю улыбку лишь единожды за этот чертов день! Не найдя в себе сил больше сдерживать это безумие, Кайя вылетел из кабинета, стремительно направляясь к своей жене и молодому мужчине, одетому в строгий черный костюм. Кайя еще во время переговоров поймал мимолетные взгляды этого французишки на его жене, что-то с особой страстью и интересом лепечущей остальной делегации на французском языке. Если бы переговоры не были настолько важными, Кайя бы точно не постеснялся вырвать ему его наглые глаза и засунуть глубоко в кое-какое неприличное место. Да, он прекрасно понимал, что ворваться сейчас и нарушить их разговор будет полной глупостью. Да и какое вообще право он имеет что-то говорить Суне? Сейчас это казалось совершенно неважным, когда он увидел, как мужчина взял ладонь его жены и принялся что-то вырисовывать на ней своим наглым пальцем. — Суна! — особо строго сказал Кайя, приблизившись к разговаривающей парочке, отчего лицо жены сразу развернулось на него в полном недоумении. — Что он от тебя хочет? — гневно спросил Кайя, сверля Суну и ее собеседника своим тяжелым взглядом. — Кайя, тише, мы просто разговаривали, — воскликнула Суна и сразу же покраснела от такого поведения своего муженька. — Почему этот, прид… господин, трогал тебя за руки? — Суна ничего не ответила, лишь только зарылась лицом в ладони, не найдя в себе сил больше выносить это безумие. — Прошу прощения, мистер Сонмез, — в их разговор, если его можно было так назвать, влез француз с совершенно безупречным турецким, — мы с госпожой Суной обсуждали работы Гюстава Кайботта и я попытался рассмешить ее, рассказав старый французский анекдот про то, так Гюстав любил гадать по руке. Я Даниель Лагар, главный дизайнер нашей компании. Думаю, мы не успели с вами познакомиться во время переговоров, поскольку вы были заняты другими моими коллегами, — молодой мужчина протянул к нему руку, но Кайя проигнорировав жест, лишь продолжил разглядывать смазливое лицо французишки. — Даниель, простите его. Мой муж иногда бывает слегка вспыльчив. Он не хотел Вас оскорбить, — Суна сначала бросила прожигающий взгляд на своего муженька, а затем уже, расплываясь в улыбке, принялась извиняться перед молодым мужчиной, на что Кайя лишь широко выкатил глаза. — Не извиняйтесь, Суна. Это моя вина, я не сразу разглядел на вашем прекрасном пальце обручальное кольцо, — мужчина слегка попятился назад, пряча свою руку за спину, так и не получив ответного рукопожатия. Лицезря в таком жесте свою победу, Кайя лишь слегка выдохнул и подметил себе, что этому индюку следовало бы купить очки. — Миссис Суна, — немного упокоившись, кинул Кайя своему оппоненту, с особым удовольствием протягивая первое слово, — Даниэль, вы так хорошо говорите на турецком, почему же вы молчали всю встречу? — с легкой ухмылкой на лице поинтересовался татуированный мужчина. — Просто я так был заворожен французским миссис Суны, что не решился влезть в беседу. Она прекрасно справлялась со своей работой и без меня. — Даниэль улыбнулся девушке, подмигнув ей, отчего Суна сразу же засмущалась. — Вообще моя мать родилась в Турции, поэтому именно ей я должен быть благодарен в своем знании языка. — У вас прекрасный турецкий язык, даже никакого акцента нет. Я хорошо понимаю, насколько сложно поддерживать уровень языка, если ты не используешь его повседневно или же не общаешься с носителями, — радостно пролепетала Суна, не обращая никакого внимания на мужа, стоящего рядом и краснеющего всё больше и больше с каждым ее словом в адрес приятного и веселого французского мужчины. Она сразу поймала себя на мысли, что было бы достаточно неплохо, если бы у Кайи была хоть капелька такой же вежливости, как у её нового знакомого. — Это все достаточно интересно, но нам с женой пора идти. Было очень приятно познакомиться и побеседовать, до новых встреч, мистер Лагар. Насколько я помню, следующие переговоры через два дня, вот на них и увидимся, — Кайя развернулся и, подхватив под руку Суну, спешно прощающуюся с молодым мужчиной на французском языке, направился в кабинет. — И что это было, Кайя? — спросила Суна, расхаживая по кабинету своего мужа из стороны в сторону, скрестив руки на груди, — ты выглядел очень глупо! Как с таким воспитанием, ты заключил хотя бы один успешный контракт? Что вообще тебе сделал Даниэль? — протараторила девушка, глядя на мужа, сидевшего за столом, вальяжно развалившись в кресле. — А что мне нужно было смотреть, как он тебя лапал, чтобы потом по всему офису поползли слухи, что моя жена стоит и флиртует с каким-то французом? — Прошипел Кайя, направляясь к стеклянным дверям кабинета, чтобы опустить жалюзи. — А нет, я знаю чего ты добиваешься, чтобы об этом узнали в особняке. Я раскусил тебя Суна? — Кайя я стараюсь с тобой не ругаться, но ты просто невыносим! — девушка была явно раздражена таким поведением мужчины, — какой флирт, ты вообще себя слышишь? Мы просто тихо разговаривали в углу, нас даже никто не видел… Даниэль, просто рассказывал мне про свои дизайнерские решения в создании ювелирных украшений. — Даниэль, Даниэль, может уже хватит в каждом предложении упоминать его имя? — Кайя направился к своей жене, резко сокращая расстояние, но на этот раз девушка даже не старалась увернуться, а также прижалась к нему, прислонив свой палец к его груди, дабы удержать хоть какую-то дистанцию. Суна, с настоящими демонами в глазах посмотрела на своего мужа, а затем томно пролепетала, — а ты что ревнуешь, господин Сонмез? — слишком близко, лишком опасно, но не она начала эту игру. — Ты много на себя берешь, Суна, — Кайя обхватил девушку за талию своей большой ладонью и прижал к своему раскалённому от их очередной глупой перепалки телу. От такого наглого жеста Суна сразу же застыла, а ее маленький пальчик, который так нелепо старался удержать дистанцию между ними, превратился в ладонь, упирающуюся в твердую грудь мужчины. — Ничего личного, просто я не хочу быть мужем, который носит рога, даже если этот брак фиктивный, — Суна почувствовала, как его губы слегка коснулись ее шеи, оставляя на коже настоящий пожар, — я не против, если ты найдешь себе кого-то, но только не делай это на глазах у всех, женушка. — Какой же ты придурок! — Суна начала бить Кайю ладонью в грудь, стараясь выпутаться из обволакивающий ее тело паутины собственного мужа, — ты прав, совершенно прав, Сонмез. Даниэль как раз предлагал мне встретиться завтра, думаю, не стоит отказываться. И еще меня сегодня вечером не будет на ужине, соври что-нибудь своим родственникам, у тебя это прекрасно получается. — Наконец выпутавшись из стальной хватки мужа, Суна выскочила из кабинета, громко хлопнул дверью. Больно, неприятно, но другого она и не ожидала. Кайя недолго думая, схватил свое пальто и побежал следом за женой, но она уже успела скрыться в витиеватых коридорах огромного офисного здания. — Брат, у вас с Суной все нормально, она только что при мне как ошпаренная вбежала в лифт, — Фуат, столкнувшийся в коридоре с перепуганным татуированным парнем, сносившим на своем пути всех сотрудников офиса, в недоумении посмотрел на Кайю. — Значит, еще не уехала, — Кайя похлопал брата по плечу и поправил его перекосившийся от столкновения галстук, — Фуат я высажу водителя и возьму машину, а вы потом доберетесь обратно домой на такси? Объясню позже, нужно бежать, — так и не дав внятного ответа, Кайя скрылся в лестничных пролётах. Спешно запрыгивая в машину, Кайя заметил, как темноволосая девушка садилась в желтое такси. — Оф, Суна, Суна, куда же ты собралась одна в незнакомом городе? — пробубнил себе под нос мужчина, и заведя машину направился следом за уезжающим такси. Проезжая по знакомым улицам, Кайя выдохнул, поняв, что его жена направляется в новый дом отца. Кайя отлично знал местоположение квартиры, так как это была его собственная покупка на деньги, которые он получил от своей первой выпущенной коллекции украшений. Он даже пробовал жить там один до тех пор, пока Нюкхет окончательно не завалила его слезными звонками с просьбой вернуться обратно в особняк. Припарковавшись недалеко от подъезда, Кайя увидел, как Суна спешно вышла из такси и направилась ко входу в многоэтажное здание. Сначала Кайя хотел пойти за ней, но потом все-таки решил остаться в машине и дождаться ее прихода, дабы не слыть в семействе Шанлы глупым ревнивцем, не дающим личного пространства своей жене. Несмотря на это, казалось, разумное решение, лишь одна мысль о том, что Суна будет находиться рядом с этим ублюдком, которого она называла отцом, заставляла кровь в его венах вскипать. Кайя еще раз судорожно набрал ее номер, но в ответ услышал лишь противный звук гудков, дающих понять, что с ним разговаривать жена сейчас точно не хочет. — Спокойно, Кайя, жду полчаса, а потом захожу, — почти без сил прошептал мужчина, опуская свое лицо на руль автомобиля. *** — Суна, доченька, как я рад тебя видеть, — от таких неожиданных слов, звучащих из уст Кязыма, девушка чуть не проглотила собственный язык. — Здравствуй папа, а где тетя и мама? — Суна с опаской оглядела квартиру и посмотрела на мужчину с четками в руках. — Не переживай милая, я отправил их в магазин за твоими любимыми сладостями. Они скоро вернутся. Пока проходи, чувствуй себя как дома, вот и Сейран тебя заждалась. Не успев опомниться, она почувствовала, как старый мужчина заключил ее в свои мерзкие удушающие объятия, а затем обойдя ее замерший от испуга силуэт, принялся закрывать входную дверь, достаточно долго рассматривая не пришел ли кто-то еще с ней за компанию. Не ответив на такие инородные для ее сознания объятия отца, Суна кинулась к сестре, которая с глазами, наполненными слезами и радостью, ждала ее на пороге прихожей. Суна крепко обняла сестру, ощущая родной запах, сидящий с самого детства в ее подсознании. Не выдержав переполняющих эмоций, девушки упали на пол и расплакались, не отпуская друг друга из объятий. — Ну хватит, хватит, вы меня раздражаете, не виделись четыре дня, а изображаете, как будто целую вечность, — теперь уже Суна смогла услышать настоящий голос своего отца, голос, который невыносимой мукой всплывал в ее страшных ночных кошмарах. Интуитивно готовясь к последующему нападению, как тигрица, защищающая своих детенышей, Суна встала с пола, заслонив собой сестру. — А ты глупая курица, — девушка увидела, как глаза отца наливаются кровью, — так и знал, что у тебя слишком маленький мозг, чтобы прихватить с собой своего наглого муженька. Это оказалось даже проще, чем я думал. — Беги, Сейран. Прячься в ванной. Закрой дверь, — успела крикнуть Суна до того, как почувствовала дряхлые пальцы отца, неистово сжимающие ее горло. Казалось, еще секунда и она упадет в обморок от нехватки кислорода. В данный момент ей даже показалось, что это было бы лучшим подарком для нее, но несмотря на истощающую боль, тело предательски продолжало реагировать и оставаться в сознании. — Думала, если я продал тебя семейству Корхан, то у тебя появилось право голоса? — шипел Кязым всё большее и больше, сдавливая ее горло, — Что молчишь, расскажи мне, как ты жаловалась Халлису о том, что я плохой отец и не пускаю собственную дочь учиться. Расскажи мне про своего наглого муженька, который решил, что он может ставить самому Кязыму Шанлы ультиматумы, — сдавливающая боль стихла, но лишь на секунду. Она прекрасно знала своего отца и понимала, что на одном удушении он не становится. Первая, вторая, третья. Звонкие пощечины обжигали её бледную кожу. Суна молила лишь об одном — умереть, чтобы больше никогда не чувствовать едкие прикосновения этого человека к ее почти бездыханному телу. — Ну что ты теперь не такая смелая. Чего молчишь, говори? — но Суна продолжала молчать, если бы даже хотела что-то сказать, выпрыснуть из себя весь яд, она физически не могла этого сделать. Девушка сидела в прихожей, облокотившись на стену и прислонив обе руки к горлу, жадно глотая воздух, которого было катастрофически мало. Секунда. И она нащупала, какой-то длинный железный предмет, лежащий возле ее ног. Еще секунда. И бездыханное тело Кязыма Шанлы с грохотом повалилось на пол, будто бы полностью оглушая ее. Суна с ужасом попятилась назад, выронив из рук окровавленный предмет, и взглянула на эту картину. Где-то в глубине своего сознания, она тайком представляла, что будет, если ее отец умрет. Будет ли она плакать или радоваться? Простит ли его или будет до конца своей жизни с ненавистью вспоминать? Придя в себя от шока и избавившись от так не вовремя наступившей на нее рефлексии, Суна кинулась к ванной, где пряталась ее сестра. — Сейран, это я, открой, — Суна из последних сил колотила по двери кулаками, — я… я… мне кажется, я убила его, — дверь небольшой комнаты открылась, откуда на Суну взглянула девушка с глазами полными страха. — Сестра, с тобой все в порядке, я так испугалась. — Суна лишь едва кивнула, показывая дрожащей рукой на бездыханное тело отца и заключила сестру в объятия. — Что мы будем делать, если он правда умер, Суна. — Сейран еще больше прижалась к бледному телу сестры и зарыдала, — давай скажем, что это я или, что он сам, Суна, пожалуйста, только не молчи, скажи, что-нибудь. Мне очень страшно. Но Суна не могла ничего ответить, она оставила все свои силы в этом жестоком поединке с собственным отцом. Даже плакать она не могла, потому что, казалось, слез в ее теле просто не осталось. Суна дрожащими руками вытащила из кармана телефон, который, черт возьми, собственноручно заблокировала и, едва попав трясущимися пальцами по экрану, нажала на нужные кнопки. — Кайя…- осипшим дрожащим голосом прошептала Суна, когда на другом конце послышался знакомый голос. Просто невыносимо, казалось, она никогда не сможет произнести это вслух. — я кажется убила его… он лежит и не дышит, приезжай, пожалуйста, мне больше некому позвонить. — Суна, успокойся, дыши, — парень постарался произнести это максимально спокойно, несмотря на то, что все его тело охватило пламя, сейчас это точно ей не поможет. — Я знаю где ты, я буду через три минуты. Оставь входную дверь открытой, а сама спрячься где-нибудь и запрись, — Кайя говорил это так четко и холодно, как будто сам делал это тысячи раз. Оставив входную дверь открытой, Суна одним быстрым движением схватила сестру и заперлась в ванной, когда услышала пронизывающий до костей, нечеловеческий рык Кязыма. — Я убью тебя, Суна, — тяжелые шаги старого мужчины, еле-еле перебиравшего ноги, приближающиеся к двери ванной, оглушали ее, казалось, что рядом с ней кто-то запускает ракету или сверлит стены самой большой в мире дрелью. Суна лишь крепче сжала сестру в объятиях, как она всегда делала в детстве, чтобы успокоить крошку, и закрыла глаза, нашепчивая себе под нос всевозможные молитвы, которые она только знала. — Ублюдок, где они? — неужели Аллах услышал ее молитвы. Знакомый хриплый голос, послышался вдали квартиры, а затем удар, еще один, неистовые крики отца, грохот и тишина. — Суна, открой дверь, это я, вы в безопасности, я заберу вас домой, — умоляя произнёс Кайя, почти срываясь на крик, прислонившись всем телом к холодной двери. — Пожалуйста, только не молчи открой эту блядскую дверь, — когда дверь наконец-то открылась, Кайя увидел перед собой бледную фигуру своей жены, которая ещё какой-то час назад одаривала всех присутствующих своей обворожительной улыбкой. Теперь перед ним стояла девушка с совершенно пустым взглядом, на тонкой шее которой виднелись лиловые отметены. — Я убью тебя, ублюдок, — Кайя с ядовитой яростью в глазах кинулся на старого мужчину, сидевшего в углу прихожей с низко опущенной головой. Схватив его за ворот рубашки и одним рывком напряженной до боли в костях рукой, Кайя впечатал Кязыма в стену, так что его ступни оторвались от пола. — Ты ответишь за каждый шрам на ее теле, слышишь меня, ты сгниешь в тюрьме, Кязым. Как ты вообще можешь считать себя человеком после такого, я уже не говорю о мужчине, — орал Кайя, со всей силы ударяя кулаком по стене рядом с головой дряхлого старика. — Она проявила неуважение, — еле слышным шепотом полным злостью произнес Кязым, — она заслужила это, я ее отец. — Ублюдок, ублюдок, ублюдок, — кричал Кайя, все больше и сильнее впечатывая жалкого подонка в стену, — запомни раз и навсегда у тебя больше нет дочерей. Ты умрешь один, в долгих муках как бродячая собака и никто не придет к тебе на могилу, господин Кязым, я тебе из собственного опыта говорю, — разъярённый мужчина отпустил Кязыма, отчего тот шумно рухнул на пол, извергая судорожные стоны. — Сейран, забери все свои документы, паспорт, все, что необходимо для университета и пару вещей на первое время, об остальном я позабочусь, Суна, — Кайя подбежал к своей жене, подхватывая ее на руки, — Сейчас поедем в больницу, потерпи родная. — Все готово, я собрала вещи, — Сейран выбежала из комнаты с небольшой сумкой и папкой с документами. — Отлично, иди первой, а мы с Суной за тобой, — холодно кинул Кайя, направляясь к выходу, держа свою жену на руках. — Кайя все в порядке, со мной все хорошо, отпусти, пожалуйста, я сама пойду. Не нужно никаких больниц, и не такое проходили…- с беспомощной улыбкой протараторила Суна, вырываясь из рук своего мужа, — и мы не можем так просто уйти, сейчас придет мама и тётя. Я даже не могу представить, что он сделает с ними, — Кайя поставил брыкающуюся девушку на ноги, придерживая ее рукой за талию. — Аллах, Аллах, ты даже в таком состоянии со мной споришь, — со взглядом полным отчаяния, но теплой улыбкой, произнес Кайя. — А с твоей мамой и тетей все в порядке, они ждут нас в машине. Я увидел их, входящих в подъезд, когда ты мне позвонила. Они все в безопасности. *** Кайя стоял в стороне, рассматривая, как прекрасная часть семейства Шанлы радостно приветствовала друг друга. Эсме обнимала Сейран, поглаживая ее по макушке своей дрожащей рукой, а тетя Хаттуч, которая показалась ему на помолвке неимоверно строгой женщиной, сидела в машине и плакала, о том, какого ужасного человека она воспитала. Суна отстраненно смотрела со стороны на свою семью, лишь иногда вытирая рукавом своего когда-то прекрасного темно-зеленого платья слезы, тайком, чтобы никого не огорчить, чтобы только все были счастливы. Суна увидела поникший взгляд мужчины и решилась подойти к нему первой. — Кайя? — чуть слышно прошептала Суна, — можно? — девушка подошла к парню на расстояние метра, дабы не потревожить. Он и так сегодня натерпелся и от нее, и от отца, и от остального ее семейства, поэтому докучать ему еще больше точно не входило в ее планы. — Иди сюда, — Кайя вытянул руки, приглашая девушку в свои объятия, — моя девочка, ты не представляешь, как я за тебя испугался, — мужчина прижал ее израненное тельце ближе, обвивая своими тяжелыми руками ее спину. Суна казалась такой хрупкой, что едва он прикоснется, и она раствориться в его руках, разлетится как одуванчик от единого дуновения ветра. Такая хрупкая, но такая сильная, думающая обо всех, защищающая всех, кроме себя. Суна ничего не ответила на его слова, не было сил. Ее спасали только его крепкие объятия, его сильные, надежные руки, которые не давали ей как бесформенной лужице расчесться по мокрому летнему асфальту после дождя. Сейчас только ее ноющее от боли тело могло выразить ему всю благодарность, которая распирала ее изнутри. Суна прижалась к мужу еще сильнее, уткнувшись носом ему в грудь и едва касаясь его спины дрожащими пальцами. Такой большой и сильный, как скала. Она почувствовала как его ладонь накрыла макушку ее головы, зарываясь в волосы пальцами, нежно перебирая каждую прядь. Затем его до боли знакомое дыхание, опаляющее волосы, жадно вдыхающее их персиковый аромат. Кайя сразу вспомнил этот знакомый пьянящий запах, который он улавливал, когда она находилась так рядом, и в то же время так далеко, едва слышно сопя в их пастели. Он облегченно выдохнул, когда смог не украдкой, как он делал это ночью, а смело, с безмолвного разрешения зарыться в ее волосы, запомнить их мягкость, оставить их отпечаток на каждой подушечке пальцев. Кайя слегка отстранился, стараясь сохранить все тепло, которое расплывалось между их телами, проникая в каждую клеточку организма. Он легким движением пальцев провел по лиловым отметинам на ее шее, не решаясь, боясь причинить еще больший вред. — Больно? — прошептал Кайя, с распирающей его собственной болью внутри. Почему она не может отдать ему это, скинуть на него этот груз, сбросить ненужный этому прекрасному созданию балласт, тяготивший тело и душу? — Терпимо, — шепчет Суна в ответ, решаясь наконец-то поднять свой взгляд на мужа, раствориться в его бездонных карих глазах. Секунда, одно лишь мгновение и он переступит черту, разрушит все стены, которые собственноручно же и построил. Еще одна, и Кайя, положив свою большую ладонь на острую скулу Суны, поглаживая дрожащими пальцами, касается ее губ своими, робко, едва оставляя след, выжидая разрешения и она отвечает, слегка неуверенно, но искренне, припадает своими губами к его, закрывая глаза. Это конец или начало? Они и сами не могут ответить себе на этот вопрос. Кайя срывается, больше всего на свете он сейчас хочет эти глаза, эти волосы, эти губы. Углубляет поцелуй, врываясь в ее рот своим языком, выжигая, вырисовывая внутри невообразимые узоры. Кажется этого слишком мало, этого недостаточно. Суна чувствует, как новое, непонятное, пугающее, но до боли приятное чувство зарождается в ее теле. Она чувствует его горячий язык, старается отвечать, сначала неловко из-за неопытности, но с каждым разом все более и более уверенно. Суна чувствует, как горячие губы ее мужа оставляют на ее шеи аккуратные заживляющие поцелуи, будто бы чудодейственное лекарство, способное сразу же снимать неутолимую боль. Он по очереди обхватывает ее губы своими, мнет каждую по-отдельности, слегка кусает, отчего внизу живота появляется приятная тяга. Суна больше не в силах сдерживаться, она тянет свои руки к его кудрявым волосам, зарывается в них, гладит дрожащими пальцами его веки, виски, приятно покалывающую щетину на щеках, сразу же покрывая отмеченный маршрут поцелуями. Она издает протяжный стон, когда он снова врывается в ее рот своим языком, пугается собственной реакции, но Кайя лишь слегка улыбается ей в губы, еще больше вжимая ее податливое тело в себя. Ей, кажется, будто бы она скрипка, а он футляр, который так правильно и необходимо огибает ее ноющее тело, защищает от жестокого мира. Его руки везде, блуждают по спине, лицу, бедрам. Оставляют горячий след на ее коже. Она чувствует, что в ней больше нет воздуха, что сейчас она задохнется. Но если это и вправду случиться, то лучше так, чем от рук отца. — Кхм, кхм, простите, не хотела отвлекать, но мы можем уже ехать, — смущенный до ужаса голос Сейран, заставляет их обоих неохотно отпрянуть друг от друга.