Ты моя жена

*** Проснувшись ранним утром, пока еще даже многочисленное количество прислуги, работающей в доме Корханов, не открыло глаза, Суна решила отправиться в свою комнату, дабы не быть пойманной. Слухи в этом доме, быстро извиваясь, расползались в каждый самый пыльный и потаенный уголок, проникая в уши членов родовитого семейства со скоростью света. Чмокнув в макушку спящую сестру, Суна на цыпочках направилась к тяжелой деревянной двери, мерзко скрежещущей по старому паркету. Несмотря на то, что звук был едва уловимый, Суне казалось, что он раздавался по всему трехэтажному особняку, оглушая неприятным шумом его спящих жителей и разглашая всем ее маленькую тайну. Прикрыв дверь с максимальным усердием, Суна наконец-то достигла своей цели, нервно выдыхая и прислоняясь спиной к стене, после того, как ей удалось пробраться в собственную комнату. Небольшой испуг, вызванный страхом быть замеченной, быстро сменяется легкой улыбкой, расплывающейся на ее лице, когда она видит на кровати своего мужа, тихо сопящего под одеялом и крепко сжимающего подушку своими руками. Суна снова перевела дыхание, тихо направляясь к Кайе, и легла рядом, беспардонно пролезая своими холодными конечностями под одеяло. Она почувствовала, как ее спящий муженек слегка вздрогнул от ее холодного прикосновения, так явно контрастирующего с его разгорячённой кожей, а затем как ни в чем не бывало по-собственнически пододвинул ее тельце к себе, крепко сжимая в объятиях и помещая свою широкую ладонь на ее живот, где то в районе пупка. Кайя уткнулся в ее макушку, отчего она сразу ощутила, как его ноздри жадно вбирали в себя аромат ее волос, не давая не единой молекуле раствориться в воздухе. От такой крепкой хватки Суна сразу же почувствовала, как ее тело моментально нагрелось, забирая тепло лежавшего рядом мужчины, а на щеках появился нескрываемый румянец. Замирая от смущения и его наглых рук, слегка поглаживающих ее по животу, Суна сразу же потерялась, а затем попыталась отстраниться, слегка прикасаясь своими ладонями к груди Кайи и отодвигаясь на свою сторону кровати, но у нее это едва получилось. Наглые крепкие руки сжали ее еще сильнее, оставляя жгучие следы на теле, и снова в собственнической манере потянуле к себе, не дав ей осуществить попытку бегства и всем видом показывая, где она должна находиться сейчас. — Не пущу, — слышится хриплый сонный голос мужчины, который будто бы появляется из неоткуда. Суна переводит свой взгляд на мужа в легком недоумении, она на сто процентов была уверена, что Кайя спит, да не просто спит, а видит десятый сон, но все ее предположения оказываются в корне неверными. Она чувствует прикосновение его руки, слегка поглаживающее ее плечо и оставляющее на коже дорожку мурашек, ловит на себе его хитрый прищуренный взгляд, от которого возле его глаз появляются мелкие морщинки, но совсем не портящие внешний вид, а, наоборот, придающие ему особого шарма. Взгляд Кайи пронизывает до костей, отчего тело наполняется каким-то до сих пор непонятным ей теплом. -Так ты притворялся, что спишь? — не удержавшись, Суна обвела своим пальцем по его щетинистой щеке, а затем оставила на кончике его носа легкий поцелуй, — или это я тебя разбудила? — продолжает свой допрос Суна, стараясь не разрывать их игру глазами. — Ты раскрыла меня, Суна Сонмез. Я не спал всю ночь и ждал, когда ты вернешься в нашу постель, — произнес мужчина с какой-то дурацкой мальчишеской улыбкой на лице. Он правда надеялся, что она увидит в его словах лишь шутку и не разоблачит того, что он правда, как обезумевший, всю ночь не мог сомкнуть и глаза, прислушиваясь к каждому звуку в надежде, что она уже вернулась, очутившись лишь в паре сантиметров от него. — Ладно, на самом деле я уже давно проснулся, сегодня много важных дел, нужно отвезти Сейран в университет, решить, что делать с Кязымом… — последняя часть предложения неприятным шумом разлилось в теле Суны. Сейчас она меньше всего хотела вспоминать об этом человеке, но не поставить финальную точку было просто невозможным. — Что с ним будет? — с легкой дрожью в голосе спросила Суна, не отрывая глаз от лица мужа, которое вместо прежней улыбки приняло озадаченный вид. На самом деле, она винила себя за то темное чувство, которое разливалось в ее груди, она хотела, даже желала, чтобы ее отец был наказан, чтобы он страдал, так же как и ее мать, как ее сестра, тетя и она сама, желала, чтобы он пережил все то, что пережили они, и от таких мыслей ей самой становилось страшно. Неужели собственная дочь, плоть и кровь, может так ненавидеть своего родителя? — Вчера я сразу же вызвал юристов из фирмы… — тяжело выдохнув, произнес Кайя, — Суна, они сказали, что нам нужно сегодня снять побои, — мужчина взял ее за руку, переплетая их пальцы и давая напуганной от произнесенных слов девушке невидимую, но такую необходимую сейчас поддержку и защиту, — только таким образом, мы можем ему что-то предъявить. Нам нужны доказательства. — Хорошо, я сделаю это, — звучит почти хладнокровно и безжалостно. Суна прекрасно понимала, что если она не сделает этого, то избиения и бесконечное чувство страха, следовавшее за ней по пятам, продолжатся, ее отец никогда не остановится и продолжит эту пытку, как только окажется рядом. Но все же одна маленькая, совсем неуловимая нить, проходящая прямо через сердце, безжалостно тянула, обивала мертвой удушающей петлёй. Неужели она настолько жестока, что сможет упечь своего родителя за решетку? Такая же как отец. Она — и есть отец. Жалкая. — Иди сюда, — безмолвно Суна нырнула в его объятия, ставшие за короткий срок такими знакомыми и до чертиков необходимыми. Только в этих объятиях она чувствовала, как дрожь, сковывающая дыхание, отступала, а тело и разум наконец-то избавились от неприятного коктейля самых отвратительных чувств: страха, гнева, неуверенности и пронизывающей жалости к самой себе. Они лежали вместе, не разрывая крепких, но нежных объятий, наслаждаясь присутствием друг друга, настолько долго, что даже не заметили, как в комнате раздался дверной стук от Латифа, напоминающего им о приближении скорого семейного завтрака. Сегодня он дал ясно понять, что господин Халлис хочет видеть всех без исключения на утренней трапезе, поэтому им стоит поторопиться. От услышанного Суна сразу же вскочила с кровати, достаточно резко вырываясь из объятий мужа, отчего по комнате разлилось его недовольное цоканье, и принялась нервно бегать по комнате, сначала в душ, а потом то к шкафу с вещами, то к своему туалетному столику, пытаясь на скорую руку нарисовать простые стрелки, так прекрасно подчёркивающие ее глаза. — Может ты тоже будешь собираться, а не лежать здесь и смотреть на меня? — бросила Суна, даже не отрываясь от своего отражения в зеркале, — Кайя, я не хочу опаздывать. Твой дедушка сказал, что это важно, тем более там и сейчас и моя семья, наверное, будем знакомиться. Тем более мы и так уже проспали! Вставай, вставай и нервируй меня! — предательская стрелка никак не получалась, а если и получалась, то выглядела как кривая палка торчащая из ее глаза. Да еще и муженек лениво расхаживал по комнате, совсем не торопясь одеваться, отчего хотелось запульнуть в него стоящую возле зеркала вазу или еще что-нибудь потяжелее. Разглядев в глазах жены это намерение, Кайя решил больше не испытывать судьбу и отправиться в ванную, поднимая руки вверх, явно показывая свое поражение в этом сражении. *** Суна и Кайя вошли в обеденный зал, держась за руки в уже ставшем обыденностью жесте, переплетая свои пальцы и не отрывая их друг от друга, казалось, что это стало их маленькой негласной традицией, таким образом появляться в окружении семейства Корханов, но сейчас все было иначе. Теперь это было не показательное выступление перед собравшейся публикой, сделка или же часть непонятного плана, это были самые искренние и настоящие чувства, нежные прикосновения, от которых по телу разливалось теплое чувство спокойствия. Суна так и знала, они пришли самые последние, и это явно не пришлось по вкусу всем присутствующим, а особенно господину Халлису, окинувшему их строгим нахмуренным взглядом, и рыжую бестию Ифакат, злобно посматривающую на молодую пару исподлобья. Не было бы сейчас за столом ее тетушки, мамы и сестры, Халлис бы точно сделал им замечание, переходя на крик, постукивая своей дрожащей ладонью по столешнице, но сейчас старый мужчина лишь кивнул головой в сторону их с Каей мест, намекая на то, чтобы они поскорее присели. Лишь заняв свое место, Суна наконец-то смогла отыскать Сейран, которая сидела в самом конце стола на противоположной стороне, рядом с мамой. Деловой костюм, собранные волосы, прямая осанка — настоящая студентка, такая взрослая, а самое главное — счастливая, ведь ее главная мечта совсем скоро сбудется. Суна глубоко выдохнула с чувством облегчения и после небольшого поиска, найдя ладонь мужа, сжала ее под столом, отчего Кайя тотчас же обернулся в ее сторону с немым вопросом во на лице. — Суна, все хорошо? — шёпотом спросил Кайя, наклонившись к ушку своей супруги, но она не ответила, а лишь слегка кивнула с едва заметной улыбкой, давая понять, что все нормально, даже прекрасно, ведь когда ее сестра счастлива, счастлива и она сама. После долгих речей Халлиса о поступлении Сейран и о том как он рад приветствовать новоиспеченных гостей в своем доме, все наконец-то начали свою трапезу. Суна сразу же подметила, что все вели себя довольно вовлечено, Гюльгюн и Нюкхет о чем-то допрашивали ее мать, отчего последняя широко улыбалась и что-то рассказывала им с особым вдохновением, жестикулируя руками. Для Суны эта картина выглядела слегка странной и непривычной, она могла пересчитать по пальцам все те моменты, когда видела свою мать настолько счастливой, воодушевленно общающуюся с другими людьми, да еще и с улыбкой на лице, отчего девушке показалось, что она даже помолодела, лет так на пять, или даже на десять. Суна старалась уловить каждую деталь, запомнить этот момент: она видела Ферита, который постоянно искоса посматривал на Сейран, подпирая свои щеки руками, думая что в такой позиции его томные взгляды на ее младшую сестренку останутся незамеченными. Асуман и Фуат о чем-то ворковали, совсем не обращая внимания на остальных. Орхан как обычно смотрел в некуда и медленно размазывал остатки своего блюда по тарелке. Казалось, она никогда не поймет этого мужчину, вроде бы присутствующего за общим столом, но всегда выглядевшим каким-то отстраненным. Муж, ее муж, когда робкий взгляд Суны переместился на мужчину, сидящего рядом, она почувствовала, что Кайя был слегка напряжен и чем-то явно озадачен, за все это время он не притронулся к еде и даже не поругался с Феритом, что, несомненно, являлось неизменной частью его утренней рутины. После того как завтрак закончился, все наконец-то решились выбраться из-за стола, беспечно расползаясь по комнатам и направляясь по своим особо важным делам — покупкам или же бессмысленным прогулкам по Стамбулу. Господин Халлис, подавая руку своему верному другу Латифу и одаривая тетушку Хатуч каким-то особым взглядом, тоже намеревался отправиться в свою комнату, но этому не удалось случиться. Мягко говоря, гневный голос Кайи, пронзил затянувшуюся тишину, отчего все сразу же спешно обернулись, устремляя удивленные взгляды на татуированного мужчину, — Господин Халлис, — Кайя, прочистил горло, сглатывает вязкую слюну, — то есть дедушка. Мы можем поговорить о вчерашнем или же все продолжат делать вид, что ничего не произошло, будто бы вчера тот ублюдок чуть не убил мою жену? — Невоспитанный! — гневно прикрикнул Халлис, широко распахивая свои до того прищуренные глаза и постукивая тростью о скрипучий деревянный пол, заставляя лица всех присутствующих застыть и исказиться в гримасе недоумения и даже страха. — Это я невоспитанный? — Кайя зло ухмыльнулся в свойственной ему манере и слегка покачал головой, потирая двумя пальцами переносицу, стараясь не переходить на крик, но выдавливая из себя каждое слово с особым холодом. — Кайя, пожалуйста, не нужно, это неважно, успокойся, — Суна просто не знала куда себя деть, она снова и снова становилась причиной ссор, разрождающихся между ее мужем и господином Халлисом! Глупая Суна и ее глупые проблемы! Зачем он защищает ее, ведь даже ее собственная мать и тетя не решились на это… Сама не понимая как, она приблизилась к своему мужу и схватилась за его предплечье, слегка поглаживая своей дрожащей ладонью в жалкой попытке успокоить и не дать невидимому огню, окутавшему обеденный зал, разгореться, но Кайя вспыхивает еще больше. — Вы вообще слышите, о чем говорит девушка? — теперь, не найдя в себе сил сдерживаться, Кайя перешел на крик, он прекрасно понимал, что это не лучший способ донести свою правду до упрямого осла, стоящего перед ним с таким властным, почти уничтожающим для других людей, но не для него, взглядом, — ее вчера чуть не убил собственный отец, и она говорит, что это неважно! И это я еще должен стыдиться? — Хватит! Мы обсудили этот вопрос с госпожой Хатидже и приняли решение! — небрежно бросает Халис, переводя свой взгляд на застывшую где-то возле дверей тетушку. — Кязым отправиться обратно в Антеп и больше не сунет своего носа в Стамбул. Мы не будем обращаться в полицию, чтобы не опозорить наши семьи перед людьми! — Вот значит что, вы боитесь позора? Браво! — Суна сразу же ищет глазами фигуру почти обезумевшего мужа, резко отстранившегося от нее в пылком споре с дедом. Глаза налиты кровью, вены на руках и шее выпирают до такой степени, что кажется сейчас вскроют кожу, — вам нужно бояться самих себя! — почти выплевывает мужчина с какой-то сумасшедшей ухмылкой на лице. — Я все равно это просто так не оставлю, дэдэээ… Суна, Сейран, выходим, нам нужно ехать в университет, — мужчина спешно удаляется из комнаты, больше не проронив ни слова, оставив охающую семейку внутри разгоревшегося пожара. Суна же, давая знак Сейран, чтобы та поторопилась со сбором документов, направилась следом за свои мужем. Они будут ждать ее возле машины. *** — Кайя, что ты делаешь? — Суна выбежала во внутренний дворик, ловя глазами силуэт своего мужа, стоявшего возле черного автомобиля и теребившего одной рукой волосы на затылке. Волнуется, но не подает вида. — Опять ты поругался с дедушкой из-за меня, не нужно было… — она на ходу цепляется за тело мужа, прижимается сильнее, как маленький беспомощный ребенок, заключает его в свои объятия, впиваясь ноготками в крепкую мужскую спину. — Суна, что значит не нужно было? — она видит, как ее муж сердится от этих слов, вскидывая брови. — Ты можешь обманывать всех, но не меня! Ты прекрасно знаешь, что Кязым не остановится на этом, даже если будет находиться в другом городе, да даже в стране, — она кивает, не найдя в себе силы ответить. Суна знала своего отца как никто другой и понимала, что если он захочет отомстить, наказать ее за непослушание, то обязательно выполнит свою безумную задумку, неважно, собственными руками или же руками других людей. — А если меня не будет рядом…если я не смогу тебя защитить… - от этой мысли его сердце ужасно щемит, он не может этого допустить. — Спасибо, — единственное слово, которое сейчас приходит ей на ум, — никто еще никогда так не защищал, не боролся за меня. Я очень ценю это. Спасибо! Я впервые чувствую себя не одинокой… — Суна, ты моя жена, по-другому просто быть не может, — она чувствует его мягкое прикосновение на своей макушке, его пальцы, которые нежно накручивают ее выбивающиеся из собранной прически пряди, а затем одним ловким движением зачесывают их за ушко. Время останавливается, все страхи и сомнения уходят куда-то далеко, погружаясь на дно самого глубоко океана. — Я здесь, все собрала, можем ехать! — Сейран еле дышит, спешно выбегая из особняка с тяжелой папкой документов в руках, но тут же останавливается, видя свою сестру и ее мужа, нежащихся в объятиях друг друга. — Простите, простите, я опять не вовремя, — смущенно лепечет Сейран, медленно пятясь назад дабы не разрушить такой прекрасный момент. — Все в порядке, нам нужно поторопиться, — Кайя с неохотой, но все же решаясь, слегка отстраняется от своей жены, разрывая теплое кольцо из их рук, отчего сразу же становится невыносимо холодно, а по телу бегут неприятные мурашки, — забирайтесь в машину. — Он легким движением руки открывает переднюю дверь, по-джентельменски приглашая свою жену внутрь. — Кайя, — голос Сейран звучит слегка неожиданно, отчего молодой мужчина не сразу понимается, кто к нему обращается, — Спасибо! Ты поступил совершенно правильно! Суна — это лучшее, что случилось с тобой в жизни, поверь мне! — Я знаю, — говорит Кайя с какой-то глупой, но воодушевленной мальчишеской улыбкой. — Люби ее и не обижай, иначе получишь от меня по полной… — зеленоглазая девушка старается сделать максимально серьезный и даже грозный вид, отчего Кайя лишь еще больше расплывается в улыбке, а затем вскидывает руки вверх, давая понять, что он прекрасно осознает все последствия. Если это девушка такая же, как и ее сестра, то не воспринимать ее слова в серьез будет весьма самонадеянно. Пристегивая ремни безопасности, собравшаяся компания даже не успевает осознать, как дверь машины моментально открывается и в их приятную компанию, присаживаясь на заднее сиденье рядом с Сейран, вторгается четвертый человек, явно лишний… — Думали без меня уехать, ну уж нет, я с вами! — радостно тараторит Ферит, не обращая внимания на недоумевающие взгляды остальных пассажиров.