Часть 1

Чан спустился пешком по лестнице, чтобы забрать почту из почтового ящика. Кроме квитанций и рекламок, в ящике лежал запечатанный конверт без подписи. Ни обратного адреса, ни имени, кому предназначалось письмо. Чан пожал плечами и, взяв содержимое ящика, направился обратно в квартиру. Отдав маме квитанции, он заранее убрал в сторону нераспечатанное письмо. Возможно, вернее, это так и есть, что то, что собирался сделать Чан, а именно прочитать письмо, было некрасиво и неправильно. Но что-то внутри Чана этого очень хотело. Ему казалось, что это письмо скрывает какую-то тайну. Жизнь двадцати трехлетнего Чана была немного скучной. Он учился, параллельно подрабатывал в кофейне возле дома. Молодой человек был довольно хорош собой. Темные, чуть завивающиеся волосы, а вокруг глаз, цвета растопленного молочного шоколада, уже полно мелких морщинок, потому что Чан очень часто улыбается. И от этой улыбки тают все вокруг, плавится шоколад в их кофейне и сердца посетительниц. Его ямочки на щеках превращают самых сварливых и недовольных старушек в ангелоподобных фей, норовящих потискать Чан-и за щечку. А его спортивная подкачанная фигура заставляет оборачиваться на него не только особ женского пола. Но все это не приносит самому Чану никакого счастья. Работа нужна, чтобы помогать маме, ну и себе на мелкие расходы. Учеба это учеба. Личная жизнь не складывалась. Девушки на него очень часто западали, но потом оказывалось, что «Извини, скажу честно, мне нужен побогаче» или «Ты очень хороший, но я люблю клубы, а не прогулки за ручки по парку». Ну, или классика " Как? У тебя нет машины до сих пор? Извини, я не езжу на общественном транспорте.» Нет, он не разочаровался в девушках. Просто пока не встретил своего человека. И иногда Чану казалось, что этот человек мог быть и его пола тоже, потому что у любви нет границ. Хотя понимали это далеко не все. И однажды, случайно зависнув на работе на симпатичного парня, он выхватил нелицеприятный хейт и в свой адрес от одного из коллег. Работу пришлось поменять, но осадок остался, хотя мнение Чана это не поменяло: он понимал, что мужчины его тоже могут заинтересовать. Чан уселся на диван, подвинул чашку с горячим чаем и осторожно, над паром распечатал письмо. Письмо состояло почти из двух листов и было написано красивым аккуратным и, главное, разборчивым почерком. Кто вообще сейчас пишет письма? Но, читать такое послание намного интереснее, чем электронное. «Привет! Я думаю, ты знаешь, кто это. Прости, что пропал так резко. Я знаю, даже чувствую, как ты злишься на меня, как обижен. Я не хотел, чтобы так все получилось.» Чан прервал чтение. Пишет, очевидно, мужчина. Значит, скорее всего, девушке. Но у них, кроме мамы никого нет. О том, что письмо предназначалось его маме, он даже подумать не мог. Может квартиру перепутали? Сначала Чан не обратил внимания, что в письме присутствует обращение к мужчине. Любопытство все-таки оказалось сильнее и Чан продолжил чтение. «Я тебя очень любил. Да, возможно я здесь скажу об этом впервые, так как эти слова очень много для меня значат. Я всегда боялся их тебе сказать, хотя чувствовать начал давно. Ты был для меня всем в этой жизни.» — Был? — Получается, что письмо адресовано парню, наконец уловил он. Чан даже засмущался, хотя был один. Уши почему-то загорелись, и стало душно. Он подошел к окну и распахнул его. Ветер охладил разгоряченные щеки. Чан глубоко вздохнул. Это письмо действительно всколыхнуло его. Чан прошел и закрыл дверь на щеколду, на всякий случай. Он отгонял от себя эти мысли, но в глубине души знал, что это письмо могло быть написано и ему. В его жизни тоже была несчастливая история любви с такими же слагаемыми. Летняя дружба двух подростков почти переросшая в нечто большее. Но они испугались. Сломались под натиском взрослых и глупых предрассудков. Чан сел на диван и продолжил чтение. «Я знаю, что своим отъездом причинил тебе боль. Возможно, если мы когда-то увидимся, ты сможешь сказать мне, что я сломал тебе жизнь. И я даже спорить не буду. Хотя ты, наверное, еще помнишь, как мы любили спорить с тобой по пустякам. До хрипоты, до криков. А потом мириться… Это было моим самым любимым занятием… Мириться с тобой. Когда ты, такой разгоряченный, взлохмаченный с пылающими щеками и сверкающими глазами вдруг резко прижимал меня к стене, обжигая своими жаркими мокрыми, крадущими мою душу, поцелуями, пытаясь остановить мой словесный поток.» Чан в очередной раз облизнул пересохшие вдруг губы и почувствовал, как что-то внизу заныло и затянуло. Он охнул, и провел по паху ладонью. Возбудиться от письма? Такого в его жизни еще не было. Было ощущение, что тот, кто это писал, чувствовал себя в этот момент также. «Я не мог противостоять тебе. Никогда. Не буду врать, и сейчас, наверное, не смог бы. Ты был лучшим любовником в моей жизни. И мне кажется, им и останешься. Ты настолько чувствовал меня и мои желания, что иногда казалось, даже лучше меня самого. Помнишь, наш поход в кемпинг? Ты меня очень долго уговаривал, а я не хотел, потому что не выношу всех этих насекомых и отсутствие комфорта. Ты смог меня убедить, и это были три самых лучших дня в моей жизни. Море и никого вокруг. Только мы вдвоем. Мы занимались любовью везде, где только могли и хотели. А хотели мы везде и всегда. Там мы впервые поменялись ролями, потому что ты захотел почувствовать меня в себе, как я заполняю тебя изнутри. Ты так стонал подо мной, что я был готов не выходить из тебя никогда и не уезжать оттуда. Я вылизывал тебя после этого, а ты так смущался, хотя сам постоянно это делаешь для меня. Ты был таким вкусным, что я захотел узнать, какой же на вкус я. Ты засмеялся и сказал, что не хочешь делить меня даже со мной самим.» Чан не заметил, как его рука сама опустилась на пах, и оттянув резинку спортивных штанов, он вытащил уже влажный от капель предэякулята и возбуждения член. Он прикрыл глаза и представил эту картину. Море, никого вокруг и двое красивых влюбленных людей принадлежат только друг другу. Его рука начала двигаться по чуть подрагивающему члену, сжимая и поглаживая. «Потом мы вышли из моря, где я пытался тебя в стопятисотый раз научить плавать, и вдвоем лежали на берегу. Я гладил твои темные мягкие волосы, касался пушистых длинных ресниц. Целовал мою любимую родинку на крылышке твоего красивого носа. А ты пальцами лениво трогал капли, которые стекали по моему телу, а потом наклонился и начал играть с моими сосками, облизывая их и прикусывая. Я хотел притянуть твою голову, но ты схватил полотенце и связал мне руки над головой. Сказал, что сегодня я твой пленник, и ты будешь делать со мной все, что захочешь. Ты слизывал солоноватые капли с моего тела, обжигая поцелуями, играя языком. Ты управлял моим телом, словно дирижёр оркестром. Зная, где тронуть, где поцеловать, где прикусить слегка, чтобы я стонал на все тона. Это так здорово, когда ты можешь не сдерживать себя, свои стоны и крики. Ведь кроме нас двоих, моря и чаек никого не было вокруг. Ты опустился к моему члену и нежно обвел головку языком…» Чан застонал и толкнулся в руку. Он прямо сейчас слышал крики чаек и шум волн. В голове ухало от возбуждения. Он бы так хотел в этот момент оказаться на месте парня, которого, как ему кажется так любят. Почувствовать горячие губы на своем члене, а не такую знакомую руку. «…вбирая сразу на всю длину, ты выбивал из меня стон за стоном… Казалось, эта сладкая пытка не закончится никогда. Ты так искусно это делал, что мне показалось, меня разорвет на тысячи и миллионы частей от удовольствия. Ты не пропускал ни миллиметра, вылизывая и посасывая. Твои стоны удовольствия разрядом тока проходили по мне. Отсутствие возможности управлять своими руками возбуждало вдвойне, подсказывая мне где-то на подсознании, что мне нравится быть в подчинении. Нравится, что именно тебе я готов подчиняться. Когда я кончил, ты собрал все до капли, а потом принес мне в поцелуе «вкус меня». Это было так интимно. Так необычно.» Чан застонал и излился в руку, подставив что-то из своей одежды и напомнив себе не забыть постирать самому это, пока мама не нашла. «Да, это были самые лучшие три дня в моей жизни. Губы были всегда воспаленно-красными от постоянных поцелуев. Тела покрыты десятками засосов и изучены вдоль и поперек. О других частях тела, которые уже и не болели почти, я и говорить не хочу. Ты подарил мне рай. А я поступил как самая ёбаная сука. Я сбежал от тебя. Сбежал, потому что не хотел завязнуть в тебе по уши. Ты же как болото, Минхо!» Чан отложил письмо. Впервые прозвучало имя получателя. Но парня с таким именем он не знал. Хотя к ним в подъезд въехали двое новых квартирантов в две квартиры. Возможно, это кто-то из них. «Но болото не в плохом смысле. С тобой настолько хорошо, что забываешь про все на свете. Но я так не могу. Я дал себе зарок не влюбляться, не привязываться к людям, пока не достигну определенных высот в карьере. А с тобой мне стало нужно совсем другое: ты, твои губы и твой чертов самый лучший член. И да. Твоя любовь. Это меня пугало больше всего. Я не готов. Я слишком много положил на алтарь своей карьеры и это время, которое мы провели с тобой, было наверное, самым лучшим, но я боюсь, останется единственным, что я буду вспоминать в своей жизни с улыбкой и постоянно стоящим членом. Ахаха. Прости меня, если сможешь. Я верю, что ты найдешь своего человека, который оценит твою удивительную способность любить и полюбит тебя в ответ не меньше. Потому что меньше тебя любить нельзя. Ты самый лучший мужчина из всех, кого я знал, мой Минхо-хён! Надеюсь, что ты сохранишь обо мне хотя бы не самые плохие воспоминания. Очень надеюсь, что однажды хотя бы издалека увижу тебя и пойму, что ты счастлив. Твой (в моем сердце точно) Феликс.» Чан сложил письмо и вздохнул. Очень грустная история любви предстала перед ним. Вроде оба любили, но как по-разному воспринимали любовь. Кому-то чувства, кому-то карьера. Чан в этом был похож на этого пока еще не совсем знакомого, Минхо. Для него люди и отношения были важнее, чем стремление к карьерным высотам. Он считал, что вместе, если есть любовь и поддержка, можно многого добиться и в карьере, а вот наоборот- не уверен. Чан аккуратно запаковал письмо обратно. Вышло почти незаметно. Да, как же люди интересно живут, в отличии от него. Чан поймал себя на мысли, что хотел бы познакомится с таким человеком, как этот Минхо. — Чан, сынок, ты не занят? — Услышал он голос мамы из-за двери. — Нет, сейчас подойду. — Чан убрал письмо и вышел из комнаты. — Сходи, пожалуйста в кондитерскую. Я забыла купить торт, а сегодня к нам ведь гости придут. — Хорошо, мам. Конечно, схожу, — Чан поцеловал уставшую маму и вышел из квартиры. На первом этаже, возле почтовых ящиков крутился незнакомый парень. Он глянул на Чана и быстро отвернулся, но Чана будто волной обдало. Парень был невероятно красив. «Темные мягкие волосы и родинка на крылышке красивого носа». Чан замер. Ему показалось, что его щеки неприлично пылают. Парень тоже остановился в недоумении, смотря на него. Это уже становилось неудобно. — Мы знакомы? — Минхо первым нарушил неловкие переглядки и молчание. " Ну, как сказать…» — Крутилось в голове у Чана. — «…кроме того, что я успел подрочить на тебя и твоего бывшего… Это считается за знакомство?» — О, извините, нет! Я — Бан Чан! — Чан протянул ему руку, смущаясь. — А вы новые квартиранты, наверное? — Нет, я купил здесь квартиру на пятом этаже… Я — Ли Минхо! — Он тоже протянул руку. — О, так мы соседи! Я из пятнадцатой квартиры. — А я из шестнадцатой — Чан-хён, — Минхо понял, что парень перед ним старше. — Вы меня простите, но произошла накладочка небольшая из-за моей невнимательности. Иногда вам могут приходить мои личные письма. Так как я неправильно запомнил и передал своим знакомым номер новой квартиры. — Я думаю, что одно уже пришло. Подождите меня здесь. Я сейчас! — Чан взлетел на свой этаж и уже через пять минут стоял перед Минхо, протягивая ему письмо. — Спасибо, надеюсь вас… — Тебя… Минхо, давай, пожалуйста, без официоза… — Хорошо, не затруднит тебя передавать мне корреспонденцию? — Нет, конечно. Буду только рад. — Чан улыбнулся и пожал протянутую руку и задержал ее чуть дольше, чем положено. — Я думаю, мы подружимся, Ли Минхо. — Он сбежал по лестнице, оставив недоумевающего парня, смотрящего на свою ладонь, которую так крепко и так долго только что сжимал Чан. Минхо улыбнулся и кивнул. Этот дружелюбный сосед ему понравился. Жизнь, кажется, начинает ему благоволить. Он взглянул на конверт. Без подписи. Кто бы это мог быть? Он осмотрел конверт, поворачивая его на свет от окна. Хотя, что он там мог увидеть? — Как будто бы вскрытое… — Он ухмыльнулся. — Ну-ну…