***

      За окном шумели машины, пели собирающиеся на юг птицы, дул холодный ветер. Догорал закат.       За дверью слышались тихие шаги сестры, пиканье кофеварки, шум воды. Она собиралась на работу. Вечерняя смена.       В комнате было тихо, темно и холодно, потому что я так и не встала чтобы закрыть окно. «Эксперимент» закончился неожиданно для меня. Чувства пропали так резко, что мне показалось, что меня тут же стошнит.       Я словно потеряла что-то крайне важное. Разлюбила единственного в обеих жизнях бесконечно дорогого мне человека. Я и правда её разлюбила. Вот только зная, что это тело и этот мир — часть проекта уБожества, я не знала, почему так. Я не знала, почему разлюбила её. Хотелось или тут же шагнуть в окно или взвыть. Побежать на встречу опасности, вновь встретить уБожество и вытрясти из неё ответ. Почему так. Почему внутри так бесконечно пусто. Почему я не чувствую то же тепло и радость, вспоминая её? Почему на лицо не выползает глупая улыбка, когда я думаю о том, что могла бы встретить её в этом мире? — Хокори, я ухожу, — в дверь стучится Хай.       Я не нахожу в себе сил ответить. Кажется, что голос меня обязательно подведёт. Тогда точно станет в разы больше проблем, ведь ни каких внешних факторов, способных расстроить меня, вроде бы и нет. В этом мире нет.       Её тоже в этом мире нет.       Я прислоняюсь виском к холодной стене и прикрываю глаза, хотя на самом деле хочется сжаться в один маленький скулящий от боли комочек. Хочется чтобы пришёл хоть кто-то, кто сможет вернуть мне то ощущение тепла и безопасности, которое я потеряла вместе с любовью к ней. Прости.             уБожество.       Она зависает рядом со мной, смотрит так грустно и тоскливо, что умереть от этого взгляда хочется. Я не думала, что исключение этого чувства дастся тебе так тяжело.             А ты как будто пережила его легче.       Я смотрю как она опускает глаза, отворачивается, совершенно по-человечески опускаясь на край моей кровати и отворачиваясь к незанавешеному окну. Там появляются первые звёзды.             Разве ты не должна являться мне во снах или типа того? Меняешь тему разговора, чтобы было не так больно. Как знакомо.       Она растягивает губы в настолько искусственной улыбке, что у меня возникает желание вытереть себе рот. А ведь у неё всё же не моя внешность.             Учитывая то, что ты знаешь, почему разлюбила её, думаю, тебе больнее. Не расскажешь мне? Ты ведь сама назвала это «экспериментом». Задалась вопросом: «что чувствуют люди, невзаимно влюблённые в своих лучших друзей?», заставила себя поверить, что твоя влюблённость настоящая и носила её с собой несколько лет.             В итоге «эксперимент» закончился и оказалось, что чувство, как растение, пустило корни.       Я снова начинала здраво мыслить, без слепой уверенности в непогрешимости одного единственного человека. Это было крайне больно. — Эй, Хокори, — я открыла глаза, видя как всегда слегка обеспокоенные огромные зелёные глаза. — О, хорошо что ты проснулась, — Изуку улыбнулся. — На сегодня я закончил, мы можем идти домой. — Ага, — я кивнула, поднимаясь с успевшей немного остыть пыльной покрышки и опираясь на костыль.       Прохладный утренний ветерок ерошил волосы и неприятно холодил открытые участки тела, поднимающееся над морским горизонтом алое солнце слепило глаза, отражаясь в окнах ближайших к замусоренному пляжу домов и грело спину тёплыми лучами. Мы с Изуку возвращались с его ежедневной утренней тренировки на импровизированной свалке, а тянущее чувство внутри меня медленно тлело, углями перекатываясь внутри грудной клетки и багряными сполохами отражаясь в линзе монокля.