Глава 14. Болезнь 2

      Клауд чувствовал себя странно. Ситуация казалась ему настолько невозможной, что он почти убедил себя, что на самом деле спит и видит бред, порожденный сознанием. Однако к его возможному разочарованию – это была реальность. Комната Сефирота была стандартной для здания Шинра, однако само её существование не укладывалось в голове у Страйфа. Масамунэ на стойке, рабочий стол у окна с современным компьютером. Чашка с напитком… Клауд удивлялся себе, что в его голове даже допущение того, что Сефирот может пить и есть никогда не мелькало. На диване лежал небрежно плед и подушка. Видимо, генерал недавно там лежал. И это тоже как будто из другой реальности.       Страйф потер виски, осознавая, что его мир не будет теперь прежним. Собравшись, он бесцеремонно прошёл напрямую к компьютеру и, даже не садясь в кресло, начал проверять, чем занимается Сефирот. Было крайне опасным, если тот начнет рыть не нужную информацию. Клауд до сих пор не знал точно, что свело того в прошлом с ума. Он был уверен, что это воздействие клеток Дженовы, но, с другой стороны, они ведь всегда были в генерале. Что если именно чудовищная правда о его рождении подорвала внутренний стержень Сефирота и пробудила спящие клетки? Или помогло Дженове проникнуть в его голову.       Конечно, ничего найти через свой доступ бы Сефирот не смог, однако мог обнаружить подсказки, которые бы привели его к доказательствам.       К его облегчению, генерал действительно занимался документацией, связанной с его должностными обязанностями.       — Я ничего не искал, — раздался голос прямо за плечом Клауда, — если ты волновался об этом.       Страйф обернулся и резко дернулся в сторону краснея на глазах.       — Ты зачем разделся?! — возмутился молодой человек.       Сефирот действительно был с обнаженным торсом, но насчет наготы мужчины Клауд погорячился.       — Я же пролил на футболку лекарства, — с недоумением генерал поднял вещь, зажатую в руке, — буквально только что, ты не видел?       Клауд был так занят проверкой, что не обратил внимания, но теперь припоминая, кажется, он слышал что-то в этот момент похожее на ругань Сефирота. Так вот чем она была вызвана. Страйф выдохнул, и неловко кашлянул, похлопав себя по груди. А всё виной то дурацкое событие в шахте, Клауд и так с трудом выкинул тот момент из головы и теперь во всём видел какую-то ерунду! И что только творится с его головой? Откуда эти глупые мысли? Может на него влияло наблюдение за развивающимися отношениями Айрис и Зака?       К сожалению, бывшего СОЛДАТа, его странная реакция так же заставила задуматься и генерала и начать анализировать происходящее. Богиня ведает, к какому выводу он пришёл. Тем ни менее он ушёл в ванную, чтобы кинуть испорченную кофту в стирку и надел новую, перестав щеголять по комнате с голым торсом. Впрочем, судя по его плащу, генерала никогда вопрос торса не смущал. Страйф занял место в кресле, силясь слиться с окружающей обстановкой, особенно после недавнего казуса, а генерал сел за работу. Однако, через некоторое время, Клауд заметил, что тот всё чаще потирает переносицу пальцами, а его внешний вид становится всё более болезненным.       — Может передохнёшь? Ты вроде как на больничном.       — Пожалуй, — к удивлению, Клауда, согласился генерал.       Однако, когда мужчина поднялся, его заметно повело, из-за чего даже Страйф машинально поспешил помочь.       — Ты сейчас мог бы посоревноваться с мако-реакотором в температуре…       Сефирот действительно горел. Похоже, его бахвальное «слегка лихорадит» начало перетекать в новые крайности.       — Видать, на этот раз у него получилось, — ответил генерал, после чего прошел к дивану и лег на него, а Клауд сел рядом.       — Как ты умудрился так заболеть? Мне казалось, это невозможно.       — Всё возможно, если это эксперимент Ходжо, — ответил Сефирот, прикрыв глаза рукой, поскольку те болезненно жгло.       — Ходжо? — переспросил Страйф.       — У нас с ним своеобразная сделка. Он не может продолжать испытывать мое тело на устойчивость к вирусам и ядам из-за контракта с корпорацией, поэтому я прихожу к нему тайно.       — Зачем?       — Взамен он закрывает глаза на мои выходы и не отслеживает их причины.       — Ходжо и не интересуется, куда ты ходишь? Не думаешь, что он тебя обманывает и просто убивает двух зайцев? И эксперимент проводит, и о том куда ты ходишь расследует.       — Нет, ему всё равно. Он считает, что это необходимая доля свободы, чтобы испытуемый не пытался сбежать. Что я сделаю? Проветрю голову, убью пару монстров, а он взамен проведет запрещенный эксперимент. Этим же он и контролирует такую своеобразную свободу. Каждый раз, чтобы лишний раз тайком уйти мне придется дважды подумать, ведь если я ему попадусь, придется участвовать в неприятной сделке. А он слишком внимательный.       — Скорее хитрый.       Сефирот коротко кивнул.       — Обычно всё обходится лёгкой лихорадкой. В этот раз он изобрёл что-то особенное.       — В последнее время всё необычное, — потерев лицо ладонью, ответил Клауд, всё ещё пытаясь осознать всю ту ситуацию, которую он наблюдает.       С каждым разом его психика подвергается всё большему испытанию. Сефирот открыл глаза и продолжительно посмотрел на Страйфа сидящего рядом. Тот был так погружен в переваривание происходящего, что даже не заметил этого.       — Это связано со мной? — вдруг спросил генерал и Клауд наконец обратил на него внимание.       — Что?       — Всё. Твоя ненависть ко мне, документы. Я всё думал об этом. Я не должен найти что-то связанное со мной?       — Нет. И не думай об этом больше, — напряжённо ответил Клауд.       Сефирот не стал настаивать. Он видел, что Страйф врёт, заметил, как потемнел его взгляд, напряглись руки и спина, как тот заметно занервничал. Но решил, что продолжение разговора, наоборот, оттолкнёт его от истины. Тот ужас и ярость, что он увидел в глазах Клауда при первой встрече могли быть вызваны только чем-то поистине чудовищным. Но сейчас Страйф менялся, как будто давал шанс и Сефирот не хотел его упускать. Поняв, что генерал отступил, Клауд тоже стал успокаиваться и расслабляться.       — Совсем плохо? — спросил он мужчину, заметив, что тот притих. На вопрос он тоже не ответил, — и чем ты обычно лечишься?       — А ты будешь обо мне сегодня заботится? — вдруг на лице Сефирота появилась улыбка.       — Просто скажи, где лекарства, — Клауд прикрыл глаза, чтобы не видеть этой наглой улыбки.       Сефирот указал в сторону ванной и описал место, где Страйф мог найти таблетки. Но пока мужчина ходил за ними, генерал во все глаза смотрел ему во след с каким-то детским воодушевлением. К счастью для самого Клауда, он этого восхищенного взгляда не видел, иначе бы могла повториться история с торсом.       — На, — Страйф вручил аптечку генералу, — вода нужна?       — Да, — искренне солгал Сефирот, только чтобы не упускать возможность.       — Ещё что-нибудь? — Клауд принёс воду и выжидающе смотрел на больного генерала, уже привыкнув к его домашнему виду.       — Нет, — с сожалением ответил Сефирот. О нём никогда не заботились, поэтому он не мог придумать чего-то ещё, — это, оказывается, приятно, когда о тебе заботятся.       — Разве Анджил и Генезис не заботились о тебе? — Клауд сел снова рядом с Сефиротом на диван.       — Строго говоря, они друг с другом были всегда более близки, чем со мной. Анджил частенько присматривал за Рапсодосом и Заком, но касаемо меня… Думаю, они считали, что я предпочитаю болеть в одиночку, а если нужно, мной займутся учёные.       — Я бы, наверное, подумал так же, — задумался Клауд, но пришёл к выводу, что он бы вообще не смог бы поверить, что Сефирот болен, — что ты на меня так смотришь? — нахмурился мужчина.       — Прости, — только и ответил генерал, прикрыв глаза.       В этот момент на телефон Клауда пришло сообщение от Зака, в котором он интересовался, всё ли прошло хорошо? Но, читая его, Клауд прямо видел, как за печатающим его СОЛДАТом стоят ещё двое, один в чёрном, другой в красном. Страйф глубоко выдохнул и посмотрел на аптечку генерала.       — У тебя есть что-нибудь от головы?       Тот согласно кивнул и Клауд нашёл какие-то таблетки, после чего проглотил одну, запив водой генерала. Вновь глубоко вздохнув и зажав стакан двумя руками, Страйф погрузился в риторические размышления о том, как он оказался в подобной ситуации.