Маленький бонус

Хёнджин не любит, когда ему мешают работать. Большую часть своей рабочей жизни он делал это из своего офиса. В своём кабинете. К нему никто не заходил без разрешения, наверное, кроме Минхо, и так он мог сконцентрироваться на такие важные дела. Когда работаешь для многомиллионной компании, ты должен быть слишком осторожен. Когда пытаешься найти, как обходить закон законным способом, то должен быть полностью погружён в своё дело. Но вот с появлением Сынмина в его жизни многое изменилось. Он больше начал работать из дома, чем из офиса. По крайней мере, ночью. И начал больше времени проводить с омегой, потому что теперь был с кем-то. Теперь в его доме всегда пахло лавандой. Но Хёнджин всё не мог насытиться. Но Сынмин ни в коем случае не был из тех, что капризами требовал к себе внимания. Он прекрасно знал, на что подписывался, когда согласился быть с Хёнджином. Он никогда не мешал ему работать и никогда не жаловался, когда ложился спать один. Поэтому и Хёнджин немного удивлён сегодняшнему поведению омеги. Он работает сейчас с открытой дверью и с электронной лампой, потому что у них нет электричества. В доме слишком жарко даже для начала осени, Сынмин ещё и разжёг свои любимые ароматические свечи в разных углах дома для освещения. Хёнджин бы давно бросил всё это, но у него суд завтра, и он должен быть полностью готов. Сынмин не мешает ему, не отвлекает, не заходит и ничего не говорит. Но Хёнджин не может не замечать, как тот всё время ходит туда-сюда. Очень часто мелькает перед его открытой дверью. Хёнджин улавливает нотки его запаха. Сынмину скучно, и ему точно что-то нужно от него. Хёнджин никогда не даёт кому-либо мешать ему работать. Но Сынмин — исключение. Во всех случаях. Хёнджин вдыхает, встаёт со своего места и, как только выходит из своего кабинета, тут же ловит Сынмина рядом со своей дверью. Опять. — Чем занят? — спрашивает Хёнджин, осматривая парня под тусклым светом свечи. Кожа Сынмина красиво блестит из-за пота, а глаза блестят из-за внимания Хёнджина. — Просто ищу, чем заняться, — Сынмин говорит это с некой скукой, как будто ему совсем неинтересно, останется альфа с ним или вернётся к работе. Но запах опять говорит о другом. — Точнее, иду проверять холодильник, наверное, мороженое тает. Хёнджин усмехается на это. Сынмин очень любит мороженое. Из-за кондиционера дома у него никогда не жарко, даже прохладно, но Сынмин не может и дня продержаться без этого. Там очень много вкусов, но младший особенно сильно любит арбузный. — Собираешься всё съесть, прежде чем растает? — Хёнджин кладёт руку на шею Сынмина и водит большим пальцем по пульсу. Ему нравится так делать. И он знает, что Сынмину тоже. — Было бы неплохо. Я бы ещё не отказался от помощи, — Сынмин хитро улыбается, и Хёнджин уже видит огоньки азарта в его глазах. Сынмин в основном собран, рассудителен и даже слишком серьёзен иногда. Хёнджин хорошо помнит их первую встречу. Сынмин ещё и нежный, и заботливый, и иногда слишком милый. Он это уже узнал потом, когда снова нашёл его. Но Сынмин иногда ещё и озорной, и таинственный, и игривый. Это он узнаёт с каждым днём. — Так ты поможешь мне? И кто такой Хёнджин, чтобы отказать ему? Сынмин тут же берёт его за руку, получая ответ на свой вопрос через запах альфы, и ведёт в сторону кухни. — Какой вкус ты хочешь? — Сынмин спрашивает, открывая морозилку, и смотрит своими большими глазами на Хёнджина. Сам он садится на маленький чёрствый диван в кухне. Ему абсолютно всё равно: он здесь только ради Сынмина. — На твой вкус, — отвечает Хван и немножко прилегает в сторону. Его спина уже давно начала болеть из-за долгого сидения в кабинете и стояния в зале суда. Но он никогда не признался бы Сынмину в этом. В нём, кажется, бесконечно обитает сгусток энергии, и Хёнджин хочет соответствовать этому, даже несмотря на разницу в возрасте. Сынмин наконец подходит к ним с двумя стаканчиками мороженого, и Хёнджин даже не успевает выпрямиться, когда Сынмин просто присаживается на его бёдра. Слишком жарко, чтобы сидеть вот так, но Хёнджин бы никогда не отказал себе в удовольствии. Сынмин в своих любимых шортах и майке без рукавов, и всё это открывает вид на его молочную кожу. — Вот, — он протягивает Хёнджину стакан с ложкой. Мятный шоколад. Ещё один фаворит Сынмина. У него очень специфичный вкус. Мороженое уже растаяло и теперь совсем не годится для того, чтобы хоть немного помочь им охладиться, но Сынмин всё равно с удовольствием начинает есть. Тогда Хёнджин совсем не против расслабленно полежать и поглядеть на него. Никогда не против. Но вот у Сынмина совсем другие планы. Он рукой опирается на живот Хёнджина и чувствует, как мышцы напрягаются под кофтой. Он совсем незаметно улыбается и медленно начинает поднимать ткань, оголяя горячую кожу. Миллиметр за миллиметром. Хёнджин ничего не говорит, а только внимательно следит за ним. Сынмин, в свою очередь, тоже внимательно следит за своими же действиями, как будто делает что-то непростительное первый раз в жизни. Но это не невинно и не наивно, совсем нет. Не тогда, когда он снова улыбается и пальцами ведёт по родинкам Хёнджина, начинает лить жидкое и сладкое мороженое прямо на живот. К пупку. Оно совсем нехолодное, но Хёнджин всё равно вздрагивает и покрывается мурашками. — Это твоё понимание съедания мороженого? — спокойно спрашивает Хёнджин. — Я случайно пролил, — приторно улыбается омега, — но сейчас всё исправлю. И он, чёрт возьми, поднимается полностью ногами на диван, встаёт на четвереньки и, смотря Хёнджину прямо в глаза, наклоняется к животу. И, чёрт возьми, лижет сладость с его кожи. Хёнджин помнит, как в их первый раз он не мог перестать думать о том, как бы всё могло быть, если бы они уже были близки друг с другом, если бы любили друг друга. И теперь, смотря на Сынмина, только и может думать об одном. Это ахрененно. В его глазах столько чувств теперь, в действиях — смелости, а между ними — любовь. Сынмин не с лёгкостью открылся ему. Они ещё много боролись, чтобы победить его стеснительность, чтобы немного приубавить настойчивость Хёнджина и чтобы оба заполучили доверие друг друга. Сынмин должен был поверить в то, что Хёнджин его хочет. А Хёнджин — поверить в то, что Сынмин больше не сбежит от него. И это того стоило. Точно стоило. Сынмин всё ещё продолжает старательно его облизывать. Боготворить его тело, хотя Хёнджин сам хочет делать то же. Но сейчас он даст Сынмину делать это. Он ловко водит узоры на животе Хёнджина и всё ещё одной рукой борется с его кофтой. Хёнджин смотрит на него и, кажется, сходит немного с ума. Откуда он научился такому? Ах да, от него же. Ведь его же любимая сладость — это Сынмин. И у них, кажется, есть немного одержимости телами друг друга. Сынмин хочет иногда так сильно казаться опытным и смелым любовником, но иногда — или всегда — сам не может справиться со своими же желаниями. Он сам начинает издавать еле слышные стоны и совсем незаметно начинает тереться о Хёнджина. Тот решает немножко сжалиться над ним и помочь. Совсем немного приподнимает колени, растягивает кофту и тянется за своим стаканчиком, наливая ещё уже себе на грудь. — Попробуй и мой, ты же всегда говоришь, что моя еда всегда вкуснее твоей, — Сынмин только и приподнимает голову, радостно облизываясь. Его запах уже душит Хёнджина своим желанием. — Твоя еда, на тебе и весь ты, — Сынмин притягивается вперёд и кусает его сосок. Хёнджин впервые не может сдерживать свой стон.