Часть 3

При Карпенко Настя больше не касалась своего участия в расследовании. - Раз Еременко обвиняла Рощина в своей смерти, ты ведь должен был допросить его, – спросила она у Тараса, оставшись с ним наедине. - Имел такое счастье, – кивнул он. - А что он рассказал полиции о своих отношениях с девушкой? - Как доктор Карпенко и сказал: отрицал все. - А ты не поверил ему? - Наш Родион Романович человек честный, вот и от других он неправды не ждет, а пообщался бы с мое с изворотливыми мерзавцами, может, тоже усомнился бы в словах своего приятеля, – пояснил Тарас. – Говорил я и с адвокатом, и с сотрудниками в его конторе, и с родственниками погибшей: никто ничего не знает, не ведает, только и кричат, что полиция преследует приличных людей да возводит на них поклеп. Даже родители умершей барышни и те требовали, чтобы полиция закрыла дело и перестала чернить имя их дочери. - Я уверена, что подруги Еременко или госпожа Рощина куда откровеннее рассказали бы о личном мне, чем мужчине, тем более полицейскому, – улыбнулась своим мыслям Настя. - Вот так и знал, что ты захочешь влезть в это дело! Настя, я обещал Карпенко еще раз проверить обстоятельства смерти Еременко, и сам сделаю это. - Если бы Родион хотел, чтобы ты один этим занимался, то поговорил бы с тобой в участке. А он обратился за помощью к нам, – заметила Анастасия, выделив последнее слово. - Позвольте заметить, что он к вам за советом пришел, Анастасия Андреевна, и только за советом, – начал горячиться Тарас. - Позвольте заметить, Тарас Петрович, что вы моими советами тоже не брезгуете, и активную помощь в расследованиях с благодарностью раньше принимали. - И как мы без тебя только преступников ловим. – Закатил глаза Смолокуров. - Преступников я оставлю тебе, а в этом деле все исключительно приличные люди. – Настя вдруг обняла его и с мягкой усмешкой, глядя в глаза, сказала: – Сознайся, ты боишься, что у меня лучше получится разобраться в этом деле. - Ну, ты мне еще предложи наперегонки расследовать. – Тарас сел в кресло, усадив жену на колени. - Я думала об этом. Вот только побоялась ущемить твое самолюбие, – в шутливом тоне продолжила Настя. - Врите да не завирайтесь, Анастасия Андреевна, так и поверю я, что вас мое самолюбие беспокоит. – пробурчал он. И в ответ на протестующий Настин возглас продолжил. – Ладно уж, знали и я и мое самолюбие, что в жены нам умная барышня досталась, с большим талантом к расследованиям. Если б ты мужчиной была, то поди уж командовала сейчас всеми полицейскими частями Петербурга. - Зато сейчас у меня в управлении Даша, и каждый день приходится принимать сложное решение: лапшу подать к обеду или грибной суп. – грустно сказала госпожа Смолокурова. - Что ж я не вижу, что тебе тесно только домом и детьми заниматься, что все наружу рвешься. Только, Настя, ты не в беспамятстве замуж шла. – продолжил развивать свою мысль Тарас Петрович. - Ты пойми меня: не хочу я вдовцом с малыми детьми остаться, не хочу перед Лизой и Петей оправдываться, что мать их не уберег, когда она в очередной раз под пулю или нож подставилась. - Раньше ты не говорил так. - Или ты не хотела услышать. Да каждое твое салонное расследование от Веры Павловны – тебе развлечение, а мне как нож был острый. - Прости. Ты прав. – вздохнула Настя. – Я много раз вела себя глупо. Но теперь все иначе. Мне есть ради кого быть осмотрительной. - Ничего-то ты не поняла. – он высвободился из кольца ее рук. – Спать пойду. Настя осталась в кресле. С одной стороны, семейный опыт подсказывал ей, что Тарасу надо дать время остыть и осознать, что роль семейного тирана-домостроевца не его амплуа. С другой, Насте и самой не мешало подумать в одиночестве. Она понимала правоту Тараса, где-то ей даже льстила его тревога за нее. Только вот она обещала любить и уважать Тараса, а согласия приковать себя к сковородкам на веки вечные не давала, - вольно анализировал слова брачной клятвы проснувшийся в Насте юрист. – А значит… а значит, завтра она вместе с Петенькой и Лизой нанесет визит Семагину-младшему и его семейству. Володенька и Клара имеют многочисленные знакомства с журналистской братией, может, и писаку, что скандальный материал про Рощина опубликовал, знают и сведут ее с ним. В этом плане был один слабый момент: признаться в своих планах открыто – означало бы неминуемую ссору, при этом ее натуре претило врать и действовать за спиной Тараса. Так ничего и не придумав и успокоив себя народной мудростью, про утро, которое вечера мудренее, Настя тоже пошла спать.