Зависть (2)

Идя за Джодахом следом, оба парня ловили себя на мысли, что что-то в нём было не так. То улыбнётся странно, то невзначай расскажет, откуда у него все эти книги и почему их хранение так важно не только для гильдии, но и для всего человечества в целом. — Вот мы и пришли! — Джодах указал на полку со свитками. Вкупе с такой огромной библиотекой, это выглядело как малюсенький вброс и смотрелось ничтожно. — Откуда у тебя эти свитки? Джо... — стоило Люциусу притронуться к полке, как его руку отшибло неведомой ранее магией. — Что за чёрт?! — Я поставил эту защиту специально для того, чтобы книги и свитки не брали без разрешения, простите, — туша свечки, Джодах убрал барьер, позволяя беспрепятственно брать все вещи со всех полок. — Я ещё нужен? — Если вам не трудно, то помогите... Я совсем не умею читать на латыни. Так тут ещё и руны... — пытаясь сконцентрироваться, Лололошка уже потерялся. Все буквы просто текли по свитку, не давая себя прочесть. — Я прогуляюсь, — бросил Люциус, оставляя ребят одних. Он решил пройти в центральную комнату для осмотра. Взгляд зацепили шахматы. Такое ощущение, словно слон белых передвинулся, причём в не самое приятное для себя положение. Трогать Люциус не стал, вероятно, это тактика, а не ошибка. В центре комнаты был своеобразный аналой. На нём лежала всего-то Библия. Вспоминая старые добрые приколы с этой глупой книжкой, Люциус прикоснулся к ней, к его же удивлению, не чувствуя ни капли покалывания. Это точно та Библия? Он незамедлительно открыл её, сразу же видя не стихи или духовные изречения, а всего-навсего личный дневник. Но кто станет скрывать личные дневники за Библию? Поскольку любопытству Люциуса было не занимать, он открыл на первой же странице, начиная читать. «Эти ангелы всё ещё кричат в моей голове, они раздражают. Я должен найти способ их заглушить, иначе долго не протяну», — одна из первых записей. В голову сразу закрались сомнения, что это дневник демона, которого усмирил Джодах. Люциус продолжил чтиво. «Ещё бы немного, и я попался! Глупые Серафимы даже не догадываются, куда деваются их милые ангелы. Сегодня нужно заглянуть в сад и поймать «неправильных». Мне точно поверят, что я изгнал их с небес долой», — Люциус всё не мог понять, что за дневник такой. Серафимов ещё никто не смел называть глупыми, даже демоны шугаются их упоминания, а тут нашёлся такой смельчак. «Они поймали меня! Поймали! Где я просчитался?! Чёрт! Куда угодно готов отправиться, только не в Тюрьму Времени». «Тюрьма Времени»? Место для самых гнусных преступников? Поглощение душ является одним из самых серьезных преступлений, но их должно перевалить за тысячу. Если его не ловили долго, может ли это означать, что число поглощённых превысило с десяток тысяч? «Ха, они не смогли использовать на мне заклинание правды, идиоты. Я сказал им, что всего-навсего сжирал души тех, кто ел яблоки из сада, и они мне поверили! Как же чудно, что на Серафимов не действуют всякие заклинания, придуманные самими Серафимами. Сейчас это не главное, нужно дождаться приговора». Так владелец дневника — Серафим? Как Аэро мог проглядеть такого? Всё больше мыслей стали тесниться в голове Люциуса. Благовония будто стали дурить голову, а кресты и иконы на полках давили на голову, словно пресс. «Они решили подрезать мне крылья и забрать нимб. Как глупо! Они лишь отправили меня на Землю, чтобы я бродил там без каких-либо сил и ограничений. Я поражаюсь Аэро всё больше, как и небесному суду. Но ничего, скоро я покажу им, кто действительно заслуживает быть выше всех и иметь высшую власть...» — изгнанный Серафим? Люциус помнил об одном. История о нём — сказка на ночь для демонят, пускай все и знали, что таковой действительно существовал. Но откуда здесь этот дневник?.. «Я не знаю, сколько лет прошло с тех пор, как меня изгнали. Люди воюют, имеют императоров и все поголовно проводят реформы в церкви. Как интересно», — средние века. Походу, этот Серафим живёт невероятно долго. «Я вижу, что люди молятся Богам, лишь бы у них был урожай. Рабы повсюду, ну что за услада для глаз? Пожалуй, я помогу одному из них...» — запись к концу становится корявой, словно это писалось в момент полёта. «Я подкинул одному из них свой ритуал с кругами. Остаётся ждать... В данный момент стараюсь особо не летать, экономя силы. Мне потребовалось немало концентрации и духовной энергии, чтобы выбросить свиток смертным», — так вот откуда здесь свитки. Хочется верить, что они правда рабочие, а не выдуманы этим Серафимом, иначе Джодах потратил время впустую, пытаясь разобрать свитки. «Не прошло и недели, как бедолага, отчаявшись, призвал меня. Я пришёл в самом ангельском виде, коий мог себе позволить с остатком сил. Он подумал, что я расскажу ему о секретах мира! Вот идиот. Вопросы были по типу: «Когда к нам придёт Бог?». Ответил ему на абум число, а он купился и даже рад был. А вот когда дело дошло до оплаты... Он действительно думал, что раз я ангел, то сделаю это бесплатно? Вот идиот. Я высосал из него всё, что можно. Я съел его, даже не подавился. Кости бросил на кладбище, неинтересно мне было с ними возиться». У Люциуса появилось нещадное отвращение к Серафиму. Не то, чтобы он их любил, но явно не презирал или ненавидел. Невозможно быть настолько мерзким, если ты сын Божий. «Как бы мне сейчас себя называть? Может, бывший Серафим? Скучно и банально, нужно что-то получше... Серафим в фиолетовом облачении? Точно! Это то, что мне нужно. Серафим в фиолетовом облачении Джодах. Ха-ха, мне нравится». Джодах? Нет, нет... Лололошка! Серафим в фиолетовых облачениях — страшная сказка о том, что даже Серафимы бывают грешнее демонов. Он поглотил почти двадцать тысяч ангелов. Если Лололошка ещё жив, то это будет явно больше, чем просто чудо. — Лололошка! — бросился Люциус к нему. Те двое просто сидели, разбирая свитки. Косо посмотрели, да продолжили. — Ло, нам нужно уходить, пошли, — подхватив друга под локоть, он стал силой утаскивать его, пытаясь связаться с ним мысленно. — Мы с Джодахом уже почти разгадали способ изгнать тебя! Люциус, что, мать твою, случилось?! — вывернувшись из хватки, Лололошка встал между Джодахом со свитком и Люциусом у двери. — Воланд пришёл и сказал, что нас ищет Бастиан, — на ходу врал Люциус, пытаясь переманить Лололошку к себе. Это была его первая в жизни ложь. Полубоги не умеют врать, да и не врут никогда, но сейчас что-то словно забилось внутри, вынуждая говорить неправду. — Я не слышал, чтобы дверь скрипела, а ты, Лололошка? Да и эти двери бы издали неприятный хлопок из-за их тяжести, — удивлённо спросил Джодах, вопросительным взглядом смотря на Лололошку. — Я тоже не слышал... Люциус, почему ты мне врёшь? — Лололошка развернулся и стал идти обратно за стол. — Хорошо! Хорошо! Прости, мне стало дурно здесь. Слишком много благовоний и икон. Пожалуйста, давай уйдём. Я не могу отходить от тебя слишком далеко, — Люциус схватился за рубашку, сминая её в месте своей души. — Я позже отблагодарю тебя как следует, правда. Между Джодахом и Люциусом Лололошка всё равно выбрал Люциуса. Благовония не успеют выветриться даже спустя минут пять. Если Люциусу стало настолько плохо, что он сказал об этом, то эти пять минут он проведёт в ужасном состоянии. — Мы придём позже, спасибо вам, Джодах! — быстро выйдя из кабинета, раздражённый Лололошка пошёл по коридору. — Эти картины... — Люциус остановился у одной из них, рассматривая. — «Рождение Венеры», — стоило ему прикоснуться к полотну, как его руку отдёрнуло, как от тех свитков. — Что там у тебя? Сам же сказал, что плохо, или ты соврал? — всё ещё раздражённый Лололошка подошёл к Люциусу, рассматривая картину. — Ну? — Баранки гну. Видишь? Они тоже под защитой. Это его глаза, — Люциус опустил глаза на руку. Несильно покраснела, похоже, что здесь присутствует не настолько сильная магия, как у полок. — Чьи? Я что-то совсем не понимаю, — уходя от картины, Лололошка направился дальше по коридору. — Джодаха, — тихо сказал Люциус, буквально шепча на ухо Ло. — Я тебе не верю. Он — хороший человек со странной улыбкой. Не думаю, что ему бы понадобилось творить такое. Тем более, что он там явно живёт и ему дурно не становится, — закатив глаза, Лололошка уже было хотел спускаться, но его дёрнул Люциус. — Смотри на ковёр. Внимательно смотри, — он указал на фиолетового ангела, еле заметного на тёмно-красном ковре. — Ну? И что дальше? Прикольный принт — ангел с четырьмя крыльями, — появилось непреодолимое желание ударить Люциуса по затылку, но, к сожалению, Люц испытает двойную боль. — О, Агний, помоги мне... Ты слышал сказку о «Серафиме в фиолетовом облачении»? Её точно рассказывают всем ангелам и демонам на ночь, но как у вас обстоят дела? — Не знаю такую. Давай ты расскажешь мне дома? — раздался звонок телефона. — Бастиан, — коротко сказал Лололошка, поднимая трубку. — Мы идём домой, устали, гуляли. — Бастиан, мы в гильдии! — вклинился Люциус в разговор. — Ты нагло врёшь своему другу, Ло, — тихо произнёс Люциус, в купе с громкими вопросами Гай Уайта. Недовольно цыкнув, Лололошка быстро сбросил, быстро спускаясь по лестнице и выходя из здания. — Так вот, насчёт Серафима... — только начал Люциус, как Лололошка перебил его: — И слышать не хочу! Ты всё испортил, Люциус! Сначала не дал дослушать Джодаха с ритуалом, теперь ты рассказываешь Бастиану, где мы были и зачем. Ну что такого важного в этой дурацкой сказке, что ты вот так, как последний козёл, портишь мои планы?! — взбешённый поступком Люциуса, Лололошка быстро и не замедляясь стал идти к дому. Сейчас было уже всё равно, кто там к нему придёт, хоть Селести, не впустит, потому что не до неё. — Тебя могли убить прямо там! Прошу, давай поговорим об этом дома, если сейчас ты не можешь общаться со мной мысленно, — Люциус уже самостоятельно отмахнулся, вызывая краткое пламя из руки. — Слушай, смотри и вникай. Я, пускай и силён, уступаю многим существам по силе. Боги, более могущественные полубоги и Серафимы. Исключительно ангельские существа, следящие за порядком в двух мирах: моём и раю, — в руке Люциуса показались безликие ангелы с крыльями, чахнущие над крестом. — Существует одна сказка «Серафим в фиолетовом облачении». В ней рассказывается про злого Серафима, которого изгнали из рая за преувеличение полномочиями. Многие думали, что он уже погиб или и вовсе попал в ад, но сегодня я убедился в обратном. Остальное я расскажу дома, поэтому, пожалуйста, иди быстрее. — Ты хочешь напугать меня сказкой? Люциус, мне интересно, что у тебя там поменялось в голове, но почему именно сегодня ты ведёшь себя ужасно? Почему мы не могли досидеть до конца? Боишься что ли? Это всего лишь экзорцист, который заботится о безопасности рода людского, — уже не пытаясь разобраться, Лололошка пустыми глазами смотрел вниз. — Это не Библия на аналое, — быстро сказал Люциус, мотаясь перед лицом Ло. — А что тогда? Сборник сказок «Тысяча и одна ночь»? — показывая свою незаинтересованность, Лололошка устало зевнул. — Это его дневник. Ло, когда я говорю о Серафиме, я имею в виду, что Джодах и есть Серафим! Они очень могущественные, даже я, пускай и выше них, не могу опуститься до оскорблений. Аэро, конечно, не так жесток, как мой отец, но все всё равно бояться и его, и Серафимов. Из всех богов, бóльшая часть власти в его руках, — Люциус быстро метался из стороны в сторону, пытаясь разбудить, как ему казалось, спящего Лололошку. — Ну и? Чем ты можешь доказать, что именно Джодах — тот самый Серафим? Снимок какой или ещё что-нибудь? — устало падая на диван, Лололошка уже был готов уснуть. Можно хотя бы сейчас он отдохнёт. — Да в чём смысл мне врать тебе? Ты думаешь, что я бы боялся экзорциста? Да я впервые в жизни соврал тебе, когда сказал про Воланда! Впервые! Ло, ты себя вообще слышишь? Эти полгода всё было нормально, но именно сейчас ты стал сомневаться в доподлинности моих слов? — недоумевал Люциус, пытаясь привести Ло в чувства. — А может, ты просто не хочешь, чтобы я изгонял тебя? Так хочется, чтобы я всё время причинял тебе боль, только оттого, что случайно прикоснулся? В кои-то веке не усложняй всё! Я же вижу, что тебе не хочется здесь быть. Ты хочешь домой, в ад. К своему могуществу, а не торчать здесь, на Земле! — сорвавшись, Лололошка почти накинулся на Люциуса с кулаками, но вовремя успокоился. — А ты так и хочешь, чтобы ушёл, да? Прямо мечтаешь об этом? — из глаз Люциуса полетели малозаметные искры. За окном вдруг стало пасмурно. Не было грозы или грома, был лишь ливень. Вдруг поняв, что Лололошка только что сказал, он попытался оправдаться: — Я не это имел в виду! Просто тебе же действительно больно здесь быть, я прав? — Мне больно только от того, что прямо сейчас, Лололошка, моё мнение о тебе в корне изменилось, — Люциус сглотнул и быстро ушёл в другую комнату, оставляя Лололошку одного. Лололошке выели мозги маленькой ложечкой, если он не видит, насколько всё плохо. По Джодаху видно, что он надменен и самовлюблен. Его душу заполонила вечная зависть к вышестоящим по силе. Он лишь хочет могущества и ничего больше. Лололошка повёлся, идиот. Этот запах старости и одновременно новой жизни — запах богов и Серафимов. Джодах пытался его скрыть за многочисленными благовониями, но не вышло. Теперь остался последний вопрос — возможно ли будет победить того, кто не восприимчив к крестам и молитвам? Нужно найти его ритуал и стереть...