Глава 8. «У меня под сердцем растет истинный наследник династии Чон»

1 августа 1049 года. Четверг. — Хоть теперь-то я могу снять чонсонот? — нетерпеливо спросил Чонгук у аппы, когда они проехали густые леса Ильжен-Хана и выехали на основную торговую дорогу до Кёнсона. Бросив невольный взгляд на сына, чье взбудораженное состояние ощущалось даже через закрытую одежду, Хосок покачал головой и проговорил: — Не думаю, что это будет правильно. Прибудешь во дворец — тогда и снимай, — указал он, кивая в такт своим словам. — Но я так больше не могу, — раздраженно протянул Чонгук, передергивая плечами. — Это же просто издевательство. Первая его попытка снять чонсонот, предпринятая сразу же, как они покинули Мэхоль, была мгновенно прервана. Объясняя свой отказ, Хосок настаивал на том, что это нужно для его же безопасности. Выражая свое недовольство шумным и резким дыханием, доносимым из-под ткани, Чонгук лишь позже от Тэхёна узнал истинные причины опасения своего аппы, который переживал за то, что в Кимгидо его знали как бродящего альфу, а хвараны Вангуна Тэхёна ещё не были поставлены в известность той правды, которую им нужно будет тщательно скрывать до конца их дней. Приняв слова Тэхёна и взяв с него обещание, что он переговорит со своими воинами, которые тоже могли узнать его по черным глазам, Чонгук попытался совладать со своими эмоциями, терпеливо перенося все неудобства от сковывающей одежды во время пути и в домах знатных родов семей Кимгидо, в которых они останавливались для отдыха и ночлега. — Ваше Высочество, — обратился Мусон, поравнявшись с альфой, — весь народ Чонсона не видел Вас в течение трех лет, для них это будет потрясением, к которому они могут быть не готовы. — И что может случиться? — резким тоном спросил Чонгук, повернув голову к начальнику дворцовой охраны. — Они бросятся меня разрывать на сувениры? Вы преувеличиваете, — цокнув, выдал он, сжимая челюсти, после осознавая, что этого всё равно никто не видит. — Всё же народ лучше подготовить к Вашему появлению, — мягко настаивая, поддерживая Нарат-вана, проговорил Мусон, бросив взгляд на наблюдающего за ними Хосока. — Тэхён, — просяще протянул Чонгук, за поводья разворачивая Бама, и, объехав Мусона, расположился сбоку от Вангуна. — Скажи им, что мне уже можно снять чонсонот. — Ян, — не скрывая неодобрение в тоне, обратился Хосок, укоризненно смотря на сына. — На самом деле, — начал Тэхён, заранее прерывая рвущееся наружу возмущение Чонгука, — я думаю, что сейчас самое подходящее время позволить Яну снять чонсонот, — проговорил он, продолжая смотреть прямо перед собой, краем глаза видя, как резко к нему развернулся Чонгук, явно испытывая благодарность. — Если я правильно помню, то его облачение в чонсонот объяснялось его непокорностью, — размышлял Вангун, удобнее перехватывая поводья Ёнтана. — В таком случае моё появление как раз объяснит прекращение его наказания. Если мы не сделаем этого сейчас, то тогда придется ждать церемонии. — Почему? — удивился Чонгук, но тотчас сменил тему, разворачиваясь к аппе и Мусону и обращаясь к ним: — Если моё слово не имеет веса, то слово моего будущего супруга и правителя вы не можете проигнорировать. — Ян, — со вздохом выдал Хосок, — никто не говорит, что твоё слово ничего не значит, — пытаясь донести до него свою позицию, объяснял он, смотря на покачивающиеся бусины, за которыми были скрыты чёрные глаза, — просто мы хотим, чтобы твоё возвращение прошло без проблем. — Вы так и не говорите мне, что может случиться, — несогласно подчеркнул он, переводя взгляд вперед и с силой сжимая поводья. — Есть серьезные основания для опасений? — настороженно поинтересовался Тэхён, переведя внимательный взгляд на Нарат-вана. — Нет, — ответил Хосок, выдерживая пристальный взгляд Вангуна, — но мы так долго скрывали внешность Намгуна, что люди будут очень взбудоражены его появлением, а эта эмоция всегда пугает своей непредсказуемостью. — Если опасности нет, — заговорил Тэхён, бросив беглый взгляд на Мусона, едва заметно поджавшего губы, — то я бы предпочел, чтобы Ян снял чонсонот сейчас. Как Вы и сказали, они не ожидают этого, поэтому скорее растеряются, чем начнут творить что-то, выходящее за рамки, — настойчиво продолжал он, замечая, как расслабляются пальцы на поводьях Бама. — Я, разумеется, еще не знаю ваших порядков, но предполагаю, что Ян не обязан всегда сидеть во дворце и имеет право посещать город, — сказал Тэхён, вспоминая слова Чонгука про свои побеги из дворца, которые никто не пресекал. — И ведь мы с вами понимаем, — усмехнулся он, посмотрев на Хосока, слушающего его с мрачным выражением лица, — что даже среди нас нет человека, который бы заставил Яна сидеть на одном месте. Поэтому, на мой взгляд, будет лучше, если люди сразу будут знать, как выглядит их Намгун, чтобы мы не оказались в ситуации, когда нам придется казнить кого-либо из-за неуважительного отношения к члену королевской семьи. Задумавшись над словами Тэхёна, Хосок бесцельно рассматривал едущую далеко впереди повозку, не обращая внимания на наблюдающего за ним Мусона. — Хорошо, — с обреченным выдохом сдался Нарат-ван, поворачивая голову к Чонгуку, уже спешно отстегивающему ткань, закрывающую нижнюю часть лица. — Возможно, вы правы, и я слишком нагнетаю, — закончил он, позволяя голосу к концу фразы сойти на нет. Путаясь в застёжках, от нетерпения соскальзывая пальцами с пуговиц и петель, Чонгук спешно избавлял себя от душащего капюшона, откидывая его на спину, меж губ выпуская блаженный стон. Боковым зрением заметив, как услышанному смутились все сопровождающие, Тэхён усмехнулся и подвел Ёнтана ближе к Чонгуку, запуская пальцы в чёрные волосы, потерявшие объем и упругость из-за веса ткани и духоты под одеждой. Отвлекая Чонгука от заинтересованных взглядов своих хваранов и понимая, что не в таком виде тот хотел бы впервые предстать перед своими людьми, Тэхён пустил магию в локоны альфы, смывая с него липкий пот. — Спасибо, — тихо проговорил Чонгук, догадавшись о причинах поступка Тэхёна, невольно поджав губы, потому что сам даже не подумал о том, что под чонсонотом его внешний вид совсем не соответствует его статусу. — Я сам высушу волосы, — дополнил он, чувствуя, как лишняя влага начала исчезать с его головы. Молчаливо согласившись, Тэхён убрал руку и немного отъехал, избегая возможности непроизвольного соприкосновения их коней боками, впиваясь взглядом в очертания Кёнсона, вырисовывающиеся вдалеке. Отвлекшись на Чонгука, снимающего с плеч чонсонот, Тэхён обернулся на повозки, в которых они везли их собственные и заранее переданные Секкатом вещи, и улыбнулся. — Надень фиолетовый вимар, — полувопросительно-полуутвердительно обратился Тэхён к Чонгуку, уже останавливающему Бама. — Что? — переспросил тот, посмотрев на Тэхёна растерянным взглядом, замирая в самом начале своего спешивания с Бама. — Зачем тогда снимать чонсонот, если нужно надеть вимар? — Без маски и не натягивая глубоко капюшон, — пояснил Тэхён, взглядом оглаживая черты лица Чонгука, задерживаясь на его сжатых губах, отгоняя от себя неприличные мысли о том, что он знает способы избавить альфу от сковавшего напряжения. — Мне нравится, как на тебе смотрится тот оттенок, — добавил он, разворачивая Ёнтана и приближаясь к альфе, дабы его слова не были отчётливо слышны остальным. Напряжённо кивнув, Чонгук слез на землю и двинулся к сундукам, вспоминая, в какой из них он положил подаренный Тэхёном вимар. Комом сбросив надоевший чонсонот в первый попавшийся сундук со своей одеждой, Чонгук просмотрел ещё несколько ящиков, прежде чем нашёл то, что искал. Взяв струящуюся ткань, откладывая обратно ненужную сейчас маску, Чонгук замер, замечая ранее прикрытый тканью мешочек, в котором лежал ещё один подарок Тэхёна. Покусывая губы, раздумывая над тем, стоит ли надевать аметистовое ожерелье, Чонгук осмотрел себя и, понуро понимая, что его одежда, которая была под чонсонотом, не позволит ему в полной мере продемонстрировать красоту украшения хотя бы из-за закрытой грудины, опустил крышку сундука, оставляя другой подарок внутри. Надев вимар поверх брюк и рубашки, свободно завязав пояс на талии, Чонгук вернулся к Баму, принимая поводья из пальцев Тэхёна. Поправив вимар и накинув капюшон так, чтобы тот не скрывал его лица, Чонгук удовлетворённо кивнул, натягивая поводья и сподвигая остальных продолжить их путь. Кёнсон встречал их шумом и гамом, постепенно стихающим по мере того, как всадники, облаченные в господские одежды, приближались к первым постройкам поселка. — Что такое? — тихо поинтересовался Тэхён у Чонгука, подтянувшего капюшон вимара, скрывая под тканью волосы и глаза. — Я забыл, что тут могут быть торговцы, которые меня ранее видели, — в тон ему ответил Чонгук, уловив в шепоте толпы слова об узнавании в светловолосом омеге Вангуна Кимгидо. Кивнув, принимая его слова, Тэхён медленно двигался по мощёной дороге, ровность которой была явным следствием количества людей и повозок, которые по ней перемещались. Лишь краем глаза отмечая то, как жители разных государств и представители всевозможных сословий склоняли перед ними головы в приветствии, Тэхён жадно осматривал новый для себя город, пытаясь понять, насколько жизнь здесь будет отличаться от всего того, к чему он привык. Вытянутая территория Кимгидо выделялась противоречивым климатом: от покрываемого льдом и снегом севера к засушливому центру и до болотистых окраин, превращая имеющийся у них выход к морю в бесполезную территорию, поэтому зелёные пейзажи, земля, напитанная морской силой, белокаменные дома с крышами из красной черепицы порождали в Тэхёне ощущения, которые он не мог обличить в мысли и слова. Пытаясь разобраться в своих чувствах, он не сразу заметил открывшийся его взору проход в горе, через который можно было заметить порт с пришвартованными кораблями. Заторможенно обернувшись на голос Нарат-вана, Тэхён практически сразу потерял к нему интерес, когда понял, что тот дает распоряжение доставить вещи Секката сразу на корабль императора, и перевел взгляд выше, где извивалась дорога, создающая постепенный плавный подъём к массивным воротам в крепких светло-серых стенах. Поведя Ёнтана за Бамом, которого Чонгук подгонял к каменной дороге, Тэхён с усилием воли удержал свои плечи от вздрагивания, когда над головой раздался лязг металла и ворота пришли в движение, открывая проход в столицу Чонсона, которую мало кто из посторонних удостоился чести видеть. — Тебе понравится, — обещающим тоном проговорил Чонгук, немного притормозивший и поравнявшийся с ним. — Я, конечно, давно там не был, — продолжил он, отодвигая капюшон вимара, вновь открывая глаза и кудрявые локоны, — но думаю, хуже там точно не стало. — Чонсон тебе нравится больше, чем Кимгидо, — с мягкой улыбкой произнес Тэхён, поведя поводья правее, заводя Ёнтана в очередной поворот. — Тебе понадобится немного времени, чтобы со мной согласиться, — отозвался Чонгук, смотря на Тэхёна с лукавой улыбкой. Не став отвечать и задавать вопросы, Тэхён вернул своё внимание вьющемуся пути, отмечая, что они уже практически добрались до распахнутых ворот, у которых смирно стояли омеги, одетые в военную форму, приветствующие правителя прижатой к груди ладонью. Поднявшись на самый верх и выведя Ёнтана на ровное плато, Тэхён перевел внимательный взгляд за арку, видя широкие мозаичные дороги, каменные дома с ровными крышами, возвышающиеся над землёй на четыре и более этажей, и высаженные на оставленных островках земли деревья с нежно-фиолетовыми кронами. — Вирес, — произнес Чонгук, заметив интерес Тэхёна к необычным для него деревьям. — Именно из-за того, что они тут растут, столица была названа Виресоном. — Красиво, — отозвался Тэхён, сдерживая истинную впечатлённость цветами, лепестки от которых пролетали по воздуху или оставались на земле. Переведя внимание на людей, расступившихся перед ними, и попутно отмечая те самые кареты без лошадей, о которых им рассказывал Субин, именуя это слухами, Тэхён задумчиво свёл брови, не понимая их предназначения, но отвлёкся на объехавшего его Нарат-вана, поднявшего раскрытую ладонь в приветственном жесте, тем самым вызывая волну довольного гомона. Последовав примеру аппы, Чонгук улыбнулся и также помахал людям, слыша их восторженные перешёптывания о том, какой у них красивый Намгун. Посмеиваясь на выкрикиваемые пожелания счастливой семейной жизни, Чонгук растягивал губы ещё шире, не сдерживая довольных выдохов и хитро поглядывая на Тэхёна, доброжелательно кивавшего на людские овации и напутственные слова. — Думаю, — едва слышно вымолвил Чонгук, подаваясь ближе к Тэхёну и продолжая ему на ухо: — что не будет лишним, если мы покажем им, что наш союз — это не просто договорённость наших семей. Почувствовав, как жаром обдало низ живота, Тэхён усмехнулся, невольно сжимая поводья сильнее, и повернулся к хитро смотрящему Чонгуку, сохраняющему незначительную дистанцию между ними. — Хочешь, чтобы я поцеловал тебя при всех? — дразня, спросил Тэхён, посмотрев на губы альфы и копируя его хитрую улыбку. — Вы это уже сделали своим взглядом, мой Вангун, — обозначил Чонгук, тихо посмеявшись и отодвинувшись от омеги, позволяя тому увидеть довольную реакцию видевших произошедшее людей. Потешаясь игривой выходке альфы, Тэхён отвёл польщённый взгляд, пряча его под прикрытыми веками, мысленно напоминая себе о необходимости сохранить легенду о непорочности Намгуна Чонсона. Следуя за остальными, сворачивая за ними направо на ближайшей крупной развилке, Тэхён потрясённо выдохнул, поднимая взор на появившуюся перед ним площадь, у которой располагался продолговатый белоснежный храм с высокими колоннами и красной крышей. — Храм стихий, — озвучил Чонгук, осознавая, что произносит очевидную вещь, но нуждаясь в чем-то, что привлечёт внимание Тэхёна. — Он совсем другой, — растягивая слова, обозначил Тэхён, вместе со всеми заезжая на площадь, устланную небольшими плитками, складывающимися в узоры и орнаменты, но продолжая смотреть на главное место поклонения магии в Чонсоне. — Я заметил, — ответил Чонгук, помня Храм стихий в Кимгидо, который он посетил лишь единожды: когда менялся местами с альфой, изображающим его под чонсонотом. В отличие от Храма стихий Кимгидо, где они изображались символично на одной из четырех высоких башен, заключающих в квадрат округлое здание храма, в Чонсоне считали, что каждая из стихий должна найти свой дом в созданном для них месте поклонения. Воспевая Землю, служители Обители высадили по четырем углам храма апельсиновые и гранатовые деревья. Отдавая почести ветру, они не стали возводить плотные стены, удерживая крышу на рядах крепких мраморных колонн, позволяя порывам воздуха гулять по церемониальному залу и даже Варне. Славя огонь, жрецы поддерживали пламя в высоких факелах и в низких чашах, озаряя внутреннее убранство залов мягким светом. — А вода? — нахмурившись, спросил Тэхён, найдя все стихии, кроме своей. — Она внутри, — пояснил Чонгук, кивая в сторону здания. — Путь от входа до Варны — это неглубокая, только ступни закрывающая, быстрая река. — Река внутри храма? — удивлённо уточнил Тэхён, отворачиваясь от здания, оставляемого позади них, и взглядом цепляясь за королевский дворец, видневшийся за невысоким, по сравнению с внешними стенами, каменным забором. — Под зданием есть источник, — начал пояснять Чонгук, про себя радуясь, что исправно изучал историю своей страны, — который вывели внутрь, располагая часть пола до входа в Варну под наклоном, создавая течение, уходящее вновь под храм у порога Варны. — Фундамент не размоется из-за такого обилия воды? — озадаченно поинтересовался Тэхён, оглядываясь на храм, когда они свернули налево, выходя на дорогу, ведущую ко дворцу. — Нет, — помотав головой, ответил Чонгук, — воду по трубам уводят в озеро в парке, откуда она проникает в почву, в подземный источник, и путь повторяется. — Это удивительно, — признал Тэхён, начиная догадываться, почему жизнь в Чонсоне Чонгуку нравится больше. Доехав до дворца в задумчивой тишине, Тэхён обратил внимание на происходящее вокруг только тогда, когда кони других людей стали останавливаться, а всадники спешиваться. Последовав примеру остальных, Тэхён передал поводья Ёнтана подоспевшим аджонам и двинулся к широкой лестнице, уже через мгновение ощущая, как сгиба его локтя касаются пальцы Чонгука. Накрыв его ладонь своей, Тэхён улыбнулся столь демонстративному сопровождению и последовал за Нарат-ваном. Стоило им только вступить в просторный холл, как по помещению раздался звучный топот ног. Осмотревшись, Тэхён заметил спешно сбегающего по одной из боковых массивных лестниц ребёнка, смотрящего на Чонгука восторженным взглядом. — Ян! — счастливо выкрикнул тот, продолжая бег к Чонгуку, заставляя того отпустить руку Тэхёна и подхватить запрыгнувшего на него альфу, сразу сжавшего его в крепких объятиях. — Инсон, — укоризненно проговорил Мусон, строгим взглядом осматривая маленького альфу. — Сколько раз я тебе говорил, что благородные альфы себя так не ведут? — Много, — буркнул тот, слезая с Чонгука, но прижимаясь к его боку. — Не будь с ним так строг, — тепло проговорил Чонгук, обнимая Инсона за плечи. — Он же просто соскучился. Сокрушенно покачав головой, Мусон протянул руку к Инсону и проговорил: — Пойдем, ты успеешь ещё пообщаться с Яном, сейчас же он устал и ему нужно отдохнуть перед ужином. — Но вы и так прибыли раньше, чем были должны, — выдал Инсон, шагнув к тому и по-детски возмущаясь, не понимая, почему над ним смеются. — Это не означает, что твой брат не устал, — с ласковым снисхождением ответил Мусон, погладив альфу по черным волосам. — А раньше мы прибыли, потому что сокращали путь по рекам благодаря магии Вангуна, — проговорил он, кивая в сторону Тэхёна, побуждая Инсона обернуться. Заметив неизвестного ему омегу и запоздало поняв, кем тот является, альфа напряжённо вытянулся и в таком же скованном состоянии поклонился, выговаривая: — Простите меня, Вангун, я проявил к Вам неуважение. — Всё в порядке, я понимаю, — отозвался Тэхён, стараясь не выдавать бушующего в нём смятения, лишь усиливающегося после виноватого взгляда Чонгука и произнесенного только губами: «Я всё объясню». — Молодец, — горделиво произнес Хосок, улыбаясь Инсону и подзывая его к себе, позволяя ребенку обвить его руками за талию. — Юхён, — обратился он к альфе, ожидавшему на границе между холлом и одним из боковых коридоров. — Да, Ваше Величество, — произнес тот, выступая вперед и приседая в реверансе. — Все покои готовы? — поинтересовался Хосок, поглаживая Инсона по спине. — Да, Ваше Величество, — ответил Юхён, выпрямляясь и смотря в глаза правителю. — Аджоны уже переносят вещи, согласно инициалам на сундуках. Мы сейчас проводим всех до их комнат. Будут ли иные указания насчет ужина? — Нет, — удовлетворенно ответил Хосок, — всё как обычно, — закончил он, обращаясь к Тэхёну и его хваранам: — Если же пожелаете продолжить отдыхать и не спускаться на ужин, то сообщите об этом аджонам, вам принесут еду в покои. Стоило только благодарственным словам хваранов стихнуть, как Чонгук стремительно подошел к Юхёну и спросил: — Какие покои подготовлены для Вангуна? — Бывшие покои Вашего оммы, Ваше Высочество, — ответил Юхён, сопровождая слова поклоном головы. — Хорошо, — довольно ответил Чонгук, расслабляя напряжённые плечи. — Я сам его провожу. — Как скажете, Ваше Высочество, — согласился тот, едва слышно добавляя: — Я рад, что Вы вернулись. На мгновение оторопев, но позже осознав, что Юхён обязательно должен был быть в курсе его пропажи, он тем же тоном поинтересовался: — Много аджонов во дворце знали правду? — Нет, — пояснил тот. — Только те, кто скрывался под чонсонотом. Покивав, мысленно делая себе пометку выяснить у Юхёна всё о произошедших во дворце событиях, о которых обязательно должен знать человек, не покидавший его стены, Чонгук вернулся к Тэхёну, вновь беря его под локоть и ведя к лестнице. — Ты же осознаешь, что я ничего не понимаю? — в смятении проговорил Тэхён, когда они оказались одни в длинном коридоре. — На самом деле, — заговорил Чонгук, извиняющееся улыбаясь и заглядывая в глаза Тэхёна, — в этом нет чего-то тайного и масштабного, я просто забыл рассказать, — на выдохе признался он, почесав затылок свободной рукой. — Я хотел, но все эти ваши осторожности насчет подслушивающих ушей в домах дворян Кимгидо просто выкинули эту мысль у меня из головы, — ведя Тэхёна к лестнице на третий этаж, пояснил Намгун, сопровождая слова движением пальцев от виска в сторону. — Инсон — это мой брат по аппе, — рассказал он, тихо посмеиваясь с удивленного выражения лица Тэхёна. — Мусон? — задумчивым тоном предположил Тэхён, вопросительно глянув на Чонгука. — Он самый, — подтвердил Чонгук, выводя его в коридор, где аджоны заносили последние сундуки в открытые двери покоев. — Его родители умерли, когда он был еще совсем маленьким, его на воспитание взял друг его аппы, который работал во дворце поваром, так Мусон и оказался здесь, в итоге поступая на службу в охрану, — рассказывал он, заводя Тэхёна в лучшие покои этого дворца, которые всегда занимал правитель. — Разумеется, пока омма был жив, то между ними ничего не было, — продолжил Чонгук, садясь на постель, отставляя левую руку в сторону и опираясь на нее, — да и Мусон тогда был просто охранником, — выдал Намгун, провожая взглядом аджонов, выходящих из покоев и закрывающих за собой двери. — Отчасти можно сказать, что они из-за меня познакомились, — рассмеялся Чонгук, попутно наблюдая за тем, с каким интересом и восторгом Тэхён осматривает просторную комнату, при этом бросая любопытные взгляды на широкий балкон. — Мне тогда года три было, я сбежал от аджонов, Мусон же нашел меня в одном из коридоров и вернул аппе. Как-то так вышло, что Мусон стал появляться рядом со мной всё чаще и чаще… — Ты это помнишь? — с усмешкой поинтересовался Тэхён, опускаясь на постель, садясь лицом к Чонгуку. — Нет, конечно, — беззлобно ответив, Чонгук наигранно-недовольно сморщил нос, кривляясь на ироничный укол. — Это аппа мне потом рассказывал. — И они влюбились друг в друга? — поинтересовался Тэхён, тёплым взглядом смотря на Чонгука, возвращая его к прерванному разговору. — Что ты? — фыркнул тот, поведя плечами. — Еще семь лет вздыхали друг по другу, даже не смотря дольше положенного. Аппа считал, что не имеет права быть с другими омегами, запретив себе из-за титула, Мусон же даже мысли не допускал, что может быть достоин альфы королевской крови. Так и мучились, пока я не запер их в библиотеке, сообщив, что выпущу их только после того, как они поговорят. Мне тогда было десять лет, поэтому в наказание за выходку я потом месяц сам убирался в своих покоях, но лёд между ними тронулся. — Они заключили союз? — уточнил Тэхён, догадываясь, что их совместный запах выветрился по дороге до Кимгидо. — Нет, — серьезным тоном ответил Чонгук, сразу уточняя: — Мусон против, говорит, что ему не нужны все эти проблемы с династией. Когда Инсон родился, то Мусон уже был главой дворцовой стражи. Аппа с трудом его уговорил принять титул Нёдона, и то он больше давил на то, что титул нужен Инсону. — «Нёдон»? — переспросил Тэхён, копируя позу Чонгука и тоже упираясь ладонью в постель. — У вас нет разницы между дворянами, — начал Чонгук, — все князья, все равные друг другу. У нас же слишком много древних семей, которые на подобное согласны не были. Они потребовали выделить их, поэтому у нас есть как просто князья, так и младшие князья: Хёндон и Нёдон, — говорил он, поясняя. — Причем дети их тоже захотели себе титулы, так что привычные вам обращения «княжич» у нас тоже получило свою форму: сыновей Хёндонов именуют Хёсунами, а Нёдонов — Нёсунами. — Мне готовиться к тому, чтобы учить множество новых титулов? — невесело усмехнулся Тэхён, невольно осматривая изгибы Чонгука, ставшие доступными для его взора из-за разболтавшегося пояса вимара. — Нет, — отрицательно помотав головой, уверил его Чонгук, — это единственные титулы, которые у нас отличаются, — улыбнувшись, он протянул: — Скорее, наполнение титулов или должностей может быть иным. — Например? — любопытно уточнил Тэхён, подгибая под себя правую ногу и задумчиво смотря на альфу, пытаясь предугадать варианты его ответа. — Хусон, — обозначил Чонгук. — Так как последние двадцать лет готовить альф для правителя было не нужно, то его должность несколько изменилась, теперь он просто отвечает за все хозяйственные дела во дворце. А с учетом того, что и дальше альф готовить не нужно, — самодовольно протянул он, с прищуром смотря на омегу, — то, думаю, такое понимание должности окончательно укрепится в Чонсоне. Рассмеявшись, заражаясь шаловливым настроением Чонгука, Тэхён, подтрунивая, протянул: — Вижу, ты этому очень рад. — А не должен? — понизив тон, спросил Чонгук, меняя пакостную ухмылку на довольную усмешку. Осмотрев Тэхёна жадным взглядом, Чонгук оттолкнулся от постели и на коленях перебрался ближе к омеге, прижимаясь к его рту своим. Ощутив пальцы на своих щеках, Чонгук улыбнулся в поцелуй, раздвигая языком чужие губы и пуская по ним довольный стон, чувствуя ответное движение навстречу. Обхватив Тэхёна по талии, вздернув того вверх, ставя на колени, Чонгук развернул и опрокинул их, сразу же раздвигая стройные ноги омеги, устраиваясь между ними. Прижимаясь пахом и потираясь о гибкое тело, Чонгук, как оголодавший сумасшедший, раскрытыми ладонями скользил по плавным изгибам, сжимая мягкие места, вдавливая в них пальцы, желая оставить на коже синяки. — Подожди, — хрипло попросил Тэхён, разорвав поцелуй и отвернув голову, сразу же выпуская вибрирующий стон, смешивающий наслаждение и обреченность, когда терзающие губы Чонгука перебрались на его шею. — Чонгук, пожалуйста, остановись, — просил он, надеясь только на альфу, потому что не ощущал в себе достаточно сил, чтобы отказаться от предлагаемого: столько дней без права даже прикоснуться оказались для него неожиданно сложным испытанием. — Нам нельзя. — Можно, — сбивчиво проговорил тот, прижимаясь ко лбу Тэхёна своим и закрывая глаза, чтобы не видеть оттенок глаз, в моменты близости напоминающий расплавленный шоколад. — Все же уже знают, что мы помолвлены, что ты мой будущий супруг, так какая кому разница, когда мы впервые разделим одну постель. Не их это дело, — злясь, прорычал Чонгук, сильнее надавливая пахом, вырывая из Тэхёна протяжный стон, который тот старался остановить, кусая губы и запрокидывая голову. — Не их, — согласно выдохнул Тэхён, ложась ровно, чтобы видеть черные шальные глаза Чонгука, который, как послушный пес, лишь ждал команды, разрешающей ему всё. — Но мы уже влезли в это враньё, — продолжил он под разочарованный стон своего альфы, — мы должны поддерживать эту легенду. — Мы никому ничего не должны, — недовольно пробурчал Чонгук, скатываясь с Тэхёна. Сев, подтянув к себе ноги, сгибая их в коленях и упирая в них локти, Чонгук запустил пальцы в волосы, стараясь выровнять дыхание. — Мне тоже этого не хватает, — честно проговорил Тэхён, садясь следом и укладывая ладони на правое плечо Чонгука, упираясь подбородком в свои пальцы. — Но осталось подождать ещё немного, и мы будем жить в этих покоях вместе. Ведь других-то альф тут не будет, — подшучивая, проговорил он, смеясь на самодовольный фырк альфы, в котором было слышно неприкрытое наслаждение отсутствием даже гипотетической возможности появления другого. Протяжно выдохнув, Чонгук пересел, скрещивая под собой ноги, и протянул: — Хорошо, — нехотя выдавил он, — пусть будет так, как ты хочешь, но знай, что я… — Не согласен с этим, — перебил его Тэхён, поворачивая его лицо к себе, — я тебя понял, — дополнил он, оставляя на губах Чонгука невесомый поцелуй, — но всё ещё считаю, что нам надо подождать. — Это же моя репутация, — сказал он, предприняв ещё одну попытку убедить Тэхёна. — Это репутация династии Чон, — настойчиво отметил Тэхён, дополнением пресекая готовые сорваться с губ Чонгука слова: — Репутация нашей династии. Потратив мгновение на осознание сказанного, Чонгук потрясенно выдохнул, чувствуя, как сердце ускорило свой темп, отбивая четкий ритм о грудину. Признавая поражение и подчиняясь своему омеге, Чонгук мягко улыбнулся и проговорил: — Я постараюсь вести себя прилично, но обещать большего не могу, — выдал он, превращая свою улыбку в игривую ухмылку. — Так я большего и не требую, — дразня того, ответил Тэхён, резким движением окончательно развязывая пояс на вимаре Чонгука. — Я устал и с удовольствием бы помылся перед ужином. — Прогоняешь? — спросил Чонгук, отводя взгляд и протяжно вздыхая. Прижавшись губами к мочке уха Чонгука, Тэхён оставил на ней лёгкий поцелуй и прошептал: — Приглашаю. Растерянно посмотрев на Тэхёна, встающего с постели и на ходу развязывающего накидку, Чонгук оторопело выпалил: — Но ты же сам, — возмущённо начал он, осекаясь, когда тяжёлая ткань упала на пол, оставляя Тэхёна в лёгкой одежде, не способной скрыть плавные изгибы. — Сам, — согласился Тэхён, неторопливо расстёгивая пуговицы на своей рубашке, обнажая кожу на груди. — Но мы ничего запрещённого делать и не будем, — пояснил он, изгибая губы в завлекающей улыбке. — Просто смоем друг с друга дорожную пыль. Поднявшись с постели, попутно сбрасывая вимар на кровать, Чонгук стремительно приблизился к Тэхёну, обнимая за талию и настойчиво целуя, млея от желанного ощущения чужих пальцев в своих волосах. — Я очень хочу, — сбивчиво дыша, тихо проговаривал Чонгук, смотря в глаза Тэхёна расфокусированным взглядом. — Но я не сдержусь, — виновато процедил он, сжимая челюсти. — Я не смогу, — признавался он, оглаживая бока омеги, вытаскивая края рубашки из-под пояса его штанов. — Видеть тебя обнажённым и не иметь возможности прикоснуться — это выше моих сил. — Ты прав, прости, — извинился Тэхён, оставляя на губах Чонгука легкий поцелуй. — Я сам прошу тебя и сам же не могу сдержаться, — произнес он, дыханием опаляя влажные губы Чонгука, которые тот сразу же облизал. — Всего лишь неделя, — убеждая себя и Чонгука, обозначил он, прижимаясь грудью к альфе, потянув носом около его волос, собирая с них его запах. — Самая ужасная неделя за всю мою жизнь, — недовольно заметил Чонгук, напоследок проведя ладонями по талии Тэхёна и делая шаг назад, разрывая их объятия. — Зато какая награда, — приободряя, протянул Тэхён, ласково касаясь ладонью щеки Чонгука, к которой тот приластился, оставляя лёгкий поцелуй на коже. — И это единственное, ради чего я готов потерпеть, — серьезным тоном выдал он, одаривая омегу уверенным взглядом и отступая еще на шаг, уходя от теплых пальцев и направляясь к выходу из покоев. Проводив Чонгука взглядом, Тэхён на плохо слушающихся ногах дошел до постели и, взяв в руки оставленный вимар, прижал его к носу, вдыхая чистый запах макадамии и сандала, который совсем скоро навсегда дополнится молоком и ванилью. ***** 2 августа 1049 года. Пятница. — Попробуй, — проговорил Чонгук, подхватив палочками небольшой кусок мяса и поднося его ко рту Тэхёна, придерживая вторую ладонь под едой, готовясь подхватить её в случае падения. — Оно очень вкусное. Краем глаза заметив, как смущенно Мусон потупил взгляд, Тэхён вобрал в рот предложенное угощение, наслаждаясь не только нежным вкусом, но и довольным выражением лица Чонгука, радующегося тому, что смог угодить. Не сопротивляясь тому, что Чонгук накладывал в его тарелку другие кусочки только что опробованной еды, Тэхён с сожалением понимал, что не осилит всё то, что ему доложили. — Я столько не съем, — выдохнул он, в итоге останавливая полного энтузиазма Чонгука. — Тем более с набитым желудком будет проблематично осматривать город. — Ты решил осмотреть город? — уточняя, переспросил Хосок, утирая губы тканевой салфеткой. — Я думал, ты предпочтешь заняться государственными делами. — Я ими займусь, — согласно кивнув, подтвердил Тэхён. — Ян вчера показал мне дворец, поэтому я уже запланировал посетить архив и рабочий кабинет. Но думаю, будет более правильным сначала осмотреть город. Что я, что мои хвараны, — заметил тот, кивая в сторону завтракающих с ними воинов, — тут ничего не знаем, а ведь нам здесь жить. — Я покажу город, — воодушевленно заявил Чонгук, поочередно смотря на аппу и Тэхёна, надеясь, что ему не откажут. — Ты можешь присоединиться, — с нажимом проговорил Хосок, продолжая, пытаясь донести до сына спрятанный от окружающих их аджонов смысл: — Всё же ты три года практически не покидал замок, что-то где-то уже изменилось, — закончил он, внимательно смотря на Чонгука, стараясь по его взгляду понять его реакцию. — Хорошо, — сдержанно отозвался Чонгук, принимая слова аппы, — я с удовольствием к вам присоединюсь. — Замечательно, — со слышимым облегчением в тоне выдал Хосок, сразу же меняя тему. — Во дворец уже приходят просьбы об аудиенции, — сказал он, смотря на Тэхёна. — Главы знатных семей желают с тобой познакомиться и пообщаться. Отпив сока и ставя бокал на стол, Тэхён мотнул головой и, расслабленно откинувшись на спинку стула, пояснил: — Я ни с кем до коронации встречаться не буду. — Но почему? — озадаченно поинтересовался Хосок, опуская палочки с зажатой между ними едой и растерянно смотря на Тэхёна. — Чужие мысли мне сейчас ни к чему, — объяснил он, накрывая ладонь резко повернувшегося к нему Чонгука своей, в успокаивающем жесте поглаживая кожу, давая понять, что его это не касается. — Я хочу сформировать свое мнение о городе, о государстве, а уж только потом выслушивать посторонних, в чьих словах обязательно будет личная выгода, — задумавшись, Тэхён добавил: — Если честно, то я бы предпочел и после коронации этого не делать, всё же неделя — это не тот срок, за который можно полно и достоверно занять какую-либо позицию, но согласен и на это время, иное будет уже неприличным. Поэтому настоятельно прошу оградить меня от попыток кого-либо переговорить со мной раньше, чем остальные. — Хорошо, — неопределенным тоном отозвался Хосок, сведя брови на переносице, опуская еду на тарелку и вновь собирая её палочками, чтобы в этот раз донести её до рта. — Я прикажу подготовить для нас кареты. — «Кареты»? — переспросил Тэхён, уловив заинтересованность своих хваранов. — Это те кареты без лошадей? — Да, — подтвердил Хосок, мотнув головой, сбрасывая с себя задумчивое наваждение. — Это изобретение Нарат-нома Хаюна, оммы Яна, но нам тогда придется подождать, пока их подготовят. — Не думаю, что это лучший вариант, если Тэхён желает осмотреть город, — вклинился Чонгук, переворачивая ладонь, переплетая их пальцы и обращаясь к Вангуну: — Паровые кареты достаточно шумные и имеют не самое продолжительное время движения, так как нужно постоянно пополнять бак с водой и поддерживать в печи огонь. — Предлагаешь пешком? — с улыбкой поинтересовался Тэхён, большим пальцем поглаживая кожу чужой ладони. — На конях будет лучше всего, — ответил Чонгук, сжимая ладонь Тэхёна в своей, а после поднося её к своим губам и оставляя на тыльной стороне лёгкий поцелуй. — Распорядитесь приготовить наших жеребцов, — указал Тэхён, поворачивая голову к Хосоку, который лишь кивнул аджонам, присутствующим в комнате. ***** — Почему у вас дома с такими крышами? — рублено поинтересовался Тэхён, не зная, как конкретнее сформулировать вопрос, мучивший его с момента приезда. — С балкона я видел, что на крышу есть полноценный выход, но зачем? — уточнил он, натягивая поводья Ёнтана, который нервно отреагировал на проехавшую мимо карету. — Такое строение зданий позволяет нам в любой момент достроить еще этажи, — ответил Хосок, также притормаживая своего коня, которому не нравился их медленный темп. — Территории у нас мало, а население только растет, поэтому у нас нет иных вариантов, кроме как увеличивать этажность. Пока мы держим уровень так, чтобы за стенами не было видно квартир, но не уверен, что в ближайшее время мы сможем это выполнить, — пояснял он под внимательным взглядом Тэхёна. — Многие дома уже подошли к пределу, осталось не так много зданий, которые можно достроить. Разумеется, обсуждались варианты вырубить парк, — сказал Нарат-ван, кивая в сторону небольшой зеленой зоны, мимо которой они не так давно проезжали, — и уменьшить поля, но эту идею никто не поддержал. Без парка для детей совсем не будет места для игр, а поля — это гарант нашей безопасности. Тем более, — со вздохом произнес Хосок, — даже эти меры не сильно исправят ситуацию. Территория, которую мы так можем высвободить, не позволит нам сделать много квартир, — подчеркнул он, вновь поворачиваясь к омеге. — Как раз сейчас архитекторы подбирают дома для достройки, думаю, план принесут уже после коронации, тогда-то можно будет и поговорить с дворянством и определить, кто из них возьмет на себя расходы. — Зачем мне разговаривать с дворянством? — недоуменно переспросил Тэхён, невольно вскинув брови и в недовольстве расправив плечи. — Так большая часть квартир им принадлежит, — пояснил Хосок, ладонью обводя пространство вокруг себя, указывая на окружающие их здания. — Они их строят, они же их потом сдают. — То есть житель Чонсона может всю жизнь прожить в чужой квартире, не имея даже шанса на своё жильё? — оторопело уточнил Тэхён, бросив вопросительный взгляд на Чонгука, который лишь раздосадовано пожал плечами и поджал уголок губ, подтверждая его догадку. — Но это же неправильно, это же всю жизнь бояться того, что вас выгонят, — негодуя, выговаривал Вангун, резким взглядом одаривая Хосока. — Почему вы сами не строите эти квартиры? — Думаю, для ваших хваранов, — начал Хосок, бросая взгляд по сторонам, не желая обсуждать этот вопрос на улице, где их могут услышать, — мы сможем решить этот вопрос. У нас хватит финансов, чтобы выкупить четыре квартиры. К сожалению, — извиняющимся тоном выдал он, обернувшись к воинам и напряженно кивнув, — поместья, как есть у других дворян, обещать не могу, их дома были построены тогда, когда таких проблем с землей не было. — Вопрос не в моих людях, — злясь, выдал Тэхён, понимая, что Нарат-ван уходит от темы, — а в принципе в сложившемся устройстве, — подчеркнул он, вскидывая голову вверх, слыша голоса и замечая на одной из крыш людей, делающих замеры. — Насколько я знаю, территория Чонсона не ограничивается только этим плато, тогда почему вы не занимаете земли за пределами стен? — Потому что это небезопасно, — сдержанно ответил Хосок, сжав пальцами поводья и отведя взгляд в сторону, делая вид, что осматривается. — Маленьким альфам очень сложно объяснить, почему они не имеют права пользоваться своей силой так же открыто, как это делают омеги, поэтому под угрозу может быть поставлен наш секрет. Да и люди не хотят жить там, где нет защищающих стен, они же тоже видят, что в Кёнсон прибывают совершенно разные люди, и далеко не все из них — честные торговцы. — В чем проблема возвести еще одну стену? — не унимался Тэхён, продолжая требовательно смотреть на Нарат-вана, избегающего его прямого взгляда. — У нас нет на это ресурсов, — нехотя признался Хосок, посмотрев на Тэхёна исподлобья. — Чонсон — это государство, живущее в своем необходимом достатке, но это не означает, что королевская семья купается в богатстве. — Что Вы имеете в виду? — настойчиво спросил тот, сдерживая голос, но всё же допуская звенящие напряжением ноты. Шумно вздохнув, Хосок понуро опустил плечи и заговорил: — Я понимаю, что должен был обговорить это заранее, но учитывая наши обстоятельства, — выдал он, замолкая, намеком давая понять то, что он озвучить не имеет права, — то решил рассказать уже всё на месте, — подавленно добавил Хосок, находя в себе силы, чтобы встретить недовольный взгляд Вангуна. — Королевской семье принадлежат поля, под нашим началом находится рыболовство, корабли и порт. Продовольствие практически не приносит дохода, потому что его с небольшим запасом хватает на пропитание всех жителей, особенно с учетом того, что население только растет. Торговые и портовые сборы, плата пассажиров за проезд на курсирующих по маршрутам кораблях идут в казну, но львиная доля этого уходит на выплаты тем, кто на нас работает, — рассказывал он, не повышая голоса, рассчитывая, что его услышат только те, кто едет рядом с ним. — Драгоценные камни и металлы стали заканчиваться. Хёндон Мёнхёк, который занимается их добычей, уже несколько лет сокрушается тому, что он скоро всю гору под нами перекопает, да только толку не будет. — Вы искали новое месторождение? — уточнил Тэхён, отвернувшись от Нарат-вана и смотря перед собой, замечая движения людей, но не концентрируясь на ком-то конкретном. — Мёнхёк говорит, что гора молчит, поэтому он продолжает разрабатывать прошлое место, надеясь найти что-то там, где уже обнаруживали драгоценные камни, — разъяснил Хосок, также переведя взгляд перед собой и не видя того, как Тэхён обернулся к Сонхвану, получая в ответ понимающий кивок. — А другие производства? — продолжил Тэхён, вернув взгляд Хосоку, попутно подмечая красивую, украшенную цветами веранду таверны, где, поедая сладости, звонко смеялись дети. — С них мы получаем налоги, — уверенно ответил Нарат-ван, сразу после неловко добавляя: — но, несмотря на то, что у нас делается многое, это не те объемы доходов, которые приносят казне значительные суммы. Людям не хватает ресурсов, в первую очередь территории, чтобы расширить производство. — Да и многие из них опять же принадлежат дворянским семьям, — дополнил Чонгук, привлекая к себе внимание Тэхёна, — у них нет потребностей развивать свои производства, когда они хорошо зарабатывают на квартирах, да и малое количество рабочих мест заставляет людей молчать, даже если им что-то не нравится, — закончил он, уверенно встречая неодобрительный взгляд аппы. — Ян, — упрекая, обратился Хосок, — мы с тобой уже обсуждали эту тему, ты зря видишь в их поведении корысть, они тоже ищут пути исправить ситуацию. — Конечно, — едко выдал Чонгук, дёргая за поводья Бама, разворачивая его, заставляя всех остальных свернуть вслед за ним. — Именно поэтому мы покупаем дорогую керамику из Луминго, вместо того чтобы продолжить исследовать доступный нам берег, — ироничным тоном добавил он, стараясь успокоиться под обеспокоенным взглядом Тэхёна. — Ян, — повторно обратился Хосок, пригибаясь к шее коня, стараясь заглянуть в глаза сына, упрямо смотрящего перед собой, — ты просто забыл, но год назад мы уже отправляли земных магов на разведывание берегов. Результатов это не дало. — Это те же земные маги, которые работают на Мёнхёка? — хмыкнув, спросил Чонгук, бросив резкий взгляд на аппу. — Может, они просто потеряли свою силу, раз не могут найти даже грязь? — Ян, — позвал Тэхён, кладя ладонь на его предплечье, — мы с Сонхваном займемся этими вопросами. — Я попрошу Мёнхёка, — заговорил Хосок, выпрямляясь и смотря на Тэхёна, переложившего пальцы сначала на плечо Чонгука, а после проскользив ладонью по спине, убирая ее только на изгибе поясницы. — Он сопроводит вас и покажет все нужные места. — Не стоит, — вежливо улыбнувшись, отказался Тэхён. — Я всё еще придерживаюсь своей позиции, — напомнил он, посмотрев в растерянные глаза Хосока: — Я хочу сначала увидеть всё своими глазами, а уж потом слушать других, — повторил Вангун, прямым настойчивым взглядом давая понять, что не изменит решения. — Хорошо, — кивнув, односложно ответил Хосок, не вкладывая в тон каких-либо эмоций. — Думаю, на сегодня мы достаточно посмотрели, — подчеркнул Тэхён, глянув на хваранов, которые сразу же согласно качнули головами, и развернул Ёнтана, направляясь ко дворцу. Проведя весь оставшийся путь в напряженной тишине, все прибывшие во дворец сухо попрощались, расходясь в разные стороны, позволяя Тэхёну без лишних усилий задержаться у мешкающегося Чонгука. — Ты явно хочешь мне что-то рассказать, — утвердительно проговорил Тэхён, подходя ближе, но позволяя себе только прикосновение к талии Чонгука, скрытой несколькими слоями одежды. — Хочу, — пылко выдохнул он, бегло взглянув на чужие губы и звучно сглотнув. — Но вместе с этим я хочу, чтобы ты сам всё это увидел, — добавил он, вскидывая пронзительный взгляд чёрных глаз. — Да и ты же не хочешь слышать слова других. — Посторонних, — исправил его Тэхён, сильнее вжимая пальцы в талию Чонгука. — Ты не посторонний, ты мой альфа, — уверенно произнес он, скользнув ладонью тому за спину и прижимая его за поясницу к себе, надеясь, что в окнах дворца нет любопытных глаз. — Подскажи мне направление. — Мой аппа слишком зависим от мнения совета, состоящего из глав древних родов, — пояснил Чонгук, опуская взгляд между ними, боясь не сдержаться, если продолжит смотреть на мягкие губы и гравюрные глаза. — Он благодарен им за то, что они поддержали его в момент смерти моего оммы, но иногда его доверие к ним переходит все границы. — Что за совет? — поинтересовался Тэхён, сводя брови и задумчиво смотря в сторону, оглядывая пространство и убеждаясь в отсутствии других людей. — Выдуманный правящий орган, которого даже на бумаге не существует, — хмыкнул Чонгук, едко усмехаясь и досадливо цокнув языком. — Тогда тем более не вижу причин для беспокойства, — улыбнувшись, проговорил Тэхён, пальцами пробегаясь вверх по линии позвонков Чонгука и спрашивая: — Составишь мне компанию? Не хочу идти на обед в общую столовую. Получив в ответ спешный кивок и довольную улыбку, Тэхён подставил Чонгуку локоть и повёл их внутрь дворца, давая соответствующие распоряжения аджонам, ожидавшим их в основном холле. ***** — Чонгук, — тихо позвал его Тэхён, плотнее притираясь спиной к его груди и сильнее обнимая себя его руками, довольно выдохнув, когда бёдра альфы прижались к его с двух сторон, буквально окутывая своим теплом, — я только сейчас понял, что я о тебе настоящем ничего не знаю, — добавил он, откидывая голову тому на плечо, целуя альфу в скулу и вновь возвращая взгляд на вечерний город и море, прекрасный вид на которые открывался с дивана, расположенного на его балконе. — Что именно ты хочешь узнать? — спросил Чонгук, возвращая нежное прикосновение губ к гладкой щеке и на мгновение стискивая Тэхёна в крепких объятиях. — Всё? — неуверенно выдал Тэхён, тихо посмеявшись, высвобождая пальцы одной руки и бесцельно скользя ими по ладони и предплечью Чонгука, очерчивая его костяшки, вены, родинки. — Я же практически всё это время думал, что ты сын князя Дасома, на которого три года назад напали дикие звери, но ты смог спастись, хоть и потерял память. — Подожди, — задумчиво протянул Чонгук, — Дасом, это же тот самый омега, который прибыл в Намсан? — получив в ответ тихое угуканье и кивок, он с усмешкой добавил: — Теперь понятно, почему я всё оставшееся время носил вимар. — Я не хотел, чтобы он тебя узнал, — признался Тэхён, заводя руку наверх и кладя ладонь на щеку Чонгука, сразу же получая поцелуй в её центр. — Был бы жуткий скандал, да и вряд ли я получил бы тебя обратно, даже несмотря на отсутствие невинности. Дасом не из тех, кто отказался бы от сына из-за этой детали. Так что я думал, что ты из благородной семьи Кимгидо, выращенный в наших традициях, а оказалось, что моё представление очень сильно разошлось с реальностью. — То есть я совсем не похож на благородного альфу? — потешаясь, спросил Чонгук, зарываясь носом в светлые волосы и пряча в них улыбку. — Ты же понимаешь, что я не это имел в виду, — уловив несерьезность тона Чонгука, с улыбкой протянул Тэхён. — Ты — Намгун великого государства, поверь, к такому супругу меня точно не готовили. Легко посмеявшись, Чонгук устроил подбородок на плече Тэхёна и заговорил: — На самом деле в моем воспитании и детстве нет ничего особенного, — пояснил он. — Только если то, что меня не растили как будущего хозяина Хугунама, объясняя, что это иерархическая вершина для альфы. — Но ведь тебя готовили к правлению, — подметил Тэхён, возвращая свою руку под объятия Чонгука и расслабленно располагая ее у себя на животе. — Это не могло не отложить отпечаток. — Отложило, — кивнул Чонгук, нерадостно хмыкнув, — уничтожив во мне всё желание править, — признался он, утыкаясь носом в щеку Тэхёна и тихо добавляя: — Прости, я, наверное, буду плохим Нарат-намом и помощником. — Тебе только девятнадцать, — успокаивающе проговорил Тэхён, разворачивая голову и целуя Чонгука в нос, отчего тот улыбнулся и выпрямился. — Я не вижу ничего страшного в том, что тебе это пока не нужно. Я бы тоже предпочел в свои девятнадцать не быть столь сильно погруженным в государственные проблемы, но меня тогда никто не спрашивал, а теперь я просто не умею жить по-другому. — Я отдам тебе всю власть, — обозначил Чонгук, чуть подавшись назад, разминая спину, долгое время бывшую без опоры. — Если ты собираешься отказаться от титула, то я против, — категорично заявил Тэхён, высвобождаясь из чужих рук и разворачиваясь к Чонгуку лицом, надавливая тому ладонью на грудь, чтобы тот опустился на длинный диван, выпрямляя спину. — Не хочешь править — не надо, — выдал он, ложась Чонгуку на грудь и слушая биение его сердца. — Но ты будешь Нарат-намом. Я не приму корону без тебя. — Да я и не собирался отказываться, — смеясь, объяснил Чонгук, руками обхватывая сотрясающегося на его груди Тэхёна, удерживая того от падения. — Быть Ванби или альфой без титула я хочу еще меньше, — добавил он, дотягиваясь до подушки, лежащей у подлокотника, и подпихивая её себе под голову, сразу же сталкиваясь с мягким взглядом Тэхёна, сложившего ладони на его груди и уперевшего в них подбородок. — Ты будешь хорошим Нарат-намом, — знающим тоном поведал Тэхён, взглядом оглаживая лицо альфы. — Думаю, для начала мне нужно будет хорошо освоить роль аппы, — провоцируя, выдал Чонгук, поиграв бровями. — Это ты так как бы невзначай пытаешься узнать, продолжаю ли я пить отвары? — подтрунивая, спросил Тэхён, растягивая губы в улыбке и едва слышно посмеиваясь. — И как, получается? — поддерживая игривый настрой, поинтересовался Чонгук, запоздало осознавая, что его сердце под ладонями Тэхёна выдает его с головой. Лукаво улыбнувшись, постучав пальцами по груди Чонгука, Тэхён оттолкнулся от него, садясь на пятки между его ног, чтобы сразу же перебраться к другому концу дивана, вынуждая Чонгука подняться следом за ним, сопровождая это растерянным взглядом. Закусив уголок ногтя на большом пальце, Тэхён подтянул к себе ноги, оперся правым боком на спинку дивана и, украдкой поглядывая на Чонгука, хитровато заговорил: — И это ещё одна причина, почему мы не должны допустить нашей близости до церемонии, — проговорил он, едва сдерживая смех и улыбку, пока эмоции на лице Чонгука сменялись с озадаченности до осознания. По дивану на коленях дойдя до Тэхёна, Чонгук навис над ним, вынуждая того запрокинуть голову, и склонился для поцелуя, взяв его лицо в свои ладони. — Ты же не шутишь? — осторожно, боясь словами разрушить нарисованное будущее, тихо уточнил Чонгук, не скрывая в голосе ноты страха и надежды. — Кто же таким шутит? — риторически спросил Тэхён, улыбаясь в ответ и подаваясь выше, оставляя мимолетный поцелуй. — Я перестал его пить тем же утром, когда ты в последний раз ушел из моих покоев, — довольно протянул он, наслаждаясь тем, как слегка подрагивали пальцы на его щеках. — Постарайся, чтобы после церемонии я не оказался пустым, — озорно улыбнувшись, выдал Вангун, закусывая губы, и уже в следующее мгновение вскрикивая, когда его дёрнули за бёдра, опрокидывая на диван и глубоко проникая в рот языком. ***** 3 августа 1049 года. Суббота. Проснувшись в своей постели, Чонгук приподнялся на локтях и, осмотревшись, окончательно осознав, что он не в покоях Тэхёна, рухнул обратно на подушку, обнимая её и подтягивая её себе под грудь. Мысленно отсчитывая дни, которые остались им до церемонии, он успокаивал себя тем, что это куда меньше того срока, который они уже пережили. Перекатившись на спину, Чонгук поморщился и приподнял голову, окончательно убеждаясь в том, что тяжесть между ног ему не кажется. Обреченно простонав, беззвучно ругая обстоятельства, из-за которых он не может проводить ночи со своим омегой, он просунул руку под пояс брюк, крепко пальцами обхватывая налившийся член, пытаясь вспомнить все свои уроки полового воспитания. Водя ладонью по твёрдой плоти, то сжимая её, то отпуская, попутно размазывая влагу с головки по всему стволу, Чонгук запрокинул голову на подушке и, согнув ноги, раздвинул их, облегчая доступ к потяжелевшим из-за накопившегося семени яичкам. Представляя вместо своей ладони тугость нутра Тэхёна, Чонгук сильнее сжимал пальцы, помня, как тот любит сдавливать его внутри себя, буквально пленяя, не давая возможности двинуться. Облизывая и кусая губы, с которых срывались полустоны-полурыки, Чонгук сцепил пальцы на узле, имитируя давление петли, и шумно выдохнул, когда на его рубашку брызнула сперма. Пытаясь отдышаться, Чонгук держал правую руку поднятой, стараясь не запачкать спермой что-либо еще: исчезновение пижамы, которую теперь осталось только сжечь, никто не заметит, а вот пропажа постельного белья, которое меняется аджонами по графику, вызовет ненужные вопросы. Справившись с судорожно работающими легкими и сердцем, Чонгук поправил штаны, неприязненно морщась из-за влажной ткани, и неуклюже стал перебираться к краю кровати. Добравшись до купальни, он смыл с пальцев следы своего непотребства и стал раздеваться, скидывая вещи в раковину, которой выпала участь стать местом сожжения. Приведя себя в порядок и смыв пепел в канализацию, Чонгук на всякий случай оставил окна открытыми, надеясь, что отсутствие запаха от огня ему не кажется, и направился вниз, про себя сокрушаясь тому, что даже не посмотрел время. Понимая по тишине в столовой, что завтрак явно уже прошел, Чонгук двинулся дальше, рассчитывая найти Юхёна в надежде, что тот скажет, где Тэхён. Проходя мимо гостиной, он удивился открытым дверям, но не стал останавливаться, понимая, что там Юхён отдыхать точно не будет. Но не успел он сделать и семи шагов, как ему в спину прилетело что-то плотное, лишь через мгновение показывая себя около его ног. Оторопевши подняв квадратную подушку, Чонгук неторопливо повернулся, замечая тех, кого увидеть совсем не ожидал. — В оправдание скажу, — заговорил альфа, на накидке которого значились символы Хёндона, указательным пальцем строжась на Чонгука, — что я пользуюсь своим положением, пока ты не Нарат-нам. — А я скажу, что мы вообще не должны оправдываться, потому что ты заслужил не только подушку, — дополнил второй, на подвеске которого был изображен символ Хёсуна. — Святая стихия, — счастливо проговорил Чонгук, широко улыбаясь, — как же я по вам соскучился, — закончил он, добежав до альф, обнимая их и невольно стукая их по спине подушкой, получая за это тычок под рёбра. — Ага, — невольно буркнул альфа, отбирая у Чонгука подушку и забрасывая ее в гостиную, практически попадая ею на диван, — именно поэтому ты три… — прервался он, когда его рот накрыла чужая ладонь. — Мингю, — обратился второй альфа, смотря на друга настойчивым взглядом, — даже у стен есть уши, — закончил он, убирая ладонь и демонстративно обтирая ее о накидку. — Зануда, — выдал Мингю, фыркнув и поправляя свою одежду лишь для того, чтобы чем-то занять руки. — Банчан прав, — продолжая улыбаться, согласился Чонгук, в полной мере осознавая, что действительно скучал по своим друзьям. — Пойдемте ко мне, — предложил он, надеясь, что комната уже проветрилась. — Мне бы только Тэхёна найти, сказать ему, чтобы не терял, — говорил он, оглядываясь, пытаясь решить, где лучше всего начать поиски. — А он уехал, — сказал Банчан, двигаясь дальше по коридору, выбирая самый короткий путь до покоев Чонгука. — Как уехал? — оторопело уточнил Чонгук, замерев на месте, потрясенно смотря на друзей. — Ну вот так, — не понимая его реакции, растерявшись, уточнил Банчан, — мы хотели на него хотя бы глянуть, а Юхён сказал, что он взял своих воинов и после завтрака куда-то уехал. — А, — выдал Мингю, вспоминая, — и просил тебе передать, что Вангун извиняется за отъезд, но ты слишком сладко спал, поэтому он не стал тебя будить. «Теперь понятно, почему мой организм устроил мне такой утренний сюрприз», — подумал Чонгук, успокаивая себя тем, что побег столь открыто не совершают. — Говорят, он очень красивый, — впечатленно проговорил Банчан, смотря на Чонгука и ища ответ в его глазах. — Это мой омега, — напуская на себя строгий вид, выдал Чонгук, в угрожающем жесте выставляя указательный палец, дразня Мингю скопированным жестом. — Да больно надо, — фыркнул Мингю, закатывая глаза. — Я вообще-то уже замужем. Сбившись с шага, Чонгук остановился, новым взглядом смотря на символы Хёндона на его одежде, с облегчением понимая, что этот титул достался ему не по наследству, но вместе с этим пока не укладывая мысль о замужестве друга в своей голове. — У меня ещё и сын есть, — злорадно улыбаясь, протянул Мингю, подойдя к Чонгуку и нажав пальцем ему на кончик носа. — А бегал бы ты по горам и лесам еще дольше, может, уже и ритуал Банчана пропустил бы. — Как сын? — выдохнул Чонгук единственное, что его разум смог оформить в слова. — Ну «как»? — веселясь, говорил Мингю, поглядывая на улыбающегося Банчана. — Ну вот так, такой маленький, — показывая буквально крошечный размер ладонями, продолжал он, — нам их еще омеги рожают и отдают на воспитание. У тебя такой тоже после ритуала может появиться, — кивая, уверил он. — Но не сразу, — добавил Банчан, — месяцев через шесть. — Это точно, месяцев через шесть, — подтвердил Мингю, согласительно дёрнув головой. — И ты его просто оставил? — удивился Чонгук, показывая ладонями тот самый маленький размер ребенка. — Он не вчера родился, ему уже семь месяцев, — сжалился Мингю, рассказывая правду, — так что я оставил его на аджонов и приехал сюда, чтобы лично высказать тебе всё, что я о тебе думаю. Вздохнув, Чонгук сокрушенно помотал головой и указал ладонью в сторону лестницы, предлагая продолжить путь до своих покоев. ***** — Что скажешь? — спросил Тэхён, подходя к Сонхвану, сидевшему на земле у подножия плато. — Скажу, что либо тут бездарные земные маги, — проговорил он, поднимаясь и отряхивая брюки и накидку от травы, — либо Нарат-вана обманывают. Тут всё плато усыпано драгоценными металлами, можно в любую сторону податься, и везде блестящие камушки найдешь, — злобно негодовал Сонхван. — А вон там, — указал он на высокую черную гору, возвышающуюся за плато, — явно есть что-то поинтереснее, у меня магия там прям звенит. Да и почва тут, — продолжал хваран, указывая раскрытыми ладонями на землю под их ногами, — просто прекрасная, хоть полями засаживай, хоть дома строй. — Ясно, — нерадостно вздохнув, выдал Тэхён, вытаскивая из прикреплённого к поясу круглого футляра с крышкой свиток, разворачивая его и пытаясь сориентироваться по карте. — Я думал, что за тем лесом уже Ильжен-Хан, — удивлённо озвучил он, бросив взгляд поверх свитка и удобнее поворачивая его, чтобы подошедшие к нему со спины хвараны тоже могли рассмотреть документ, взятый из архива дворца. — Судя по границам, — заговорил Хёншик, повторяя пальцем контуры жирной линии, — здесь еще несколько Виресонов поместится. — Правда, нахождение на плато — это огромное преимущество, — цокнул Ушик, поднимаясь в воздух и осматриваясь, продолжая только после приземления: — Со стороны Ильжен-Хана там сразу идут глухие леса, поэтому можно без проблем подобраться незамеченными. И даже обычные стены не дадут гарантий безопасности, потому что с деревьев можно будет перебраться на стену, а дальше уже в город. — Можно рассмотреть вариант расширения в море, — предложил Соджун, кивая в сторону, где была видна водная гладь. — Опустить здесь уровень, завести сюда воду, делая подобие острова, а там, — указывая за плато, дополнил он, — разместить убранную землю. Думаю, нам с вами, Ваше Высочество, будет под силу удержать воду, пока новая территория будет делаться. — Жалко, — выдал Сонхван, притоптав неровность. — Тут действительно хорошая земля, а у воды песок да глина, — проговорил он, не замечая, как сильнее нахмурились брови Вангуна. — Ушик, — напряженным тоном позвал его Тэхён, убирая карту в футляр, — понаблюдай за лесом, отправь туда свои ветра, мне нужно понимать, как далеко и как часто тут появляется кто-то из Ильжен-Хана. — Сделаю, — с готовностью отозвался тот, сразу же создавая вихри на ладони и сбрасывая их в сторону леса. — Всегда можно сжечь Ильжен-Хан и не переживать об этом, — с напряжённой усмешкой предложил Хёншик, настороженно оглядываясь на видневшийся тёмный лес. — Сожжём Ильжен-Хан, — продолжил его мысль Тэхён, подходя ближе, — и та территория станет нашей, а соседствовать с Кайреном я хочу меньше всего, — вспомнив, он обернулся к Соджуну и спросил: — Что-то слышно про Цынсона? — Нет, Ваше Высочество, — отрицательно мотнув головой, ответил тот. — Ни казней, ни новых законов, будто там ничего не происходит. — Подозрительно, — озвучил Хёншик мысль, которая появилась в сознании у каждого. — Согласен, — кивнул Тэхён, двигаясь к дереву, где были привязаны их жеребцы. — Но на основе своих домыслов мы ничего ему предъявить не сможем, — сказал он, отвязывая Ёнтана и забираясь в седло. — Возвращаемся во дворец. — Ваше Высочество, — обратился Ушик, поглядывая на остальных, — мы хотели зайти в какую-нибудь таверну, — сбивчиво говорил он, не зная, какие лучше подобрать формулировки. — Хорошо, — кивнул Тэхён, удобнее беря поводья Ёнтана, — я предупрежу аджонов, что вы не будете присутствовать на обеде. — Мы Вам точно больше не нужны? — настойчиво поинтересовался Соджун, выискивая в мимике Вангуна недовольство. — Нет, можете отдыхать, — уверил их Тэхён, спокойно улыбаясь, успокаивая Ёнтана, семенящего на месте, готового сорваться в путь. — Или, возможно, Вы к нам присоединитесь? — спросил Хёншик, подходя к своему коню и отвязывая его. — В другой раз, — отказался Тэхён, помня, что не предупреждал Чонгука о своем отъезде, и не желая расстраивать того больше необходимого. — Повеселитесь, — бросив им своё пожелание, Тэхён развернул Ёнтана и пришпорил его, спешно двигаясь к Кёнсону. Оказавшись на территории дворца, Тэхён передал аджону Ёнтана, на прощание потрепав его по морде, и двинулся внутрь, надеясь с учетом времени найти Чонгука в общей столовой. Добравшись до нужной комнаты и слыша голоса, Тэхён облегченно выдохнул, но тотчас напрягся, когда в компании Хосока и Мусона были не Чонгук с Инсоном, а неизвестный омега. — Приветствую Вас, Вангун, — прекратив смеяться со сказанной ранее шутки, проговорил омега, поднимаясь и кланяясь. — Рад с Вами увидеться. Я Хёндон Уён, — представился он, выпрямляясь. Сдержанно кивнув, Тэхён обратился к Хосоку, не стесняясь незванного им гостя: — Насколько я помню, я настоятельно просил оградить меня от встреч с дворянством до моей коронации, — напомнил он, замечая, как с лиц всех присутствующих стала медленно сползать улыбка. — Уёна нельзя отнести к простому дворянству, — спешно пояснил Хосок, подскакивая со стула и подходя к Уёну, кладя ладони тому на плечи, — он член семьи, у оммы Яна и у Уёна был общий праодед. — Ясно, — холодно бросил он, переводя тему и обращаясь к Мусону: — А где Ян? Не ожидав к себе внимания, Мусон также встал на ноги и, слегка заикаясь, проговорил: — К нему друзья пришли, — пояснил Мусон, — сейчас в саду, они любят устраивать тренировочную охоту друг на друга. — О, — удивлённо выдал Уён, — давно малыш Ян подобным не развлекался, я даже подумал, что что-то случилось с его силой. — Несмотря на то, что вы одной крови, я настоятельно требую обращаться к Намгуну Чонсона с подобающим уважением, — настойчиво процедил Тэхён, выдерживая прямой взгляд старшего омеги. — Прошу меня простить, Вангун, — ответил тот, продолжая не моргая смотреть на Тэхёна. — Не думал, что Вы воспримете мои родственные проявления как оскорбление. Впредь я это учту. — Не сомневаюсь, — отозвался Тэхён, принимающе кивая и резко поворачиваясь в сторону окна, когда с улицы раздался звук удара и звонкий нестройный смех. Узнав в одном из голосов Чонгука, Тэхён, не прощаясь с остальными, поспешил на улицу, в голове прикидывая, что далеко уйти те не могли. Оказавшись на широком крыльце, Тэхён замер, наблюдая за тем, как, используя стихию огня и земли, молодые альфы пытались сорвать с рук друг у друга трофейные повязки. Не привлекая к себе внимания, Тэхён наслаждался видом распалённого Чонгука, мокрая рубашка которого прилипала то к его груди, то к спине, очерчивая то, что должен был видеть только он, но при этом испытывая чувство гордости, а не злой ревности. Отбиваясь сразу от двоих, сгруппировавшихся против него на почве наказания за прошедшие три года, Чонгук только и успевал поглощать огонь Мингю и иссушивать до состояния пепла земную магию Банчана, уже чувствуя, что ребра начинают болеть из-за того, как много и часто он смеялся. В очередной раз потешаясь над общими потугами друзей его достать, Чонгук повернулся к дворцу и замер, замечая наблюдающего за ними Тэхёна. Только услышав за спиной звук воды и ощутив её брызги, Чонгук осознал, что пропустил очередные атаки и был бы уже в числе проигравших. Обернувшись к друзьям, тоже заметившим свидетеля их боя, Чонгук побежал к крыльцу, на эмоциях с поцелуем припадая к губам Тэхёна. — Какое непристойное поведение, Ваше Высочество, — дразнил его Мингю, подходя ближе, — еще и средь бела дня, — наигранно качая головой, изображая осуждение, продолжал он. — Не завидуй, — парировал Чонгук, оторвавшись от губ Тэхёна и слизывая с них чужую влагу. — Они знают? — тихо спросил Тэхён, кладя ладонь на локоть Чонгука, привлекая его внимание к себе. — О том, что я сбегал, — понизив тон, ответил Чонгук, давая понять, что он его послушался и рассказал им не всю историю, умалчивая о том, что происходило по ночам. — Иначе как бы они продолжали изображать видимость дружбы с тем, кто скрывался под чонсонотом? Кивнув, соглашаясь со словами Чонгука, Тэхён перевел взгляд за его плечо и проговорил: — Приветствую вас, рад, что вы нашли время встретиться с Яном. — Они знают моё второе имя, — подсказал Чонгук, переплетая их с Тэхёном пальцы и становясь рядом, позволяя альфам подойти ближе. Сопровождая их синхронные реверансы, Банчан за двоих проговорил: — Приветствуем Вас, Вангун. Мы очень рады, что Чонгук смог найти для себя достойного омегу. — Спасибо, — улыбнулся Тэхён, сразу спрашивая: — Не представитесь? — Ох, — опомнившись, смущенно выдал Банчан, слишком очевидно нервничая. — Хёсун Банчан. — Хёндон Мингю, — кивком изображая поклон, произнес тот, демонстративно осмотрев Тэхёна, и, ударив тыльной стороной ладони по плечу Банчана, выдал: — Не соврали, что красивый. — Ты вообще-то замужем и с ребенком, — негодуя, заметил Чонгук, слыша тихий смех Тэхёна. — Ну и что? — возмущенно выпалил Мингю. — У меня всё ещё есть глаза, поэтому я способен отличить красивых омег от некрасивых. Покачав головой, Чонгук повернулся к Тэхёну и попросил: — Не обращай на него внимания, у него язык без костей, — сказал он, вспоминая выражение, которое часто слышал в Кимгидо. — Он у всех без костей, — непонимающе заметил Мингю, удивленно смотря на Чонгука, игнорируя то, как Банчан прикрыл свои глаза ладонью. Посмеявшись, разряжая обстановку, Тэхён положил ладонь на плечо Чонгука и спросил: — Вы уже закончили? — Да, — ответил тот, кивая, — но нам бы в купальню сходить, а то я весь потный. — Это точно, — согласился Банчан, отодвинув рубашку от своей груди и болтая тканью, пуская под нее свежий воздух. — Я приду сразу после купальни, — пообещал Чонгук, но не смог сделать и шаг в сторону из-за пальцев, сильнее сжавшихся на его плече. — Не могу сказать, что я испытываю радость от того, что ты пойдешь в купальню не один, — настойчиво смотря в черные глаза Чонгука, проговорил Тэхён, надеясь, что он поймет его намек. — Но они же альфы, — оторопело уточнил Чонгук, не догадываясь о том, что Тэхён подразумевал, но не мог озвучить. — И что? — легко спросил он. — Потерпи до ритуала и метки, а потом уж ходи по купальням с друзьями. Только после надоевших слов про «потерпи» Чонгук осознал то, от чего его предостерегали, и обратился к друзьям: — Идите без меня, аджоны, как обычно, дадут вам мои вещи. Дождавшись, когда попрощавшиеся с ними альфы скрылись за поворотом видимого коридора, Чонгук повернулся к Тэхёну и тихо проговорил: — Спасибо, я совсем забыл. — Пойдем ко мне, — предложил Тэхён, едва слышно проговаривая слова. — Пока ты будешь мыться, нам принесут обед. — А может, ты ко мне присоединишься? — спросил Чонгук, понизив тон до шепота, разбавляемого тихим рыком. — Помнится, что в прошлый раз ты сам отказался, — поддел его Тэхён, — убеждая, что не сдержишься. — Сегодня я слишком устал, поэтому уверен, что смогу с собой справиться, — улыбнувшись, пояснил он. Отправив Чонгука в свои покои, Тэхён вернулся к столовой, отдавая аджонам распоряжения насчет совместного обеда и предупреждая их, чтобы те оставили еду и ушли, так как он будет в купальне. Добравшись до своих покоев к тому моменту, когда Чонгук уже отмокал в горячей ванне, Тэхён закрыл за собой дверь и принялся раздеваться, нетерпеливо сбрасывая одежду прямо на пол. — Смотрю на тебя, — ленивым протяжным тоном заговорил Чонгук, жадно рассматривая Тэхёна из-под полузакрытых век, — и понимаю, что соврал. Мне хватит сил на всё и даже больше. Посмеявшись, не размыкая губ, Тэхён сбросил с себя последнюю одежду и спустился в неглубокую ванну, по строению больше похожую на миниатюрный бассейн, присаживаясь у противоположного от Чонгука края. — Придется терпеть, — проговорил Тэхён. — Ты же знаешь, что кто угодно имеет право потребовать проверить, что в моем чреве нет ребенка, — напомнил он, едко усмехаясь. — Ты прошел эту проверку перед нашими лекарями сразу же, как приехал, — парировал Чонгук, одаривая Тэхёна острым взглядом, возрождая в памяти то, как тот сцеживал кровь с уколотого пальца в склянку с отваром. — Это не имеет значения, — качнув головой, не согласился Тэхён. — Люди больше склонны верить своим глазам, чем чужим словам. — Это не имеет значения, когда речь идет об обоюдной метке, — возмущенно продолжал Чонгук. — Будь это чужой ребенок, то твой организм вытравил бы его из тебя. — Дело не в этом, — удручённо вздохнув, проговорил Тэхён, беря с бортика ванны пенную основу и двигаясь к Чонгуку, желая помочь тому отвлечься от неприятной темы. — А в том, что люди Чонсона воспримут это как обман и попытку посадить на трон ребёнка не с кровью династии Чон. — Какой абсурд, — буркнул Чонгук, прикрывая глаза, когда его влажных волос коснулись мыльные пальцы Тэхёна. — Это правда этой жизни, — философски ответил Тэхён, для удобства выпрямляясь в полный рост. — Дурацкая правда, — из вредности выдал Чонгук, вздыхая и добавляя: — А я уж думал предложить, как тогда, на озере, думаю, под водой запах не сможет смешаться. — Возможно, ты и прав, — проговорил Тэхён, сдавленно охая, когда Чонгук припал с поцелуями к его животу, — но нам осталось всего лишь пять дней, я бы не стал так рисковать прямо перед церемонией. Обреченно вздохнув, Чонгук настойчиво провёл ладонями по бёдрам и ягодицам Тэхёна, сразу после убирая с него свои пальцы и поворачиваясь к нему спиной, позволяя вернуться к прерванному занятию. ***** 4 августа 1049 года. Воскресенье. Уйдя сразу после обеда в рабочий кабинет, который для него уже освободил Хосок, Тэхён разбирал документ за документом, отказавшись от помощи Нарат-вана, обещая спросить обо всём, что ему будет непонятно. Отложив очередную папку в стопку «прочитанных», Тэхён устало выдохнул и потер глаза, попутно споря с самим собой о возможности на этом на сегодня закончить. Погрузившись в свои размышления, Тэхён вздрогнул, когда в дверь постучались. Собравшись с мыслями и приняв более представительную позу, он выдал, повысив голос: — Войдите. Рассчитывая увидеть Чонгука или Хосока, Тэхён удивился появлению взволнованного Юхёна. — Что-то случилось? — поинтересовался Тэхён, уже привыкнув за эти дни видеть Хусона в ровном эмоциональном состоянии. — Пришел омега, — начал он, встревоженно посмотрев на Вангуна. — Хёсун Союн настойчиво требует, чтобы его пустили к Вам. — Я же сказал, — хлестко отрезал Тэхён, смотря на Юхёна недовольным взглядом, — до коронации я ни с кем встречаться не буду. — Разумеется, я помню, Ваше Высочество, — кланяясь, подтвердил Хусон, но сразу же продолжая: — Я озвучил ему Вашу волю, но он настаивает, говорит, что знает такое, из-за чего ни церемония, ни коронация не состоятся, — выдал Юхён, через мгновение добавляя: — Я решил, что обязан поставить Вас в известность. Судорожно прокручивая в голове возможные варианты того, что мог бы ему сказать этот омега, Тэхён махнул ладонью в приглашающем жесте и молчаливо кивнул, бездумно поправляя папки на своём столе, коротая время до появления того, кто явно не принесет в их жизни что-то хорошее. — Проходите, — проговорил Юхён, открывая двери и пропуская за собой молодого омегу, сразу же исчезая в темноте коридора, оставляя собеседников наедине. — Я Вас внимательно слушаю, — резким тоном проговорил Тэхён, разместив руки на подлокотниках и скрестив пальцы на животе. — Я очень рад, что Вы приняли меня, Вангун, — довольным тоном выдал Союн, осматривая просторный кабинет и без приглашения занимая одно из кресел напротив стола Тэхёна. — Я много о Вас слышал… — Ближе к делу, — нетерпеливо прервал его Тэхён, заранее поморщившись из-за льстивых речей. — У меня очень много работы, — жестко добавил он, подбородком кивая на стопки бумаг. — У меня под сердцем растет истинный наследник династии Чон, — заявил тот, не скрывая взволнованного самодовольства в тоне. — Понимаю, Вы, наверное, сейчас думаете о том, что Нарат-ван Вас обманул, — добавляя в голос ноты снисходительной надменности, продолжил Союн, — но, скорее всего, он ещё сам не в курсе случившегося. — Вы уверяете, что ждете ребенка от Нарат-вана? — будучи сбитым с толку, уточнил Тэхён. — Что Вы, нет, конечно, — посмеялся тот. — Хоть Нарат-ван и правитель, он имеет лишь формальное отношение к династии Чон. Я же говорю про Яна, — широко улыбаясь, доложил Союн, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Мы с ним давно начали общаться, но на совершенно новый уровень близости перешли около двух месяцев назад, — прикрыв глаза, наслаждаясь воспоминаниями, рассказывал омега. — Он, разумеется, переживал, что у нас всё случилось вне союза, и боялся, что аппа узнает, но обещал переговорить с Нарат-ваном. Видимо, — скривив губы, выдал Союн, — что-то пошло не так. Наверное, побоялся нарушать договоренность двух правителей, надеясь скрыть от Вас факт того, что он не девственник. Однако на момент его отъезда в Кимгидо Ян не знал, что я жду ребенка. Встретиться с ним у меня не получается, — недовольно возмутился тот, нервно всплеснув руками, — ему даже отказываются сообщать обо мне, — негодуя, злился Союн, — поэтому я решил, что будет правильно рассказать правду Вам, открыть глаза на ситуацию и предупредить о потерянной девственности и о том, что Ваш ребенок никогда не будет первенцем для династии Чон, — выждав паузу, он едко припечатал: — Мой ребенок всегда будет иметь больше прав на трон Чонсона, чем все ваши совместные дети. Чувствуя, как внутри него клокочет гнев и злость, а по спине стекает ледяная капля пота, Тэхён сильнее сжал пальцы, не давая бушующей магии сорваться с его рук, и самым спокойным тоном, на который только мог быть способен, проговорил: — Благодарю Вас за то, что рассказали мне это. Конечно, я всё понимаю, — сказал он, перечисляя: — И права Вашего ребенка на трон, и недопустимость заключения мною ритуального союза с альфой, подарившим невинность другому. Я в самое ближайшее время переговорю с Нарат-ваном по этому вопросу, и мы постараемся найти оптимальный выход из данной ситуации. — Самый оптимальный выход из данной ситуации — это заменить омегу на ритуальной церемонии и коронации, — посмотрев пронзительным взглядом на Тэхёна, отчеканил Союн, подбираясь, готовясь к спору и ссоре. Добродушно улыбнувшись, притупляя бдительность Союна, Тэхён размеренно начал: — Я тоже так считаю, но не имею права Вам что-то обещать, пока не поговорю с Нарат-ваном. Всё же разрыв нашей помолвки — это дело государственной важности, — примирительным тоном объяснял Тэхён, давая понять, что небольшая заминка не является его прихотью. — Нужно составить документы, официально об этом объявить, — озвучил Тэхён, изображая усталость от предполагаемой волокиты. — Признаться честно, — заговорил Союн, одаривая Тэхёна оценивающим взглядом, — я приятно удивлён Вашей благоразумностью, я рассчитывал, что Вы устроите скандал и будете настаивать, что мой ребёнок не является наследником династии Чон. — О таком не врут, — убедительно заявил Тэхён, — тем более все прекрасно знают, что при обоюдной метке ребенок, зачатый от другого альфы, погибает в утробе омеги, а я не сомневаюсь, что такой честный человек, как Вы, никогда бы не пошел на сознательное убийство своего ребенка. У меня нет оснований Вам не доверять, — подчеркнул он, поднимаясь со своего места, обходя стол и протягивая омеге ладонь, вынуждая того тоже встать, неуклюжестью движений доказывающего свое положение. — Я обязательно пошлю к Вам кого-нибудь из аджонов, когда мы окончательно решим все проблемы между нашими государствами. Завершив их разговор рукопожатием, Тэхён раскрытой ладонью указал Союну на дверь и, положив ладонь ему на поясницу, подтолкнул его к выходу. Мило улыбнувшись и помахав тому на прощание, Тэхён дождался того, как Союн вместе с сопровождающими его аджонами скрылся за поворотом, и резко повернулся к Юхёну, требуя от того немедленно найти Нарат-вана и Намгуна и привести их сюда. Вернувшись в кабинет, Тэхён потоком воды захлопнул двери, сбрасывая с рук хотя бы часть бушующей магии. Но, поняв, что это не помогло, а лишь показало стихии, что ей могут дать волю, Тэхён нервно рассмеялся, до боли сжимая кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Задыхаясь от подкатывающей истерики, он старался дышать как можно глубже, уже через десяток секунд осознавая, что сам пугается собственных хрипов. Пытаясь взять себя в руки до того, как здесь появятся альфы, Тэхён, наоборот, задержал дыхание, правда, практически мгновенно закашливаясь, подавившись воздухом из-за резкой боли, полоснувшей его живот и порождающей у него желание выплюнуть все свои органы. Оперевшись руками о край стола, он прикрыл глаза, стараясь выкинуть беспокойным роем носящиеся мысли, убеждая себя, что в таком состоянии от него не будет никакого толку. Резко выдохнув, смахнув со лба холодный пот, Тэхён с усилием выпрямился, чувствуя ноющую боль во всем теле, и дошел до своего кресла, принимаясь гипнотизировать входную дверь, ожидая, когда приглашенные отнюдь не на праздник появятся перед ним.