Часть 1

Он добровольно предавал свое тело в жертву экзорцизму, сжигая самолюбие и предоставленные жизнью амбиции под плавленым воском. Кристальные капли стекали по стволу свечки и самовольно падали на раскрасневшуюся руку, что стала покрываться легкой пленкой отошедшего эпидермиса. Таков был исход самобичевания возвысившийся над мальчишкой, как белая пылающая занавеса, за, кажется, невинные проступки лишены здравости и слова сказанные у реки с собственных лишенных управления уст, что сейчас стоило бы вымыть с мылом и предоставить ей как акт прощения. Не успев до конца продумать все то, что могло бы вызвать понимание и в конце концов прежнее отношение, его плеча коснулась рука силуэта с тылу. Ничего не говоря он поднял мальчишку с холодного кафеля за оскверненное предплечье и кинув холодный взгляд на инструмент саморазрушения — свечку, потянул его в глубь кромешной темноты. * Мужчина, чье прошлое носило галстук зеленого цвета, как лев подбирался к своей слабой добычи, изнуряя ее одним лишь своим взглядом и чувством собственной наготы. Невооруженным взглядом он время от времени замечал как колени юноши подрагивали, от ожидания грядущего. — Назови меня по имени, — прошептал он в ухо парня сжимая в руках его талию. — Профессор. — начал он. — Лишь имя. — Уильям, — на выдохе произнес мальчишка. Его кадык испуганно дрогнул сглатывая комок в горле, что преграждал поставленной дикции. Его беспокойный тон не остался без внимания мужчины. Уильям прижал юное тело к стене и облизал местечко на шее, где красовалось «Адамово яблоко». Мужчина бесцеремонно развернул слизеринца лицом к стенке, открывая пред собой красивый позвоночник парня в выдержанных жизнью шрамах и царапинах. Его непристойно измаранное тело предавало ему некой нездоровой продажной вульгарности, но на подстилку богатеньких лордов он своей девственной стеснительностью не смахивал. От проступающего на его щеках румянца и скованности в движениях под штанами мужчины задыхались его принципы и идеология, выстроенные за время преподавания в школе. Прижимая мальчишку к стене он потянул его за талию на себя, дабы он прогнулся в позвоночнике и выставил наконец задницу. Послушание юноши поражало и порождало покалывание в паху с истечением терпения. В сознании мужчины наспех пролетела похабная фразочка «хороший мальчик». Он ухмыльнулся и с вампирской жадностью стал покрывать неуряженное тело юноши смазанными поцелуями, изредка прикусывая бледную кожу до красных пятен. Натыкаясь на рубцы от вероятных пыток Уильям всасывал нужный участок кожи и не отпускал пока на его месте не появится бросающийся в глаза красный засос. Хотелось оставить на парнишке как можно больше следов, чтобы тот не вздумал лезть к кому-то другому в койку. Звякнула пряжка ремня на атласных брюках мальчишки и те со звоном рухнули на пол. Уильям прижался к парню создавая особое давление между его стоявшим колом членом в штанах и прикрытой нижнем бельем промежностью своего оппонента. Мальчишка, кажись, вовсе не дышал, стараясь утеряться в собственном омуте забвения. Его омраченный разум все чаще подводил тело, что совсем не противилось отвечать на ласки бывшего профессора. Его тело пронимала вибрирующая дрожь оставлена Суккубом и сладострастным демоном, в виде Уильяма. Мужчина продолжал расходовать здравый рассудок парня на ласки направленные в свою пользу, ведь очарованный особым отношением и некой милостью парнишка не сразу, но довериться ему и противиться не будет. Уильям запустил руку в нижнее белье юноши и стал поглаживать, слегка сжимать тощую задницу любовника, медленно вколачивая его в стену. — Правила просты, Северус. Если не хочешь попасться в руки аврорату и вновь сидеть на суде в клетке, как ничтожное животное способное убивать, — Уильям надавил на сжатое колечко ануса и резко проник в него одним пальцем, — ты слушаешься меня и я помогаю замять твое дело и наличие метки на твоем предплечье, — мужчина выстроил довольно резвый темп и стал ритмично поглаживать стенки нутра мальчишки задевая самое уязвимое место в его организме — простату, — Попробуешь сбежать я посажу тебя на цепь и твоя дееспособность будет ограничена. Это, надеюсь, ясно? — Уильям прислонился губами к гортани напуганного мальчишки и нелюбезно ударил пальцем по предстательной железе. Мальчишка, зажмурив глаза и прикусив нижнюю губу до крови, уткнулся в стену с дрожью в коленях. Уильям наполовину вынул палец и вынуждая Северуса ответить добавил второй, все резче насаживая разгорячившееся нетронутое тело на длинные пальцы. — Я.никого не убивал! — выкрикнул парень. — Это я знаю, Северус, но Министерству, что второй месяц не может разгрести заявы об немедленном заключении всех, чье тело носит метку, будет наплевать совершал ли ты что-то или нет. Таких как ты больше, чем ты думаешь. Они как и ты. Прячутся, пережидают бурю.-Уильям вытащил пальцы и положив ладони на тощие плечи мальчишки коротко и с двоедушной нежностью поцеловал его в щеку, — а кто-то будет прятаться вечно. Уильям дотронулся к кистям Северуса и слегка сжав их, положил на стену, принуждая мальчишку опираться на них. Сам мужчина опустился на колени и медленно стал развязывать шнурки на туфлях юноши. Бережно, почти ювелирно он снимал туфли со ступней, будто боясь повредить фарфоровую куклу, только что выкупленную у строгих председателей. Он освободил парня от упавших брюк и поднявшись повернул его к себе лицом, намереваясь увидеть давным-давно заполнивший щеки румянец. Северус поддался напору Уильяма и повернулся, опустив голову. Мужчина ласково очертил рукой острую скулу мальчишки, убрал упавшую прядь черных волос за ухо и с нескрытой улыбкой на лице дал ему авторитетной пощечины. Парень хотел было отшатнутся назад, но крепкая рука Уильяма на плече уже вдолбила его в стену. — Может, мне прямо сейчас пригласить авроров, тут такой интересный экспонат. Или может продавать твое тело за весьма неплохие деньги на Лютном? Поверь, там с тобой церемониться никто не будет, — схватив второй рукой юношу за волосы продолжил издевательски утомлять Уильям, — я могу сегодня дать понять тебе, как это будет выглядеть, ты все это прочувствуешь. Уже не будет так страшно. Северус инстинктивно ухватился за нещадную руку Уильяма, стараясь отстранить ее от себя, но этим нарвался на еще один удар по щах. На щеках кроме красиво расположенного румянца выступило сильное покраснение от жесткого удара. Виднелись мокрые дорожки от слез и дрожащие от обиды и глумления красные губы. — Ну чего же ты, — прижимая юношу к себе начал Уильям, — я ведь не со зла. Лишь хочу слышать от тебя ответы на конкретные вопросы и видеть твои глаза, не многого ведь прошу, — поглаживая мальчишку по голове приговаривал мужчина сдерживая своенравную улыбку антихриста. ** Оперев Северуса об стол Уильям с особым наслаждением раздвинул ему ноги. Мужчина расположился сбоку от парня и поглаживая того по спине, затрагивая с два дюйма его задницы, шептал ему сладкие слова, дабы тот и вовсе не дрожал от его появления в их дальнейшей жизни. Заметив как в столешницу упирается возбужденный член парня, спрятан под трусами, мужчина оставил легкий поцелуй на позвоночнике, стянул нижнее белье к коленям и хлестко ударил его по ягодицам. Испуг с которым мальчишка качнулся вперед неистово заставил профессора напрячься и развязать удушающий галстук. — Руки за спину, — диктаторски приказал мужчина, — то, за чем я тебя застал говорит о том, что Вы, мистер Снейп, боль любите. Мальчишка подчинился. Уильям властно схватил его ладони и сцепив зубы связал их несколькими крепкими узлами, от которых руки слабо начало покидать тепло. Картина, что предстала перед Уильямом была до дьявольского изнеможения прекрасной. Юное тело лежащее на профессорском столе со связанными руками, пытающееся скрыть от чужих глаз свою промежность, побуждало искренне извращенные и порочные желания вывернуть это запятнанное нутро наизнанку. Мужчина закатал рукава белоснежной рубашки, его мысли всецело были направлены на разнообразные способы испытать тело парня. Увидеть его стонущим, просящим остановиться. За небольшой паузой последовал второй сильный шлепок по исхудалой заднице Северуса. Парень вздрогнул, но не издал ни звука. Уильям продолжил сжимать порозовевшую кожу и отметил про себя, что даже на таком чувствительном участке тела парня присутствуют шрамы. Это возбудило его еще сильней, но к чувству эйфории добавилось ощущение особого вида ревности. Мужчина собрал волосы парня в хвост и потянул того назад, чтоб он оторвался от стола. — Откуда у тебя шрамы на заднице? — не скрывая свое негодование и открытую злость спросил Уильям, продолжая тянуть парня за слегка волнистые волосы. — Отпустите! — Откуда спрашиваю! — сильный удар обжег кожу парня. Рука Уильяма слегка онемела от такого резкого контакта, но останавливаться он не думал. Удар за ударом приходился на одно и тоже облюбованное мужчиной место. Мысль о вероятной порочности мальчишки и ком-то, кто мог проникнуть в это нежное тело неистово злила профессора. Северус попытался прикрыть ладонями участок по которому приходились удары, но это взбесило Уильяма еще больше. Он опустил парня на стол и сел на корточки, обойдя стол и находясь у лица мальчишки. — Еще раз спрошу. Откуда шрамы? — Не знаю. — тихо, но с оставшимися нотками ядовитой гордости ответил Снейп, чье сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки и самовольно сгореть над адским пламенем в сопровождении Мефистофеля. — Не знаешь, — Уильям поднял голову мальчишки и щеку больно обдало его горячей рукой. Северус еле слышно всхлипнул, чем вызвал некий жаль у мужчины. Уильям вернулся к своему прежнему местоположению и с ликованием уставился на розоватые от порки ягодицы. — Что ж ты такой упрямый то? Все из тебя выбивать надо что ли, или одумаешься и наконец скажешь? — в руках мужчины появился собственный ремень, что пока нежно поглаживал бедра мальчишки. Постукивая грубой кожей ремня по спине парня он нарочно затрагивал успевшие проявиться синяки и царапины. Ответа не последовало. Уильям замахнулся и тело юноши тут же пронзило глухой болью. С глаз Снейпа скатились слезы, что он так долго удерживал. Всхлипывания стали громче, плечи эпизодично подрагивали. Ремень, которым руководила нещадная рука вновь замахнулся и нанес новый, будоражащий тело шлепок. На бледной, до недавнего времени, коже проявлялось все больше примитивных полос, что лезли к бедрам. В перерывах разминая и шлепая руками субтильное тело мальчишки Уильям поистине заботился о нем, во избежание сильного ущерба. Правда, сам Северус этого не понимал, касания к вспоротым ягодицам обжигали пораженный участок и доставляли щемящую боль, что отдавала пульсацией по всему телу. После очередного удара ремнем стенания Северуса сопроводил вскрик, что эхом прошел по коридорах дома и возбудил скверные фантазии мужчины. Уильям поднял истощенное тело мальчишки за плечо и приведя того в чувство уложил спиной на стол. — Все еще не хочешь мне ничего говорить? — приподнимая ноги парня спросил Уильям. Северус вцепился руками в столешницу до побелевших костяшек и со всхлипом отвернулся от мужчины. Ладонь блуждала по коже, вместо горячего ножа оставляя за собой белые линии с кровоподтеками. Те же узоры создавал ремень на внутренней части бедер, что было самым болезненным местом для порки, и Вильям это знал. Путем такого жесткого выговора мужчина хотел лишь проверить как долго сознание мальчишки будет опираться. С первой серией сильных безостановочных ударов Северуса переполнил прерывистый, но тихий стон. Упрощая мальчишке муки Уильям целовал покраснения, проходясь по мелким рубцам носом. Второй заход пришелся по тому же месту. Тело пронзило с тысячу острых иголок, каждая из них была намерена впиться в кожу как можно глубже. Сердце усердней продолжало перекачивать кровь, кажется, в самых пятках. Режущая боль прокатилась огненным шаром по всей ноге, намереваясь затронуть все сосуды. — От отца! — вскричал Северус ломаным от слез голосом и тут же затих. Уильям остановился и отложил ремень в сторону. Мужчина сел в кресло позади мальчишки и потянув Северуса на себя, усадил его к себе на колени. Уилл нежно и привередливо стал водить кончиками пальцев по дрожащей спине, причесывая при этом влажные волосы брюнета. — И так сложно было это сказать? — голос сменился на мягкий вместе с действиями. Мужчина развязал руки парня и поудобней разместил его на себе, перекачивая ближе, чтобы тот положил голову на его плечо. От трения об шершавую ткань брюков задница с бедрами изнывали, но ласковые поглаживания вверх вниз слегка охлаждали кожу в пару с внутренним огнем. — Значит, тебя порол отец, правильно я понимаю? — издевательски тошно произнес Уильям. Почувствовав как рука мужчины пробирается к раскрасневшемуся бедру Северус немного оторвался от теплого плеча мужчины в которое он успел вцепиться руками и кивнул. — Что ж, это многое объясняет, — Уильям проскользнул рукой к стоящему члену юноши и мягко помассировав головку стал водить рукой вверх-вниз вдоль плоти, — но таковы методы воспитания непослушных детей, какими бы они не были. Северус вжался в мужчину, стараясь избежать такого контакта, но лишь напоролся задницей на эрекцию своего мученика. — Аккуратней, Северус, — мальчишка с ужасом замер, приглушая стоны в собственном сознании, — хотя, раз ты так любишь изводить себя, то поерзай немного, — продолжая подводить своего молодого любовника к концу бросил Уильям, чувствуя как дрожит юноша. Смутившись дальше некуда Северус уперся руками в плечи мужчины и с опущенной головой стал ездить по выпуклости в брюках мужчины. — Умница, немного медленнее, — с улыбкой на лице сказал Уильям, ускорив движения рукой, от чего насилу сорвал краткий стон с губ парня. Осознав, что вторая рука вполне свободна, Уил приподнял голову своего любовника за подбородок, — Оближи пальцы, Северус. Тебе же легче будет, поверь. Снейп с несколько секунд смотрел на предоставленные ему пальцы, но сглотнув, все же смиренно подчинился и обсосал два пальца мужчины. Уильям прекратил мастурбировать парню и положив руку на женоподобную талию медленно ввел в него ранее вылизанные пальцы. — Продолжай ездить по мне, Северус, — мужчина убрал с глаз мальчишки упавшие волосы и с умилением наблюдал как этот бедняга с красными глазами избегает зрительного контакта. Пялясь на парня мужчина разглядывал его лицо, искаженное в гримасе холода и боли. Личико было вполне привлекательным: острые скулы, орлиный нос, аккуратные черные глаза с длинными ресницами и исхудалые впалые щеки, что несомненно его украшали и предавали аристократичный привкус. Казалось, весь он составлен из геометрических фигур: из кожи по всему телу выпирали острые углы, из коленей, что сейчас с большими усилиями вжимались в кресло, на его ребра будто насильно натянули кожу, пытаясь укрыть, уберечь, но сами они решили по другому, оставив изогнутые кости выпирающими, а эти пальцы.превосходны. Раскрывая их между указательным и большим пальцами образовывалась тонкая кожа, перепонка, что имитировала плавники морской девы. Короткое внутреннее «мгм» парня оторвало Уильяма от разглядывания черт его. Мальчишка наконец принимал пальцы как поощрение, а не мучительную пытку. И было бы честно дать ему больше наслаждения, что и сделал мужчина. Ускорившись в движениях обоих рук он наблюдал с какой силой Северус сдерживал всю ту вульгарность, что лезла наружу, как самый дикий лев. Он становился все влажнее и влажнее, чем упростил задачу смазывания. Почувствовав в ногах неутешительный приступ парестезии мальчишка изрядно напрягся, больше вцепляясь в плечи Уильяма. Мужчина с восторгом наблюдал как худое тело напрягается выпуская из члена предэякулят. Как пальцы парня впивались в изголовье кресла до побелевших костяшек, царапая кожу, которой кресло было оббито. — И запомни еще кое-что, Северус, — Уильям в последний раз прокатился по стволу пениса мальчишки, — пока ты со мной, — он скользнул рукой к его мошонке и не жалея тяжело дышащего парня стал сжимать их, — твое мужское окружение ограничивается мною и только попробуй полезть к кому-то другому, — Уильям вновь переместился на член юноши, и проведя пальцами второй руки по простате довел парнишку к концу. Со всхлипом и протяжным стоном Снейп обильно кончил на рубашку профессора, теряя оставшуюся силу, за которую так цеплялся. Вскоре ослабшее и слегка оскверненное собственной спермой тело мягко опустилось на грудь мужчины, пытаясь найти спасение в его сюртуке. Уильям улыбнулся целуя горячий лоб мальчишки с выступившими на нем каплями пота. Мужчина подхватил Северуса на руки и не теряя злого умысла пошел со своей ослабшей добычей в спальню. *** Его «добыча» носила такое наименование еще за времена своего обучения на старших курсах школы. Ясно, что так он его называл лишь в собственном сознании, отмечая, что когда-то этот парень полон стеснительной гордости достанется ему. Удобным случаем заполучить желанное было именно слушание в зале суда, где во главе сидел, как праведник, министр. Хорошие связи, выстроена годами репутация и личное знание мальчишки, огласили вердикт: - Северус Тобиас Снейп передается вышеупомянутой особе в качестве приговора на несколько лет опекунства, как исполняющий темные приказы Того кого нельзя называть. Слушание окончено.» Так одна из ноябрьских ночей в Азкабане стала последней, когда в сезон приливов перед ним открылась кованая дверь, где стоял его приговор. - Здравствуйте, Северус. Приятно снова с вами встретиться. Жаль, за таких обстоятельств. Таков был исход азарта обиды.