Melon pie

      Лиам чертовски переживает!       Он был уверен, что больше в жизни не случится дня волнительнее, чем этот. В который его произошло знакомство со сводной сестрой.       Лиам знал про дочь Дэвида, которая на год старше самого Лиама. Знал её имя — Наоми, и что она гостиная у бабушки в Нигерии, когда Дэвид познакомился с мамой Лиама.       А потом Наоми вернулась в Бейкон-Хиллс. Они познакомились в конце лета, прямо перед первым учебным годом Лиама в средней школе.       Лиам помнит, как он и мама нетерпеливо дожидались возвращение Дэвида с Наоми из аэропорта. Дженна тогда испекла фирменный пирог из дыни, и это, пожалуй, единственное, что получается у неё хорошо. Лиам уверен: Дэвид был послан ему Богом, потому что есть мамину стряпню он уже не мог. А вот готовка Дэвида… боже, Лиам готов облизывать пальцы.       Когда фары тёмно-зеленого мустанга отражаются в окнах, Лиам прилипает лицом. На улице уже темно, едва ли, получается, различить два силуэта. — Лиам! Они приехали! — Дженна вылетает из кухни. Она торопливо поправляет подол своего домашнего платья и встаёт в коридоре, прямо напротив двери. — Лиам, поправь свою футболку! Господи, я так волнуюсь.       Лиам смотрит на Дженну. Еë лицо сияет от предвкушения и волнения. Она нервно проходится по своим волосам, поправляя причёску, и замирает в ожидании, когда Дэвид открывает дверь. — Мы дома! — весело сообщает мужчина, снимая свою дорожную шляпу-бохо. — Наоми, познакомься. Это Дженна и еë сын Лиам!       Наоми выглядывает из-за спины Дэвида, улыбается и еë белоснежные зубы ослепляют Лиама. Наконец она встаёт перед ними, и Лиам удивлённо ахает. Он никогда не видел настолько красивой девушки. Да, его девушка, Хейден, тоже красивая. Но, Лиам был в этом уверен, с красотой Наоми не сравнится ничего.       У неё шоколадная и, без всяких сомнений, нежная кожа. Пухлые губы цвета лакрицы и — кажется, Лиам ловит сердечный приступ, потому что это просто возмутительно! — яркий розовый язык, который Лиам не ожидал увидеть, потому как, что у Дэвида, что у Мейсона языки тёмный, почти коричневые. Глаза у Наоми неприлично большие, с длинными, густыми чёрными ресницами и изумрудами вместо радужке. Еë длинные смоляные волосы заплетены во множество косичек — Лиам не знает сколько их. Сотни? Может быть две? — а на глаза падает небрежная челка-шторка. — Приятно познакомится, — говорит Наоми, заправляя одну из косичек себе за ухо. Какие у неё длинные пальцы! А ушки маленькие, аккуратные, с тремя проколами на каждом. Но внимание Лиама привлекает голос: такой тягучий словно мёд. У Мисс Хьюитт, мамы Мейсона, он такой же и у Лиама перехватывает дыхание, когда — в те вечера, что он остаётся у лучшего друга на ночёвку — она, на пару с Мистером Хьюиттом, начинает петь. Лиаму не терпится узнать, так же ли Наоми чудесно поёт. — Надеюсь, мы подружимся. — О, я тоже! Приятно познакомится, Наоми! — вдруг оживляется Дженна, приобнимая девушку за плечи. — Ты, наверное, проголодалась с дороги? Пойдём, я приготовила пирог из дыни.

***

      Тем же вечером Лиам и Наоми сидят на полу его комнаты и рубятся в приставку. Наоми чертовски хорошо играет и Лиам проигрывает со счётом один-пять. Но, единственное, что он говорит на каждый выигрыш девушки, так это то, что он просто поддаётся. — Почему вы с мамой остались вдвоём? — вдруг спрашивает Наоми, откладывая джойстик в сторону.       Лиам глупо моргает и смотрит на девушку. Наоми со всем вниманием изучает постеры на стене, делая вид, будто ответ на вопрос ей совсем не интересен. — Мой папа… он любил играть в покер… Каждый вечер он ходил в клуб, много пил. Мама терпела это всё, а потом узнала, что… он ей изменяет. Тогда она собрала вещи, и мы переехали…       Лиам опускает глаза, чувствуя, как они начинают неприятно щипать. Конечно, он может рассказать еще о многом. Например, о том, что отец бил его. Постоянно брал отложенные деньги, потому что свои проигрывал. Каждый вечер ругался с мамой. А когда Лиам был младше, приводил любовниц прямо к ним домой, пока мама работала в ночную смену. — А вы с Дэвидом? — А?.. О-о-о… Мы? — Наоми изумлённо смотрит на Лиама. На еë губах и подбородке крошки от пирога. Лиам, поддавшись секундному порыву, поддаётся ближе к девушке и сдувает их. Наоми смеётся, а потом тихо говорит: — Мама с папой познакомились, когда он по работе приехал в Африку, помогать больным детям. Потом встретил маму и решил остаться. Мы тогда жили в Нигерии с бабушкой и моими братьями и сёстрами от маминого первого брака. После моего рождения мама подсела на наркотики. Папа пытался ей помочь, но… — Но?.. — Мама умерла от передозировки, когда мне было три года. Папе предложили снова работать хирургом в больнице, так что он забрал меня и вернулся в Бейкон-Хиллс. — А твои братья и сестры? — спрашивает Лиам. — Они не захотели уезжать. Аяла, старшая сестра, и еë жених Гил взяли остальных под свою опеку. Ещё и бабушка болеет. Я возила ей лекарства, что передал папа, и выхаживала еë. — Всё настолько плохо? — Нуна, моя бабушка, уже очень старая. Ей восемьдесят два года и у неё больные ноги. В Нигерии очень плохая медицина, ей не могут помочь. Папу не отпускают в долгие поездки из-за работы, так что приходится ездить мне. — Наверное, станешь врачом как Дэвид? — Да! Хочу открыть свой фонд помощи африканцам! — восторженно шепчет Наоми. — Хочу лечить их и помогать избавляться от наркотической зависимости! А ты? — Я? — удивлённо спрашивает Лиам. — Да, ты. Кем хочешь стать? — Не знаю… Мне нравится история. Может, буду историком или археологом — Здорово! — звонко смеётся Наоми.       Лиам думает, что не стоило ему так переживать.