4.

Джаспер становится тенью Лиры. Он наблюдает за ней издалека и с поистине злорадным удовольствием понимает, что она, конечно, знает о его присутствии. Потому-то и дышит шумно, когда бросает взгляд в сторону окна, яростно клацает зубами каждый раз, отодвигая цветастые занавески, рычит себе под нос ругательства, а затем направляется вглубь дома, скрываясь от его взора. Она бормочет тихие заклинания на незнакомом ему языке — древнем, чуть шипящем и булькающем — и затапливает всю округу своей магией. Ничего подобного вампир ранее не ощущал. Странное, обволакивающее чувство первозданной силы, танцующее в такт пылким словам и фразам, срывающимся с губ Лиры. Внутри что-то гулко звенит, будоражит естество, отдаваясь едва уловимой дрожью в груди. И в такие моменты Джасперу кажется, что он и вовсе не застывал в этом проклятом вампирском обличии. Потому что эти жаркие волны магической силы с пугающей отчётливостью напоминают ему о чём-то давно забытом. Почти человеческом. Уитлок не лукавил, когда говорил, что ему просто интересно наблюдать за ведьмой, и её слова про цирковую зверушку оказались поразительно точными. Лира не представляет для него никакой ценности, и Джаспер до конца даже не уверен, стал бы он действительно ввязываться в неприятности, если бы ей что-то угрожало. Он лишь утоляет своё любопытство и старается лишний раз не огорчать мать, давая ведьме мнимую защиту. Но то, как она смотрела на него в момент, когда вампир полностью отпустил контроль — и позволил ей на мгновение увидеть, что он из себя представляет — это, пожалуй, даже достойно восхищения. Немногие после такого оставались на месте, не то, что решались на него зарычать. Эта девочка занятная. Колючая, вызывающе-дерзкая, смотрит на него волком, скалится каждый раз, когда замечает мимолётное движение на своём заднем дворе. За две недели она не говорит ему ни слова. Лишь однажды выходит на заднюю террасу дома покурить и, смотря куда-то перед собой, — хотя Джаспер, конечно, уверен, что она знает его точное местонахождение, но не хочет удостаивать даже взглядом — обращается в темноту: — Начинаю думать, что у тебя серьёзные психические нарушения, парень, раз уж ты тратишь свою вечность на то, чтобы следить за моей дерьмовой жизнью. На ответ она не рассчитывает, лишь беззлобно усмехается своим мыслям, тушит сигарету и направляется обратно в дом. По ночам ей снятся кошмары. Она заходится в жутких рыданиях и никак не может проснуться. И в такие моменты Джаспер до побелевших костяшек впивается в кору дерева, чувствуя, как она крошится под его пальцами. Потому что тяжесть таких эмоций ощущать на себе почти невыносимо. С наступлением темноты панцирь Лиры трескается, обнажая её изувеченные внутренности — вспоротые душевные раны, удушающую боль, чернильно-чёрную безысходность и обжигающую кислотой ненависть. Эти чувства не его — мерзкие, ядовитые, болезненные, но почему-то невыносимо-знакомые. И тогда, не выдержав в очередной раз нахлынувший поток этого отчаяния, вампир прикрывает глаза и пытается задушить это в ней, облегчить боль хотя бы немного, потому что в минуты, подобные этим, вся чёртова затея с присмотром за ведьмой теряет всякий смысл. К его удивлению, на этот раз Лира поддаётся: её дыхание выравнивается, сердечный ритм приходит в норму, и она проваливается в спокойный, безмятежный сон. Вскоре, с подачи Джаспера, девушка, наконец, перестаёт страдать от непрекращающихся кошмаров. Дома Уитлок старается не появляться, лишь отправляет Эсме сообщения о том, что у него всё хорошо, а Лира в безопасности. Но вот предложение Эммета сходить на охоту принимает с радостью. Здоровяк — единственный из всей семьи, кто не душит его сожалениями по поводу ухода Элис и непрекращающимися переживаниями. Да что уж там, он порой умудряется даже шутить на эту тему, хотя обычно Джасперу в такие моменты не до смеха. Но Эммет не зацикливается на прошлом, с лёгкостью отпускает из своей жизни людей и с твёрдой уверенностью заявляет, что такие, как Уитлок рано или поздно всё переживают. И ему отчего-то хочется верить. Они с братом с удовольствием развлекаются с горными львами на границе с Канадой, а после утоления жажды обустраиваются на скалистом обрыве, предусмотрительно выбрав самое тенистое местечко. — То, что ты находишься буквально в двадцати минутах бега от нашего дома не даёт семье покоя, — как бы невзначай говорит Эммет. — Все крайне недовольны тем, что ты прячешься на участке этой девчонки и не удостаиваешь нас своим вниманием. Джаспер смеряет брата проницательным взглядом, размышляя о том, не надеется ли он почитать ему нотации. Но здоровяк, как обычно, его удивляет: — А я вот думаю, что ты чертовски сообразительный засранец, — улыбается он и сверкает лукавым взглядом. — Нашёл прекрасную отговорку не появляться на этой проклятой ферме. Из груди Уитлока против воли рвётся смех. Со словами Эммета он согласен на сотню процентов. Эсме в последние годы всерьёз прониклась человеческим образом жизни и теперь её энтузиазм распространяется не только на постройку архитектурных шедевров. В Уильямстауне вампирша открыла для себя новое хобби, а потому все Каллены после переезда дружно строили загон для лошадей и домашнего скота. Джаспер, конечно, старается держать при себе мысли о бесполезности данной затеи, ведь из всей семьи лишь Ренесме и Джейкоб обладают возможностью попробовать что-то из фермерской еды. Но Эсме искренне наслаждается своим новым занятием, а потому все вампиры молча мирятся с отвратительным запахом и постоянными криками голодной скотины по утрам. — Предлагал ведь Роуз перебраться подальше, купить какой-нибудь шикарный особняк в глуши и наслаждаться друг другом. Но нет же, эта женщина слишком привязана к семье и разлуку больше чем в два месяца не выносит, — цокает языком Эммет. — Её можно понять, — флегматично отмечает Джаспер и ловит удивлённый взгляд. — Розали не любит перемены. Клан разваливается, вся наша прежняя жизнь летит в грёбанную бездну, так что неудивительно, что она пытается ухватиться за беззаботное прошлое. — Н-да, чертовски сообразительный засранец… — бормочет вновь Эммет. — Между прочим, у неё появилось новое увлечение. И весьма своеобразное. — Она уподобилась Эсме и теперь вместе с матерью разводит на ферме скот? — хохмит Уитлок. Он тщетно пытается сдержаться, но перед глазами всё равно предстаёт образ вампирши, которая с утра идёт в коровник, чтобы подоить скотину. Джаспер не сдерживает улыбки. — Если бы, — вздыхает брат. — Начала читать что-то помимо романов и глянцевых журналов. На этот раз выбор пал в сторону эзотерических книг, — он ловит недоумённый взгляд Уитлока и пожимает плечами: — А ты что думал? Прошерстила всю коллекцию Карлайла в поисках книг про ведьм, на прошлой неделе даже заявилась в Нью-Йоркскую публичную библиотеку. Она уже ходячий справочник по магии. Вампир медленно моргает, пытаясь переварить эту информацию. Кажется, появление Лиры чертовски вывело её из себя, раз сестра решила углубиться в подобную тему. — Нашла что-то интересное? — заинтригованно спрашивает Джаспер. — Ну, от некоторых историй даже у меня холодок по коже, что уж там. Начиная от мелких пакостей и заканчивая уже совсем не детскими проделками. Где-то даже было сказано, что они способны создавать различную нечисть, в том числе и вампиров. Только вот, было бы у кого спросить, что из прочитанного ей правда, а что ложь, — поджимает губы Эммет. — У меня лишь одна знакомая ведьма и скажу честно, она не горит желанием общаться с вампирами. А у меня нет желания выводить её из себя. Пока что, — сверкает улыбкой Джаспер. — Боишься, что тебя превратят в рогатого козла? — усмехается брат. — Насчёт этого можешь не переживать, — отмахивается вампир, а сам мысленно добавляет — наверное. — И что, Розали даже не удалось убедить Карлайла что-то ей рассказать? Раз уж его друг был колдуном, он бы смог её просветить. — Не-а. Его выдержке можно позавидовать: там не только Роуз подключилась к расспросам. Эдварда тоже волнует вся эта грязная история с появлением на горизонте ведьмы и её проклятым письмецом. Ты же знаешь, наш нервный братец и так видит угрозу даже там, где её нет, а с появлением Несси его тревожность достигла пиздецки-критических отметок, — Эммет пожёвывает нижнюю губу и задумчиво хмурится. — И хоть мне не хочется это признавать, история-то действительно с душком, Джас. Уитлок согласно кивает. — Они с Беллой точно приезжали к родителям. Неужели Эдвард не смог выведать у Карлайла эту информацию? — интересуется Джаспер. Упорству телепата можно только позавидовать, особенно когда это упорство как-то связано с безопасностью его семьи. Они-то наивно полагали, что Эдвард, обретя свою пару и став одним из немногих, кому посчастливилось заиметь ребёнка, наконец обретёт покой. Но Эммет правильно подметил: тревожность вампира никуда не делась, а после ситуации с Вольтури и того хуже — достигла уровня настоящей мании. — А вот тут начинается самое интересное, — хмыкает брат. — То ли Карлайл внезапно обрёл способность скрывать от Эдварда часть своих мыслей, то ли кто-то ему в этом помог. Я, конечно, не такой сообразительный как ты, но даже мне кажется, что здесь есть что-то подозрительное. Эммет переводит на Джаспера красноречивый взгляд, и Уитлок задумчиво кивает, соглашаясь с его мыслями. Элис, пожалуй, была одной из немногих, кому временами удавалось водить телепата за нос, но у неё, в отличие от Карлайла, было преимущество: в её голове из-за множества видений творилась такая каша, что Эдвард просто терялся от накатывающих на него образов будущего. В то время, как вампирша чувствовала себя словно рыба в воде. — Словно Карлайл, подражая Белле, установил щит на эту часть своих воспоминаний, — задумчиво бормочет Джас. — Ага, — поддакивает Эммет, приятно удивлённый таким сравнением. Интересно, есть ли здесь какая-то взаимосвязь с тем, что его дар за редким исключением не действует на Лиру? Не зря ведь она упоминала, что её отец мог заставить замолчать кого угодно. Джаспер ставит себе мысленную пометку, но решает пока не делиться своими предположениями с братом. — Н-да, эта ведьмочка умудрилась поставить на уши всех, — выдыхает здоровяк, и внезапно его затапливает волна противоречивых эмоций. Уитлок бросает на него проницательный взгляд, прощупывая среди тревоги несвойственное брату переживание. В любой другой ситуации Джаспер бы не обратил на это никакого внимания и не стал влезать в личные волнения вампира, но такое поведение Эммета наводит его на мрачные мысли. — Что ещё? — поджимает губы Уитлок. — Пора бы уже привыкнуть, что в этой семье нет места личному пространству, — он морщится как от зубной боли, а затем тяжело вздыхает. — Бог мне свидетель, не хотел я этого говорить… — Ты не веришь в бога, засранец. — И то верно, — легко соглашается Эм. — В общем… ты ведь знаешь, как тяжело Белла переживала уход Элис. Знаешь, мне порой кажется, что в прошлой жизни эти двое были чем-то вроде родственных душ. Не верю я в подобную дружбу, Джас, честное слово. Между ними такие искры летали, что я порой задумывался, как вы с Эдвардом вообще это терпите. — Ближе к делу, Эммет, — цедит Джаспер, с трудом выдерживая абсурдные умозаключения брата и неуместные шутки. — Белла тщетно пыталась связаться с ней последние десять лет, но угадай, что произошло буквально пару дней назад? — вскидывает брови брат. Внутри Джаспера что-то натягивается до треска, готовое вот-вот лопнуть. Вампир стискивает зубы, не в силах поверить в слова брата. — Она взяла трубку, — глухо констатирует Уитлок, смотря куда-то перед собой. Он сжимает ладонь, ощущая как каменная глыба крошится под его пальцами. Ни одного слова, ни одной весточки за последние десять лет. Элис исчезла из их жизни так молниеносно и скрывалась так умело, что её не смог бы найти даже самый опытный ищейка. Джаспер не раз задавался вопросом, появилась бы она, возникни на горизонте настоящая опасность для их семьи? Или продолжала бы скрываться дальше и делать вид, словно и не существовало вовсе последних шестидесяти трёх лет, проведённых вместе в тесном семейном кругу? — Ага, — тяжело выдыхает Эммет, словно он действительно утомился от данного разговора, — Элис не на шутку перепугалась: подумала, что тебя уже прикончили. — Чего? — вампир замирает в недоумении. — Вот и я сказал, мол, чего? Как вот это, — Эммет окидывает фигуру брата красноречивым взглядом, — Можно прикончить? Джаспер раздражённо выдыхает, пытаясь успокоить бушующие внутри эмоции. — Элис больше не видит твоего будущего, Джас. Я имею в виду вообще не видит. Это не просто белые пятна, как было когда-то с оборотнями или Ренесме. Ты словно испарился из её видений. Пшш, — Эммет эффектно разводит руками, словно дешёвый фокусник. Уитлоку думается, Эммет не пострадает, если он сбросит его с края обрыва. Вампир с трудом подавляет в себе это желание минутного облегчения и потирает висок. Не стоит вымещать негативные эмоции на последнем члене семьи, что спокойно терпит его угрюмую компанию. Джаспер отчаянно давит внутри противоречивые эмоции и подкатывающую к горлу ярость. Ему не хочется посвящать Элис ни секунды своих мыслей, но он уверен, в этом деле вампирская память и куча свободного времени окажут ему медвежью услугу: этот благородный поступок эльфийки ещё не раз выведет его из себя. — Думаешь, ведьмочка всему виной? — спустя время интересуется Эм, сбросив, наконец, маску задорности. — Другого объяснения у меня пока нет, — отзывается Джаспер. — Слишком много совпадений. — И то верно, — кивает Эм. — Незавидная участь у девчонки, — увидев вопросительный взгляд брата, он поясняет: — Мало того, что отца недавно потеряла, так ещё и нарвалась на преследующую её семью вампиров. Один караулит на участке, второй только и ждёт момента, чтобы покопаться в мыслях, а третья перерывает книги с любыми упоминаниями про ведьм и преследует какие-то цели, о которых даже её мужу неизвестно. Сожаления брат, конечно, не ощущает: он лишь старается скрыть за очередной глупой болтовнёй царящее внутри напряжение. Лира своим появлением действительно заставила всех понервничать, да ещё и так сильно, что даже обычно беззаботный Эммет мучается от тяжёлых мыслей. Одно радует: здоровяк больше не заводит разговор об Элис и не спрашивает у Джаспера, как он себя чувствует. Потому что он, чёрт возьми, не знает, как ему себя чувствовать после такого. — Постарайся как-нибудь их успокоить, — вздыхает Уитлок, поднимаясь на ноги, — И скажи Эдварду, что Лира не представляет для его семьи никакой опасности. — Ты в этом уверен? — дёргает бровью Эммет. — Да, — лжёт он, ничуть не изменившись в лице. Джаспер пока ни в чём не уверен, особенно когда дело касается этой ведьмы и всего происходящего вокруг неё хаоса. Внутри Эммета проскальзывает сомнение, но Джаспер успевает вовремя заглушить это чувство. Ему необходимо, чтобы хотя бы один член семьи оставался приверженцем позитивного мышления. — Я буду на связи, если вдруг что случится — звони, — он хлопает брата по плечу и дарит ему кривую улыбку. — Ну ты попридержи там для меня местечко на участке ведьмочки, — усмехается Эммет, — А то если уж меня окончательно достанут, я не знаю, куда мне ещё податься. — Боюсь, она этому факту не обрадуется. — Главное, чтобы в козла не превратила, а там уж разберёмся. Уитлок хмыкает, а затем срывается на бег, направляясь в сторону Берлингтона.