Смешанное благословение

Белоснежка называла это смешанным благословением. По крайней мере, так утверждали слухи в королевстве. На улицах все еще шли гулянья, празднуя возвращение домой и уничтожение Злой Королевы… но за ее поражение пришлось заплатить той, кто их спас. Эмма Свон, дочь Белоснежки и Прекрасного Принца и спасительница целых королевств, была обречена на вечный сон. Королева наложила на нее сонное проклятие со своим предсмертным вздохом, зная, что у Эммы нет настоящей любви, которая могла бы пробудить ее от сна. Если бы она пала, то и тот, кто положил конец ее правлению, тоже падёт. И семье Эммы оставалось только сидеть у ее постели и надеяться, что где-то есть любовь, которая ждет, чтобы ее пробудить. Генри почти не отходил от постели матери с тех пор, как ее прокляли. Изредка он читал ей или рассказывал, что в королевстве проходит очередная церемония зажжения свечей в ее честь. Разумеется, все это не имело никакого значения. В комнате мог находиться целый марширующий оркестр, а Эмма бы не проснулась. Сегодня он просто сидел, наблюдая за тем, как медленно поднимается и опускается ее грудь, и гадая, не снится ли ей то, что происходит вокруг. — За все приходится платить, — раздался голос из угла, — не только за магию. — Ты. Как ты…— Генри поднялся со стула, потрясенный внезапным присутствием Румпельштильцхена: — Моя бабушка сказала, что ты можешь выйти на свободу, если больше никогда не вернешься в это королевство. — О, она знала, что я не послушаюсь. Она умная женщина. Я просто должен позаботиться о том, чтобы меня не поймали. — внимание Румпельштильцхена быстро переключилось на Эмму, и Генри поспешил встать между ними. — Не стоит беспокоиться, маленький принц, я не желаю ей зла. — Я вам не верю. — О, как жаль, что так вышло, — он легонько отодвинул Генри в сторону и с легкой улыбкой подошел к кровати. — Вот как юная мисс Свон будет вознаграждена за все свои хлопоты. Вечный сон». — Вы здесь только для того, чтобы поиздеваться над ней? — Конечно, нет. Я здесь, чтобы разбудить ее. — Разбудить ее? Ничто не может снять проклятие, кроме поцелуя настоящей любви. И нет никого, кто… Ты же не собираешься попытаться поцеловать ее, правда? — Генри наморщил нос при этой мысли. Уголок рта Румпельштильцхена дрогнул в раздражающей ухмылке: — Конечно нет. У меня есть… другие методы. Он наклонился к Эмме, чтобы вглядеться в ее умиротворенное лицо: — Эмма. — Это не… — Эмма — повторил он на этот раз твердо, словно ее имя было приказом. Глаза Эммы тут же распахнулись. Она задыхалась. Все ее тело билось в конвульсиях, когда она пыталась набрать в легкие побольше воздуха. — Мама! Румпельштильцхен обхватил ее за плечи, не давая пошевелиться, пока она не смогла нормально вздохнуть и прохрипеть: — …что? — Ты в порядке? — Генри спросил: — Ты была проклята! Зла Королева прокляла тебя! Ты спала целый месяц! — Месяц? — повторила она, протирая глаза. — Но как…? — Он пришел и разбудил тебя. — Как ты это сделал? — Эмма замерла, переводя взгляд на Румпельштильцхена. Тот лишь ухмыльнулся в ответ, явно забавляясь ее замешательством: — Некоторые виды магии сильнее остальных. — Мам… а откуда он знает твоё имя? — спросил Генри потрясенно. — Ты не должен винить свою мать. Она не могла повлиять на обстоятельства. На самом деле, я думаю, мы все были бы заперты в Сторибруке, если бы Белоснежка не сказала мне ее имя еще до рождения. Не говоря уже о некоторых других… неурядицах. — его взгляд задержался на Генри, который, к его чести, не отшатнулся, как многие другие. — Генри… я, наверное, должна объяснить… — Эмма поджала губы, пытаясь подобрать нужные слова. — Он мой отец, не так ли? — Генри спросил: — Ты солгала мне о том, что он был пожарным. — Ты сказала ему, что я пожарный? — на лице Румпельштильцхена появилось выражение ликования: — Великолепно! — Тогда я еще не знала, что он твой отец. Я просто знала, что он взрослый мужчина, и не хотела, чтобы у тебя все было еще более запутанно, чем уже есть. — Но вы же не были парой или что-то в этом роде…? Эмма рассмеялась: — О боже, нет. — Это было… непросто. — сказал Румпельштильцхен. Генри сделал паузу, изучая лицо Румпельштильцхена. — Послушай Генри, я знаю, что тебе нелегко это принять, — вздохнула Эмма, — но я все исправлю, обещаю. — На самом деле в этом есть большой смысл, если подумать. — Я рад, что все улажено, — Румпельштильцхен указал на дверь, — почему бы тебе не пойти и не сказать всем, что Эмма проснулась и что стражники должны прийти и арестовать меня. Генри кивнул и вышел, поняв, что его родителям нужно побыть наедине. Румпельштильцхен покачал головой и снова ухмыльнулся: — Умный мальчик. — Да. Мне нравится думать, что он растёт похожим на меня. — Тебе хочется так думать, не так ли? — Уж точно не на тебя. — Почему ты так думаешь? — Он хороший человек. — Мисс Свон, вы меня ранили. — Еще в Сторибруке я сказала тебе, что любому союзу между нами придет конец, как только Злая Королева будет повержена. — Эмма встала с кровати, по-прежнему представляя собой силу, с которой нужно считаться, даже если на ней была только ночная рубашка. — Нашему союзу конец. И так оно и есть. Так и будет». — Это то, что ты хочешь? — спросил Румпельштильцхен, раскрывая руки в знак доброй воли. — Если ты бы сидел в тюрьме, в мире все было хорошо. — Если бы в мире все было хорошо, Генри, возможно, не существовало бы. — Не притворяйся, что тебе есть дело до кого-то, кроме себя. — Не я ли сейчас разбудил тебя от вечного сна? — возразил он, переводя взгляд с Эммы на дверь и обратно. — Я удивлен, что ты рассказала ему. — Он заслуживал того, чтобы узнать эту правду. — Да, заслужил. — Румпельштильцхен посмотрел в окно и поднял брови: — Полагаю, мне пора идти. Не хотелось, чтобы уже разыскиваемого меня, поймали. — Ты желанный мужчина для разыскиваемого. — Немногие назвали бы меня желанным… или мужчиной, если уж на то пошло. — Сегодня я щедрая на… комплименты. — Превосходно. — поклонился он с драматическим размахом. — Эмма Свон. — Румпельштильцхен. Он взял ее руку и поцеловал, а затем перевернул, чтобы оставить еще один поцелуй на ее ладони. Эмма даже не вздрогнула, а лишь вежливо кивнула, когда он снова выпрямился, а его глаза снова устремились к двери: — Генри. Генри вошел в комнату с виноватым видом: — Простите. Румпельштильцхен рассмеялся странным и высоким смехом, а Эмма просто покачала головой и улыбнулась. — Наслаждайтесь своими новыми жизнями, — сказал он. — и если я вам когда-нибудь понадоблюсь… — Не понадобится. — твердо сказала Эмма. — Ну что ж, возможность всегда есть. И с этими словами он просто вышел из окна, вежливо закрыл его за собой и сошел с выступа. — Мы примерно на восьмом этаже. — сказал Генри после минутного молчания. — Что-то мне подсказывает, что с ним все будет в порядке. — сказала Эмма, а затем посмотрела вниз и простонала: — Кто меня в это нарядил? — Мы должны пойти и сообщить всем, что ты проснулась! — Генри усмехнулся: — Наконец-то все снова в порядке. — Да… наверное, так и есть. Генри заметил, как Эмма бросила взгляд в сторону окна, но не стал это комментировать. В конце концов, если у них все закончилось благополучно, это не значит, что больше не будет приключений. А у него было предчувствие, что его семья переживет еще немало приключений.