Пролог

      Оборотни.       Диагноз — хуже не придумаешь.       Магическое сообщество смотрит на оборотня так, будто он уже совершил преступление. Просто потому, что однажды его укусили.         Волшебники обходят его, как прокажённого. Смотрят — как магл, впервые увидевший привидение. Только оборотень не умер. Он ещё жив. Но существует словно призрак.        Незамечаемый и игнорируемый.       Отказано в работе. Запрещено жить в уже населённой местности. В некоторые заведения вход закрыт — без объяснений, по одному взгляду на фамилию в реестре.       Логично было бы предположить, что за это положена хотя бы компенсация. Нет.       Каждое полнолуние кости ломаются изнутри, одна за другой, по очереди, и собираются заново в чужой форме. За неделю до и неделю после просыпаются инстинкты. Тео однажды очнулся на полу собственной спальни с разодранными в кровь костяшками и не помнил, что ему снилось. С тех пор он боится собственной постели.       Вспышки агрессии приходят внезапно. Они не зависят от настроения, уровня возбудимости или обычной усталости. Могут настигнуть даже во время сна. Поэтому браки с оборотнями — редкость. А укрывательство наличия ликантропии — уголовная статья.       Общество можно понять в их предубеждениях. Трудно понять другое: с момента изобретения аконитового зелья, помогающего сохранять человеческое сознание после обращения, никто не двинулся дальше. Вероятнее всего, даже не пытался. Пара несчастных, может, и пыхтит в подвалах Министерства над вакциной, получая за это зарплату, но в целом — положение плачевное.       Пятнадцать процентов среди мужчин, одиннадцать среди женщин, — Тео знал эти цифры наизусть. Полноценная ячейка общества… До которой никому нет дела.        Не было.       Теодор Нотт был укушен ещё в детстве, в полнолуние. Дальше — как у всех: боль, паранойя, вспышки агрессии. Сам того не желая, Тео сумел разбить почти все отношения, которые у него с кем-либо были.        Дамблдор помог семье Ноттов: скрыл проклятие, помогал Тео переживать полнолуния в Хогвартсе.        Из всех, кто был рядом, остались двое: Блейз Забини и Теренс Хиггс. С Хиггсом всё было гораздо сложнее. А Забини… Забини оказался терпеливее прочих, потому что почти плыл в той же лодке.       Его мать была чёрной вдовой, но вовсе не по своей воле. На ней было родовое проклятие: мужья умирали один за другим, но самое страшное — если она не выйдет замуж в течение года после смерти очередного мужа, то умрёт сама. Она отчаялась настолько, что однажды просто отключила в себе человечность. Отреклась от любви, от вины, от сострадания. Выучилась обольщению и стала выбирать исключительно богатых мужчин — чтобы от проклятия была хоть какая-то польза.       Блейз вырос на этом. С самого детства он был помешан на алхимии, целительстве, тёмных артефактах, на всём, что могло дать ему ответ. Это была вся его жизнь. И это же сделало его терпимым к любому, кто носил на себе чужое проклятие. Включая оборотней.       Со временем и не без помощи Блейз разгадал проклятие матери, наконец исцелив её. И с той же одержимостью взялся за ликантропию, теперь ради друга.         Война отвлекла его на продолжительное время… Но после победы над Волан-де-Мортом он вернулся к работе. А после суда над Пожирателем смерти Ноттом-старшим — усилил рвение. Ведь на том суде вытащили всё: двойную игру, связь с Орденом Феникса, мотивацию, тайны семьи. И в том числе — недуг Тео.        Его сразу зарегистрировали в Министерстве, поставив на учёт. В школе от него начали шарахаться не только студенты, но и преподаватели. И его жизнь стала нестерпимей прежней.         Блейз не отвернулся. Вместе со своей подругой-однокурсницей Арией Старс, разделявшей его интересы и владевшей мощным тёмным артефактом, они взялись искать решение. Обоим было не всё равно.       И нашли.        «Адуляр, лунный камень — относительно редкий минерал группы калиевых полевых шпатов, разновидность низкотемпературного ортоклаза»       «Он получил своё название за сияющие голубые переливы (иризацию), причиной которых является тонкопластинчатое строение минерала»       Тео потом выучил про него всё.        Римляне считали, что это лунный свет, обращённый в кристалл. Этот минерал был очень чувствителен и восприимчив к магии… И Арии пришла в голову весьма смелая идея: лунные кольца. Она предложила заколдовать их с помощью своего артефакта так, чтобы они поглощали лунный свет, делая носителя невосприимчивым к полнолунию.       К Рождеству седьмого курса Забини сдержал слово. Тео получил кольцо — первым из оборотней.         Но к сожалению, кольцо не исцеляло полностью. Стоило его снять — и оборотень продолжал быть оборотнем: снова агрессия, ноющие кости, перепады настроения. И всё же это уже лучше, чем ничего. Это уже что-то… Начало чего-то нового.       Тео был счастлив, получив кольцо, однако душевного покоя всё равно не обрёл. Гнев не ушёл. Решимость — тоже. Поэтому он поклялся после выпуска из Хогвартса посвятить свою жизнь изучению недуга, чтобы избавить от него себя и таких, как он. Окончательно. Любой ценой.         Он решил попробовать.       В процессе изучения проклятия Тео спонсировал создание ещё ста таких колец и отнёс их в Министерство магии.       Однако вместо медали его наградили обязанностью: выделили целый отдел и велели найти в Британии сто оборотней, выдать им лунные кольца и зарегистрировать в документах, что те их получили.       В один из таких дней к нему пришел мужчина. Он был оборотнем с самого детства. Увидев горящие глаза и неравнодушие Тео, он рассказал ему про целое тайное движение оборотней, которое верит в легенду о первородном гене.       Когда-то давно была создана семья первых оборотней. И она была особенной…       Огромные, сильные, смертоносные волки. Кровожадные чудовища, не знавшие пощады. Никто и никогда не видел их в человеческом обличии. Только волками — и в полнолуние, и в другие ночи, и при свете дня.        Считалось, что в определённом возрасте такие люди становятся волками навсегда и уходят жить в леса, скрываясь и убивая людей, питаясь их сердцами. Они могут иметь только одного ребёнка, передавая ему ген с проклятием. А все остальные оборотни появились от укусов первородных и сильно от них отличались как по силам, так и по виду.       И существовало поверье: если убить первородного оборотня, уничтожив ген, — проклятие спадёт, освободив всех.       Но проблема в том, что первородных было почти невозможно найти. А если и доводилось — то невозможно догнать, поймать и убить.        Поэтому со временем образовалось целое течение, некоторая каста оборотней (в которой состояли как волшебники, так и маглы), которые обучались на специальных охотников.       По словам мужчины — им повезло. Недавно во Франции, в Компьенском лесу, наконец смогли обнаружить одного. Охота готовилась через месяц.         Кольца Тео могли бы помочь: в полнолуние волка проще обнаружить, но в обличии оборотней охотники бессильны — даже под аконитовым зельем. С кольцами шансы появлялись.       Поэтому мужчина и пришёл. Ему нужны были кольца для тех оборотней, что сумели скрыться. И он хотел, чтобы Нотт выдал ему необходимое количество без регистрации в ведомостях.       Тео подумал… И согласился, но при условии, что они примут его к себе и обучат, взяв на охоту с собой.        Он хотел увидеть первородного своими глазами. И убить его. Любой ценой.       Так он оказался во Франции.       Так он оказался в Компьенском лесу.       В полнолуние.