IV. Свет ложного солнца

Всюду препятствия, всюду безнадежность.

        Серые будни, лишенные магии и хоть какого-нибудь позитива, выматывали еще больше, чем работа, которую ей удалось найти. Айси никогда не думала, что будет просиживать день за днем в офисе, печатая отчеты, ожидая обед, а за ним и конец рабочего дня. Все благодаря поддельным документам, будь они не ладны. Начальство хотело, чтобы она затерялась в толпе, что ж это она и сделала. Теперь ведьма с утра до вечера сидит в офисе, а остаток дня проводит перед телевизором. Сегодня пятница, значит ей нужно вставать из теплой и уютной постели и идти в этот филиал ада на земле. Ведьма выползла из-под одеяла и, потянувшись до приятного хруста в позвоночнике, направилась в ванную комнату. Нужно было привести себя в порядок. Чища зубы, она оглядела себя в зеркале, взгляд тут же зацепился за метку на шее, что покрылась омерзительными струпьями и не желала, если не исчезнуть, то быстрее зажить, активно сопротивляясь любому магическому воздействию извне. Зима в Гординии была суровой, для других, но ей все же приходилось надевать на себя несколько слоев одежды, чтобы не выделяться среди окружающих. Девушка натянула платье с горлом, воротник которого надежно скрывал безобразное клеймо. Легче было его не видеть - помогало избавиться от нежелательной истерики, что все чаще накрывали ее одинокими вечерами. Уже на ходу застегивая пальто, она вызвала такси и теперь, в ожидании, стояла на улице, подставив лицо снежинкам, нещадно гонимым ветром. Признаться честно, Айси почти потеряла надежду. Она жила здесь уже вторую неделю и каждый день все больше и больше вгонял ее в тоску. Ведьма и представить себе не могла, что будет скучать по простому человеческому общению, по людям, которых еще не могла назвать своими друзьями, но они прочно вошли в ее привычную жизнь. По сестрам, что теперь были частыми гостями в ее снах, на чьих лицах читалось неодобрение, обида и… сожаление? Я правда стараюсь, кричала она каждый раз, рывком выныривая из сна, дрожащая, бессознательно прижимающая ладони к шее, в холодном поту. Айси пристрастилась к сигаретам, выкуривая почти целую пачку в день, такого с ней не бывало никогда. Ей осточертело торчать на этой жалкой планете, ходить на работу, терпеть этих доброжелательно настроенных людей вокруг, будто вылезших из самых слащавых фильмов, она должна была продолжать расследование. Любой ценой. Если Валтор не обманул, то Дарси и Сторми в каком-то борделе, но вот в каком… По одному только Магиксу их было несколько десятков, причем многие из них были подпольными или привилегированными, вход в которые был доступен лишь избранным. Черт, она была готова на все, что угодно, хоть добровольно пойти в рабыни, лишь бы найти их.   — Мисс? Счетчик крутится, — таксист ждал уже давно, наблюдая за странной девушкой из окна машины, — Еще чуть-чуть и я уеду, — для убедительности он пару раз посигналил.         Ведьма молча села в машину, недовольная тем, что ее размышления так грубо прервали. До работы на такси было ехать минут тридцать, на общественном транспорте добрый час, поэтому она предпочитала переплачивать. Айси уставилась на шрамы на ладонях, сжимающих колени, расслабила руки и отвернулась. Чувство тревоги съедало ее изнутри и причину ей найти не удавалось. Валтор мертв, никто не ищет, все-таки хорошо спрятали, расследование продвинулось, но все же что-то было не так. Айси не хотела признавать, но она периодически задумывалась о Флоре, о том, удалось ли ей уйти, хватило ли времени спрятаться. Попытки связаться с Музой не увенчивались успехом - земной сигнал попросту не мог настроиться на магическую волну. Девушка все чаще ощущала себя загнанной в ловушку, все вокруг ощущалось безжизненным, серым, почти убогим. Работа тоже не добавляла красок. Даже сейчас, сидя за древним компьютером и исправляя данные в отчете и краем уха слушая пустую болтовню коллег, она изнывала от скуки, готовая соорудить из провода от клавиатуры петлю и повеситься на кулере, в котором вечно не было воды.   — Айси, а Айси, а почему ты такая хмурая? — Митси. Та еще стерва, но в целом неплохая. В офисе поговаривали, что после того, как ее родители обеднели, она стала терпимее, в это слабо верилось, хоть они и нашли сносный, но все же общий язык, — Слу-у-у-шай, не хочешь у меня зависнуть сегодня?   — Не особо горю желанием, — ведьма скинула руки коллеги со своих плеч и закрыла очередное рекламное уведомление, — У меня есть и свои дела. Кстати, тот сопливый сериал, который ты мне так восторженно рекламировала, оказался полнейшей…   — Не продолжай, — Митси закатила глаза и села за свое рабочее место рядом. В ее руках тут же замелькала пилочка для ногтей, — Ты иногда бываешь такой противной, скуку нагоняешь. Вот что тебе стоит один вечерок провести вне своего логова?   — Если ты заткнешься и сделаешь за меня зарплатную ведомость, то так уж и быть пойду. Только без фильмов про вечную любовь и прочую гадость.         Дом Митси еще хранил остатки былой роскоши. Старенький, но дорогой диван был таким твердым, что Айси быстро перебралась на пушистый ковер и теперь наблюдала за тем, как Митси ругалась с доставкой японской еды из-за забытой позиции, без особого энтузиазма ковыряя рис с овощами. На фоне в телевизоре главы мафии выясняли отношения. Внутри все сжалось от неприятных воспоминаний, да так, что простенький ужин чуть не попросился обратно. По шее прошелся зуд. Она переключила на комедию и попыталась расслабиться. Вечно жить затворницей у нее все равно не получится, хоть как-то социализироваться нужно же уметь. Можно было потренироваться на Митси.   — Держи. Считаю, что выпить в конце тяжелой недели будет самым верным решением. Скоро моя знакомая зайдет, посидит с нами, а то она в своем цветочном магазине совсем зачахла.   — Я думала, обойдемся без компании, — Айси одним глотком осушила полбокала, чувствуя, как дешевое кислое вино разливается по горлу, и закашлялась, — Фу, ну и пойло! Как ты это пьешь вообще?   — А ты думаешь, офисные клерки зарабатывают на какой-нибудь Гран Крю или Шато Марго? — Митси отхлебнула из своего бокала и выжидающе уставилась на сидящую напротив девушку, — Ну? Может наконец расскажешь что-нибудь о себе?   — Не расскажу, — краткий ответ пресек все дальнейшие вопросы, но чем больше они напивались, тем сложнее удавалось держать язык за зубами, даже вино казалось вкуснее, - Я из соседнего городка, Митси, поссорилась с родителями и переехала сюда. Ничего интересного. А ты?   — Я родилась и выросла в Гордении, поступила в институт, вылетела, поступила в колледж и устроилась на фирму к дяде, — девушка задумчиво глядела в потолок и непроизвольно морщилась, — Все как у всех, -  они рассмеялись и продолжили вечер, опустошая стаканы.         Оставаться на ночь у Митси Айси не захотела. Коллега порядком перебрала и несла всякую чушь, став невозможной в общении. Ведьма же была на нервах и не желала испытывать свое терпение. Вызывать такси не стала, решила, что ничего лучше прогулки по ночному заснеженному городу для успокоения ей не найти. Фонари едва освещали улицу, начиналась метель, а она все брела, с упоением подставив под шквал снежинок лицо. Была бы ее воля, то она уже бы шла в одной майке и штанах, лишь бы ощутить приятное покалывание на коже. Чем дольше она шла, тем сильнее становилась метель. Приходилось добираться чуть ли не на ощупь и интуицию. Айси благодарила всех богов, что она в Гордении, а не Магиксе, иначе уже ехала на органы или к богатенькому ублюдку. Сразу же вспомнилось поступление в облачную башню, когда она отстала от сестер и чуть не стала очередной жертвой местного черного рынка. К ней тогда привязалась девушка, на вид ровесница, представилась промоутером, рекламировала спортивный зал, все выведывала, ходила ли Айси в подобные места или нет, хорошо ли все со здоровьем, предлагала чуть ли не пятидесяти процентную скидку на месячный абонемент. Не будь Айси ведьмой, то уже через пару дней ее органы путешествовали бы по Магиксу. Несмотря на это все, в ее душе все еще теплилась надежда вернуться и продолжить свои поиски. Все, что было известно ей, добыто непосильным трудом, осталось в записной книжке, а та - у Валтора в кабинете. Она проводила вечера, по памяти переписывая информацию, но бумаге уже не доверяла, все хранилось в электронном варианте, а флешка, над которой тоже пришлось постараться, чтобы сделать ее менее заметной, надежно припрятана в доме. От мыслей ее оторвало неприятное чувство, ощутимое как резкое падение во сне. Ведьма обернулась. Органы скрутило, а сердце забилось словно барабан. Она моментально протрезвела. За ней кто-то шел. Раньше она не боялась таких пустяков, но последние события заставляли вздрагивать каждый раз, когда мелькало что-то подозрительное. Стараясь не выдавать своего страха, Айси поменяла маршрут и вышла к главной дороге, освещенной фонарями и вывесками, попутно ловя такси, благо ночью хватало тех, кто хотел заработать. Машина резко затормозила перед ней и добродушная женщина предложила подвезти ее.   – В такую метель, да так поздно… Отчаянная ты девушка, — с нотками беспокойства проговорила та вместо приветствия. – У подруги задержалась, думала, смогу дойти пешком, но метель усилилась, решила не рисковать, — ответила Айси, высматривая в окне таинственную тень. Может ей показалось? На пьяную голову и не такое привидеться может, — Пятый переулок, седьмой дом, если вам не сложно.         Ехали они недолго, иногда поддерживая незамысловатую беседу об ужасной погоде, местных магазинах и заведениях, но большую часть в машине была тишина. Женщина едва не оскорбилась, отказываясь от денег, но Айси все же оставила несколько купюр на сиденье, стоило той отвернуться, и выскользнула из машины, растворяясь в метели. Скорее всего ей показалось. Да, точно! Показалось. Она была пьяна, устала на работе, сильная метель, слишком много мыслей в голове. Ведьма едва ли не на ощупь добиралась до своего дома, прижимая к себе сумку с рабочими папками…         Следующие два дня были похожи один на другой, если бы не одно но… Айси все время чувствовала на себе чей-то взгляд, будто кто-то неустанно следовал за ней, наступая на пятки. Она постоянно оборачивалась, искала кого-то в лицах прохожих, чувствовала себя маленькой девочкой, что робела перед незнакомцами. На четвертый день ведьма уже превратилась в сплошной комок нервов и теперь столь же нервно стучала ручкой по столу, невидящим взглядом просматривая очередной документ. Ей все это осточертело! Что она за ведьма раз не может держать себя в руках и поддается панике? Айси буквально заставила себя собраться и закончить дела. С работы она шла уже намного увереннее, с высоко поднятым подбородком. Ее не сломил больной ублюдок, так не сможет и беспочвенная паранойя. Она списывала все на посттравматический синдром, отголоски прошлого, все еще преследующего ее в кошмарах, на защиту психики, на все, что угодно, лишь бы не признаться самой себе, что она реально боится. Боится его, хоть он давно мертв, но память о нем жива и острыми шипами сдавливает голову. Выходя из продуктового со своим привычным скудным набором продуктов, потому что готовить ей было либо лень, либо не интересно, Айси замерла, едва не выронив бумажный пакет.    – Скажи, что я сплю или на меня упала большая сосулька, — как можно беспристрастнее сказала она вместо приветствия, — Иначе я это объяснить не смогу.   — И я тебя рада видеть, — миловидная брюнетка со смуглой кожей в утепленном зеленом пальто на фоне заснеженного города казалась чем-то неземным, будто цветок, распустившийся на склоне горы в метель, — Я думала, что ты меня забыла.    – Такое забудешь, — Айси криво усмехнулась и, перебросив пакет из одной руки в другую, порылась в сумке, — Как я понимаю, мне нужно организовать тебе спальное место.          Вот так, без лишних разговоров, уверток, она пустила Флору в свой дом. Нового человека, фею, хоть ее периодически и передергивало от слишком милого и даже наивного, несмотря на все обстоятельства, в которых та находилась, характера. Фея тут же принялась наводить свои порядки. Не то, чтобы Айси была против, она лишь сидела на стуле в кухне, поджав под себя ноги в пижамных штанах, наблюдая за тем, как Флора хлопочет у плиты. В этот момент ведьма поняла, что она впервые за последние месяцы чувствует что-то похожее на спокойствие. Брюнетка поведала, что рассталась со своим парнем и, чтобы развеяться, решила ее навестить, заодно узнать, как дела и не нужна ли помощь, соединив полезное с приятным.  Ведьма слушала в пол уха, ковыряя овощи в тарелке, она больше пила, чем ела, наконец-то появился повод открыть бутылку виски, подаренного коллегами на «день рождения».    – Почему ты тогда решила помочь мне? — спросила Айси, когда они с феей перебрались в гостиную. Простой вопрос, без тени каких-либо чувств за ним, — Другим ты тоже помогала?   – Мне стало тебя жаль, — ответила она после недолгого раздумья, — За то время, что я там работала, через него прошло не мало девушек, но они не задерживались надолго, либо переходили к его наемникам, либо могли уйти живыми. Обычно я не вмешиваюсь… Ты же зашла слишком далеко, и я подумала, что тебе будет нужна поддержка, — закончила Флора с легкой улыбкой.    Ведьма промолчала, неосознанно коснувшись шеи. Она была искренне рада компании Флоры, но все же та была тенью того прошлого, которое она так пыталась забыть, зарыть голыми руками в мерзлую землю, ломая ногти. В теплых зеленых глазах она видела отражение пережитых в особняке дней. Под действием алкоголя чувство, будто ее окунули в жидкий металл, когда легкие моментально схлопываются, стоит только сделать неосторожный вздох, еще больше обострилось.  Крупная дрожь и табун мурашек по телу, нехватка кислорода, тщетные попытки вздохнуть полной грудью, бешено бьющееся сердце… Она не сразу поняла, что плачет, вцепившись пальцами в ворс ковра, пытается заглушить слезы, молчит, задыхается, делает частые вздохи, но не получает и толики воздуха, ее обнимают теплые руки, от Флоры пахнет корицей и чем-то еще, сознание пытается зацепиться за этот запах, как за спасительный свет маяка. Теперь она упирается лицом в колени, поливая чужую юбку горькими слезами, закрывая голову руками. Есть только она и ее истерика, внезапно накатившая, стоило только увидеть кого-то из прошлого, будто это была последняя капля, переполнившая и без того хрупкий сосуд сознания.  Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Сжатый кулак без разбора бил то по полу, то по ногам феи, что лишь вздрагивала, не прекращая гладить ее по спине.    – Почему так? — сипло спросила Айси, очерчивая подрагивающими пальцами покраснения на колене Флоры, — Почему я? Почему мы?         На эти вопросы не было ответа ни у одной из них. Они вновь оказались на кухне. Айси сидела, сжимая в ладонях чашку с уже остывшим чаем, но пить его уже не хотелось. Ее пальцы непроизвольно тянулись к шее, к грубому, выжженному на коже клейму - знаку собственности Валтора. Шрам почти зажил, но прикосновение к нему все еще было болезненным. Это был якорь, навсегда приковывавший ее к прошлому, даже когда она пыталась жить настоящим, собирая себя по частицам. Приезд Флоры был как луч света, пробившийся в ее уединенное, затворническое существование. Айси не хотела признавать, что рада ее видеть, никогда не признается, но фея была словно луч света во тьме. Они говорили весь вечер, сначала робко, потом все свободнее. Смеялись над какими-то пустяками. Для Айси это было непривычно и страшно - эта легкость, это чувство связи. Она отвыкла доверять, отвыкла чувствовать. Последний год полностью выжег из нее все теплые человеческие чувства. Она знала только, как защищаться, менять маски, собирать информацию. И впервые за столько недель легла спать с странным, теплым чувством, будто жизнь начала налаживаться, будто все еще может измениться, но сон не стал спасением. Ей снился дым. Едкий, удушливый, пахнущий горелой плотью и дорогим деревом. И сквозь дым — его голос. Низкий, властный, проникающий через кости прямо в сознание.   «Ты думала, что сбежишь? Ты носишь мое клеймо, Айси. Оно на твоей коже, в твоей крови. Ты вечно будешь моей»         Она металась по постели, пытаясь вырваться из снов, но они стали реальнее яви. Ведьма снова почувствовала на своей коже прикосновение обжигающих рук, скопление воды в легких, слышала скрип его дорогих сапог, ощущала леденящий ужас безысходности. Ее собственный крик разбудил ее. Она сидела на кровати, вся в холодном поту, сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди. Дыхание перехватывало. Комната плыла перед глазами, и ей казалось, что вот-вот из угла выползет тень и протянет к ней длинные пальцы в темных перчатках, что в любой момент готовы сомкнуться на ее шее, перекрывая спасительных кислород. Истерика накатила внезапно и сокрушительно. Ее начало трясти, слезы хлынули градом, сдавленные, удушающие рыдания рвались из горла. Она обхватила себя руками, пытаясь удержать рассыпающиеся на части осколки своего «я», но это не помогало. Она была снова там. В аду. Беззащитной и сломленной. Айси ненавидела это чувство, ненавидела быть слабой, зависимой, привыкла все решать самостоятельно, быть лидером в любых компаниях, всегда знать, что делать… Но сейчас она не знала, кто она, не знала, что делать. И это било сильнее, чем его руки. Дверь в спальню тихо открылась.   — Айси? — послышался тихий, полный тревоги голос Флоры.         Айси даже не смогла ответить. Она лишь забилась в угол кровати, подальше, отчаянно пытаясь стать меньше, незаметнее, спрятаться. Она чувствовала себя такой слабой в этот момент, будто ей вновь пятнадцать лет и она переживает первый и последний болезненный разрыв в своей жизни. Флора не бросилась к ней, не начала задавать вопросы. Она замерла на пороге, дав глазам привыкнуть к темноте, и все поняла без слов. Она видела эти приступы слишком часто, еще у других девушек. Тихо, почти неслышно, она подошла к кровати и опустилась на колени рядом, чтобы быть на одном уровне с Айси, а не возвышаться над ней, словно приручая дикое животное.   — Айси, это я, Флора, — ее голос был тихим, ровным, якорем в бушующем море паники, — Ты в безопасности. Ты в своей квартире. Он мертв. Помнишь? Ты его убила. Он не найдет тебя.   Айси лишь мотала головой, превратившись в болванчика, закрыв глаза, пытаясь стереть ужасные образы.  – Не трогай меня… пожалуйста… — выдохнула она, ожидая, что любое прикосновение принесет боль.   – Я не буду, — немедленно ответила Флора, — Я просто побуду здесь. Я никуда не уйду.   Она осталась сидеть на полу, обняв свои колени, и начала тихо, монотонно рассказывать о чем-то незначительном — о том, как училась в Алфее и всегда ругалась с соседками, что жаловались на ее растения, о Гелии, прошлых отношениях, жизни на Линфее. Ее голос был живым, реальным, осязаемым. Он пробивался сквозь кошмар, как луч сквозь толщу воды. Медленно, очень медленно, дыхание Айси начало выравниваться. Дрожь пошла на убыль. Она рискнула открыть глаза и увидела Флору — сидящую на полу, в кругу лунного света, смотрящую на нее не с жалостью, а с пониманием и такой бездонной, тихой грустью, что в груди у ведьмы что-то сжалось.  – Прости… — прошептала Айси, ее голос был сорванным и хриплым. Она никогда не извинялась, — Я… эти воспоминания… они как живые…   – Тебе не за что извиняться, — мягко, но твердо прервала ее фея. — Не за что.         Их взгляды встретились. В темноте, наполненной отзвуками ужаса и облегчением, что кошмар отступил, что-то перевернулось. Внезапно Айси осознала, как отчаянно она хочет не просто присутствия, а прикосновения. Но не любого. Ее. А Флора, глядя в ее полные слез, испуганные глаза, увидела не жертву, а невероятно сильного человека, который, несмотря ни на что, продолжает дышать. Даже сильным людям нужна их личная минута слабости. Она медленно, давая той время отпрянуть, протянула руку, не чтобы обнять, а просто — положить свою ладонь рядом на одеяло. Жест доверия. Предложение. Айси замерла, глядя на эту руку — ту самую, что много раз залечивала ее раны. Руку, что вывела ее из тьмы, помогла сбежать. Дрожащими пальцами она коснулась чужой руки, ощущая ее тепло. Потом осторожно положила свою руку в ее. Пальцы Флоры мягко сомкнулись вокруг ее пальцев. Это прикосновение было не похоже ни на что, что ведьма знала раньше. В нем не было боли, власти, одолжения. В нем была тишина. Понимание. И что-то и еще, трепетное и новое, что затопило ее. Они не говорили ни слова. Они просто сидели так в темноте — одна на кровати, другая на полу, — связанные тихим прикосновением рук, под которыми зарождалось хрупкое, бессознательное чувство, способное стать их спасением… или новой погибелью…         …Воздух в комнате был густым и сладким от запаха дешевого вина и их общих воспоминаний. Они пили прямо из горла, сидя на полу, прислонившись спиной к дивану, и с каждой глоткой стены вокруг Айси становились все тоньше. Они выпили слишком много, уже давно потеряли счет. Вино размораживало ее изнутри, растапливая лед, которым она так тщательно окутала свое сердце. Рядом смеялась Флора — ее смех был легким, как звон стекла, и таким же хрупким. Говорили о прошлом. Только теперь это были не истории про боль и страх, а тихие, почти нелепые воспоминания о крохотных моментах счастья каждой из них. Очередная бутылка опустела, слова сменились длинными, тягучими паузами, а взгляды стали цепляться друг за друга и не отпускать. В голове у Айси гудело, и единственной ясной мыслью было жаркое, навязчивое желание прикоснуться, стереть ту последнюю дистанцию, что отделяла их прошлое от их возможного будущего. Это точно была не любовь, лишь желание раствориться в ком-то, почувствовать тепло, которого ей так не хватало, забыться. Ведьма двинулась первая. Резко, почти по-хозяйски. Ее движения были немного деревянными от выпивки, но решительными. Она не потянулась к фее для поцелуя. Нет. Она взяла ее за руку, подняла с пола и, не говоря ни слова, повела в спальню. Ее взгляд был прямым, темным, полным немого вопроса, на который Флора, едва стоящая на ногах, вся вспыхнув, ответила лишь кивком и доверчиво сжав ее пальцы. В комнате было темно. Свет от уличного фонаря падал полосами на кровать. Айси остановилась перед ней, все еще держа Лиру за руку, будто собираясь с мыслями. Ее собственная холодность, ее броня, вдруг стала ей ненавистна. Но она не знала как быть другой. Она знала только один способ что-то делать — брать на себя ответственность. Контролировать.   — Ложись, — сказала она, и ее голос прозвучал грубее, чем она хотела.         Флора послушно легла на спину, выгнувшись кошкой, ее глаза сияли в полумраке, широко открытые, полные ожидания и трепета. Ведьма смотрела на нее сверху, на это прекрасное, открытое лицо, и ее охватила странная, всепоглощающая решимость. Она сделает ей хорошо. Она должна. Айси нависла над ней, усаживаясь ниже талии, сжимая бедрами. Ее пальцы потянулись к пуговицам на блузке. Сама раздеваться она не собиралась. Сначала блузка, потом юбка. Она обнажала фею медленно, касаясь ее только кончиками пальцев, избегая ласк.   — Айси… – прошептала она, но та не дала ей договорить.   — Молчи, — тихо приказала та, наклоняясь.         Ее губы нашли сначала не губы Флору, а уголок ее рта, потом скулу, веко. Ее поцелуи были не нежными, а исследующими, требовательными. Она как бы метила территорию, хоть и старалась быть нежной. Руки, наконец, коснулись обнаженной кожи, и Флора вздрогнула от прикосновения, обдавшего холодом. Она водила ими по ребрам, животу, бедрам, изучая каждую клеточку, каждый вздох, каждую судорогу, которую вызывала. Она училась. И она наблюдала. Каждое движение, каждый стон феи тщательно фиксировался в ее сознании, чтобы повторить, чтобы усилить. Она хотела дарить удовольствие, будто выполняла сложную боевую задачу — с максимальной эффективностью и самоотдачей. Не могла расслабиться. Айси вновь нашла ее губы. Впилась поцелуем. Флора активно отвечала на ее зов, прижимаясь к ведьме всем телом. Ее губы спустились ниже, к груди, язык прошелся по затвердевшему соску, без нежности. Сначала это был легкий укус, заставивший Флору вскрикнуть, и лишь потом — ласка, успокаивающая боль.   – Ты такая… красивая, — вырвалось у Лиры в момент затишья, ее голос был сдавленным и страстным.         Ведьма лишь покачала головой, заставляя ее замолчать снова. Она не могла вынести слов. Слова были опасны. Они могли все разрушить. Дело — вот что имело значение. Она двигалась ниже, отталкиваясь от мыслей, от страха, от всего, кроме вида тела феи, изгибающегося под ней. Когда ее пальцы нашли влажную теплоту между ног Флоры, та застонала, глубоко и прерывисто. Айси не искала собственного удовольствия. Ее собственное тело было сковано льдом, и его нужно было растопить. Все ее существо было сконцентрировано на одной цели — довести фею до края. И она делала это с упорством и жесткостью, то погружая пальцы едва ли не до костяшек, то вынимая почти полностью лишь для того, чтобы вонзить их вновь, пока пальцами второй руки медленно массировала клитор. Ее губы осыпали поцелуями шею, плечи, грудь. Ее пальцы были настойчивы, ритмичны, почти безжалостны в своей целеустремленности. Флора стонала, не сдерживая голос, прижимала ведьму к себе, обвив ногами, шептала на ухо ее имя. Когда та наконец замерла, потом вздрогнула и обмякла, вскрикнув от пронзившей ноги дрожи, Айси медленно отвела руку. Она дышала тяжело, как после боя. Она смотрела на свою влажную, дрожащую руку, на обессилевшую фею. Она справилась.   — Иди ко мне… – Девушка потянулась к ней, слабая, улыбающаяся, с глазами полными нежности.   Но Айси отшатнулась. Ледяная стена, которую на мгновение пробило, снова сомкнулась. Слишком много. Слишком близко. Слишком страшно. Флора придвинулась к ней ближе. Нежно, не делая резких движений, она коснулась пальцами ее виска, отводя прядь белых волос. Ведьма вздрогнула, но не отодвинулась, ее тело напряглось.   — Дай я… – прошептала фея, ее голос был тише шелеста листвы, — Дай я поблагодарю тебя.         Айси хотела что-то сказать, вероятно, что-то резкое, чтобы отгородиться, но слова застряли в горле. Она видела в глазах девушки не страсть охотника, а бездонную, теплую ласку. И это обезоруживало ее сильнее любой силы. Флора не стала ждать разрешения, которого бы никогда не последовало. Она медленно, давая ей время оттолкнуть себя, наклонилась и прикоснулась губами к ее губам. Это был не жадный поцелуй, а легкий, как дуновение, вопрос. Айси замерла, ее губы оставались неподвижными, окаменелыми. Но девушка не отступала. Ее поцелуи стали такими же мягкими и настойчивыми, как весенний дождь. Она целовала уголки ее губ, ее сжатые челюсти, ее закрытые веки, шепча между поцелуями тихие, бессвязные слова: «Ты так прекрасна… Я так тебя помню… Дай мне… Дай мне показать тебе…» Ее пальцы стянули платье с ведьмы, та не помогала, но и не сопротивлялась. Она была как под гипнозом, парализованная этой лавиной нежности, которой не знала, как противостоять. Когда грудь девушки обнажилась, Флора замерла на мгновение, любуясь ею в скупом свете лампы. Затем она опустила голову и приникла губами к ее соску. Но не так, как это делала Айси — не исследуя и не владея, а с благоговейным, почти молитвенным трепетом. Ее язык обводил ореол медленно, бесконечно нежный круг, прежде чем принять в рот сам сосок, лаская его с такой бережностью, будто это был хрупкий цветок. Ведьма издала звук, похожий на сдавленный стон. Ее тело, всегда собранное в тугую пружину, вдруг дрогнуло и начало медленно расслабляться под этим чарующим, целительным прикосновением. Флора двигалась ниже, отмечая путь мокрыми поцелуями — на ребрах, на напряженном животе, на внутренней стороне бедер. Она была внимательна к каждой реакции, к малейшему вздоху, к непроизвольному движению. Она читала тело своей партнерши, как открытую книгу, понимая ее страх и ее жажду. Когда ее губы оказались у самой цели, Айси резко вскинула руку, пытаясь ее оттолкнуть.  - Я хочу, — прервала, попытавшуюся было возмутиться девушку, фея, глядя на нее снизу своими большими, сияющими глазами. — Я хочу сделать это для тебя… Пожалуйста.         В ее взгляде не было требования. Была лишь просьба. И в этом была такая сила, против которой у Айси не нашлось защиты. Ее рука бессильно опустилась. И тогда Флора подарила ей это. Ее язык коснулся ее с такой осторожной, такой бесконечно терпеливой нежностью, что той показалось, будто она тает. Это не было стремительным штурмом. Это было бесконечным, медленным ритуалом поклонения. Фея ласкала ее неумело, как что-то драгоценное, открывая своими губами и языком сокровенные, спрятанные глубоко под броней пласты чувственности. Лед треснул. Сначала тихо, с единой слезой, скатившейся по виску и впитавшейся в подушку. Она плакала. Не от боли, а от освобождения. От того, что к ней прикасаются не чтобы взять, а чтобы отдать, не чтобы поработить, а чтобы восхищаться. Затем едва слышным стоном, что перерос в более громкие и частые. Ее пальцы вцепились в простыни, бедра приподнялись навстречу ласкам, сжав голову Флоры между ног, ее дыхание стало частым и прерывистым. Когда волна удовольствия накрыла ее, это было не стремительное падение, а медленное, плавное погружение в теплую, целительную воду. Флора не отстранялась, мягко и ласково продлевая ее наслаждение, пока последние судороги не отпустили тело Айси, оставив его расслабленным и безвольным. Только тогда она поднялась и легла рядом, обняв ее. Ведьма не оттолкнула ее, но и не обняла в ответ. Она впервые почувствовала, что быть слабой — не значит быть уязвимой…         Флора уехала так же неожиданно, как и приехала. Айси пришла с работы, и дом встретил ее тишиной, сразу же став неуютным и чужим. Они провели невероятно спокойную и уютную неделю вместе. От Флоры осталась лишь записка, втиснутая в раму зеркала на прикроватном столе. Слова прощания, благодарность за все. Ведьма не ощутила опустошения или грусти. Так и должен был закончиться их маленький роман. Удовольствие, поддержка и ничего более. Она не могла дать фее тех чувств, что та привыкла отдавать и получать. Она на крючке, она холодна и отстранена. Она не хочет связывать свою жизнь с кем либо. У нее есть свои цели и желания и фея в них не входила. Пора было приниматься за работу, отставить глупые мысли и слабости. Пора было вновь погружаться в серые будни.        Открыть дверь удалось не сразу, но все же как только она опустилась на диван и скинула обувь, в блаженстве прикрыв глаза, она чувствовала себя самой счастливой. Последние пару дней после отъезда Флоры, Айси загружала себя работой, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями, все же она привыкла за это время к отсутствию одиночества. Нужно было переодеться и обработать шрам. Спальня встретила ее полумраком, что тут же рассеялся стоило щелкнуть выключателем. Айси было прошла к ванной, но что-то остановило ее, что-то, что выбивалось из привычной обстановки. Шкаф противного нежно-розового цвета, аккуратно застеленная кровать, гора вещей, постирать которые уже неделю не доходили руки, прикроватный столик, букет роз… Розы! Бордовые, перевязанные черной лентой. Она боялась подойти к ним, словно они могли в любой момент обратиться в клубок гремучих змей. Сердце бешено билось. Кровь стучала в ушах. Дрожащие руки коснулись лепестков, невесомо прошлись по колючим стеблям, к бумаге.   Услышь меня, позови меня – я скучаю.   Ведьма подавила крик, откидывая бумагу, чувствуя как она едва ли не обжигает пальцы. Твою мать! Айси вытряхнула из сумки папки с отчетами и, ураганом проносясь по полкам, сметала все нужное в нее, ноутбук со всей силы врезался в стену.   — Джон?! Мне плевать сколько сейчас времени… Потом поспишь, — ведьма судорожно искала флешку под половицами, рассыпаясь в ругательствах в телефон, — Меня нашли. Понимаешь, мать твою?! Нашли. Быстро тащи свою задницу на эту глупую планетку или скинь адрес ближайшего портала, а еще лучше организуй его у моего дома. Даю тебе пять минут!         Флешка надежно спрятана в потайной карман штанов, ноутбук доломан окончательно, розы вместе с запиской догорают в камине. Айси перекинула сумку через плечо и выбежала из дома, на ходу сверяясь с координатами. Нужно было найти ближайший тупик. Спустя несколько минут поисков ей это удалось. Она приложила руку к руне и почувствовала, как органы сплющиваются, а саму ее будто бы перекручивает. Как же она ненавидела порталы – самый худший способ передвижения. Сдерживая рвотный позыв, ведьма огляделась.   — Что за черт? — только и выдохнула она, делая пару шагов назад, — Твою мать…         Она обернулась, с трудом удерживая равновесие. Скалистый берег и колючий ветер не встречались ей прежде. В воздухе пахло солью. Волны накатывали, до нее доносились крики чаек, в спину вонзались соленные брызги- подобие маленьких игл. Айси сделала глубокий вдох и достала телефон. Связи не было. Очередная насмешка от удачи. И как ей теперь выбраться отсюда? С противоположной стороны, из-за скалы появилась тень. Она приближалась и сквозь расстояние от нее чувствовалась явная угроза. Ведьма встала в боевую стойку и как раз вовремя. Тень, оказавшаяся мужчиной в капюшоне и маске, сделала выпад в ее сторону, и Айси, едва успев, бросилась влево, уворачиваясь от потока огня. Температура вокруг нее поднялась на несколько градусов. Оставалось надеяться, что ее сил без долгой практики хватит если не на победу, то на достойное поражение. Ведьма взмахнула рукой, призывая стужу, что вилась вокруг нее, образуя природный щит, а за спиной уже вовсю трещало море, под действием мороза превращаясь в толстые льдины, что стремились к ее противнику, чтоб лишь единицы из них могли прорваться сквозь струи пламени и то пролететь мимо, даже не задевая. Мужчина тем временем приближался, выплескивая энергию – оставалось только уворачиваться. Айси пропустила очередную атаку и не успела выставить щит - ее отбросило волной стихийной энергии и она упала в море, попыталась сразу же встать, но тяжелый сапог пригвоздил ее к дну. Вода тут же наполнила легкие, обжигая солью, когда она сделала судорожный рефлекторный вдох. Воздух заканчивался, по вискам било болью. Сестры - последнее о чем она успела подумать, прежде чем отключиться. Мужчина закинул девушку на плечо, будто та ничего не весила, свободной рукой подхватил сумку и шагнул в образовавшийся портал.         Лучше бы она не просыпалась. В носу, казалось, до сих пор стоял запах соли, а легкие жгло. Айси с трудом подняла тяжелую как чугун голову и приоткрыла глаза, справляясь с головокружением. Комната двоилась, но все же она смогла разглядеть очертания мебели. Знакомый интерьер. Нет. С ним все кончено. Руки, связанные над головой, затекли.   — Твою ж мать… – выругалась ведьма, дернув руками, — Только я так могу…   — Признаться честно, тебя хорошо спрятали, — голос резанул по ушам и заставил сердце пропустить удар, — Нелегко было найти, но все же я справился с этой задачей, все же у нас еще остались незаконченные дела.   — Я сплю. Точно сплю. Нет-нет-нет! — Айси замотала головой, сдерживая крик ярости и боли. Не малых усилий требовалось, чтобы вернуть самообладание, — Я думала, ты сдох, — наконец выдохнула она.   — Разве? — усмехнулся маг, выходя из тени. Он был полон сил, — Мне не стоило особых усилий, чтобы тебе подыграть. Как же прекрасно ты выглядела, кромсая меня. Не думала податься в актрисы? С руками и ногами оторвут, — он приблизился к ней, накрывая губы ладонью, не дав едкому слову вырваться наружу, — Знаешь, я думал, что ты заляжешь на дно после такого представления, но ты продолжила копать под меня, не замечая, как роешь себе могилу. Тут уж я не смог удержаться и не увидеть тебя еще раз, но ты не бойся, я не злопамятный… Сильно мучить не буду.   — Да пошел ты! — хриплый смех, на грани истерики, вырвался наружу, пока его не сменил такой же хриплый кашель, — Сука ты, Валтор, даже умереть по-человечески не можешь. Где же таких тараканов штампуют… И как же ты меня нашел?   — Это было не так уж и легко, — мужчина пропустил ее слова мимо ушей, — Мои ребята отследили тебя по звонкам. Ума не хватило сим-карту поменять? Но ты не переживай, биографию подтерли, будто тебя никогда и не существовало, так что твои тебя не найдут, как бы не старались. Я так и знал, что небольшой фокус с розами способен быстро выкурить тебя из норки.   — Прости сердечно, руки заняты, похлопать не могу. Может, развяжешь, и я окажу тебе честь? — привычный обмен колкостями, будто и не прошло столько времени, — Слушай, мы все же взрослые люди, давай не будем разводить полемику, все обсудим и разойдемся, как в море корабли, могу даже из себя извинения выдавить. Честно-честно, — для убедительности она невинно похлопала ресницами.         Валтор лишь хмыкнул и встал, заходя за спину ведьмы. На восстановление ушло не так много времени, как все думали. Все-таки пригодились руны регенерации. Он искал эту суку долго, даже слишком. Начал лично сразу, как смог встать с постели, а приказ отдал еще раньше. Она опасна для его репутации. Пока сплетни удается сдерживать, но скоро шушуканья за спиной не избежать. Его, одного из сильнейших магов, предводителя клана, наводящего ужас на Магикс, заколола какая-то стриптизерша, что даже не получила диплом ведьмы. Маленькая, назойливая дрянь. Вечно крутится под ногами. Сама не понимает, в какую игру ввязалась. Он такого не прощает. Огрон советовал убить сразу и выставить фотографии в темном интернете, зная, что та организация, на которую она работает, уж точно увидит их, да и враги с завистниками тоже, но так было бы просто. Слишком просто. Маг хотел видеть ее страдания, чувствовать в своих руках рваные нити ее угасающей жизни, кромсать на кусочки, извести, уничтожить ее мозг, а затем и тело.  Валтор вновь оказался перед ней, протянул ладонь, сжатую в кулак.   — Ты не усвоила прошлый урок, — вкрадчиво, ядовито прошептал он, заставляя напрягать слух, – Думаю, нужно преподать тебе новый, — его ладонь разжалась.