Часть 22

*** - Я рассказал вам вкратце свою историю, что вы думаете, доктор? - ближе к концу сеанса Дрим решил быстро пересказать всë то, что было с ним в детстве. Саенс сидел спокойно и сосредоточенно, внимательно слушая и анализируя. - Из того, что я услышал, могу сделать вывод, что вы сильно романтизируете своë детство, - Но, как я могу его романтизировать, если это был мой самый счастливый период жизни? После него всë и началось.... - нервно ëрзая на кресле, светлый начинает нервничать и мяться. - Видишь ли... Неверное, мне не стоит этого говорить, но почти все проблемы идут из детства. Твой страх одиночества и панические атаки могут быть связанны с каким-то воспоминанием (или воспоминаниями), которые не дают вам спокойно жить в данный момент, - Я всегда считал, что страх одиночества связан с тем, что я оказался совершенно один, поэтому меня так трясëт каждый раз, стоит кому-то меня покинуть, - чуть более задумчивый, но по прежнему нервный тон говорил о недоверии Дрима к такой теории. - Но разве вы сейчас одиноки? У вас, как я знаю, есть друзья, что-то вроде опекуна... Но и брат... - светлый погрузился в ещë большее забытьë. Если так подумать, он далеко не одинок, тогда почему его так трясëт каждый чëртов раз, стоит кому-то отойти от него? - Возможно... Мне сильно потакают. Не оставляют одного, вот мозг и привык так реагировать на отсутствие людей вокруг, - Да, но не думал ли ты, что сам себя так настраиваешь? Возможно, в твоëм прошлом куда больше тайн, а мозг намеренно их скрывает от тебя, чтобы окончательно не сойти с ума, - звучало очень похоже на правду, но... - Всë таки, от чего началась моя фобия, если это не страх одиночества... - Ты немного путаешься. Страх и фобия - разные вещи. Одно вытекает из другого, так и с твоей ситуацией. Скорее, мозг намеренно не хочет оставаться наедине с собой, ведь под маской, которую обычно надевают люди для общества, проще всего спрятать собственные переживания и то, что ты намеренно не хочешь знать, - Вы так говорите, словно из одного сеанса поняли всë, что я не мог развидеть долгие годы. Даже если всë так, неужели в моëм прошлом мой милый брат-близнец окажется монстром, и сознание намеренно скрывает это от меня? - недоверие переросло в раздражение. Казалось, Саенс и сам не рад таким выводам. - Я дам лишь один совет, видьте в людях не прошлое, а нынешнее. Я не отрицаю, вы с братом могли быть очень близки в детстве, но прошло время, вы точно не можете сказать, что за человек перед вами, - наверное, это было предзнаменование, которое Дрим благополучно проигнорировал... Вот идиот... ** И всë же, кто такой Найтмер? Если вспомнить по воспоминаниям, то это спокойный и очень тихий парень, которого не трогай, и он никого не тронет. Всегда засиживался в библиотеке, всë знал и обо всëм рассказывал. Его не любили, ведь тот был «неправильным» ребëнком. Так о нëм говорили сверстники. Их мать в них души не чаяла, любила и восхищалась каждым. Возможно, еë любовь к детям была столь велика из-за болезни. Она понимала, что долго не проживëт и старалась отдать всю любовь, что у неë была и разделить поровну. Дриму всегда покупались разные игрушки, брату энциклопедии... Ботаника... Ему очень нравилась ботаника и астрономия и динозавры... Но, подождите, было ещë что-то связанное с растениями. Почему блондин не может вспомнить что? На языке крутится... Но вспомнить невозможно. Может, это и есть... То самое воспоминание? ** Тяжëлый вздох испустил золотоглазый, когда смог вновь ощутить своë тело. Перед глазами плыло, а в голове было пусто, хотя только недавно он о чëм-то рассуждал. Под телом мягко, даже слишком для его постели. Медленно, он смог подняться, ощущая предательский писк в ушах и видя чëрные круги перед глазами. Всë плывëт. Руки немного подрагивают, но онемения нет. Когда зрение пришло в норму, стало ясно, что это не его дом... Стены угрожающе серые, обставленна комнатушка не густо, но на другой стороне еë виден стол, на нëм что-то лежит. Чуть лучше сосредоточившись, светлый понял, что это альбомы... Рядом стояли фоторамки, лежащие какие лицом вниз, какие поставленны ровно. Казалось, что кто-то усиленно вставлял каждую из фоток в рамку, но в один момент психанул и оставил всë, как есть. Вопрос лишь в одном... Почему кто-то вспылил? Точнее, почему Найтмер... Оглядев себя и пошарив по телу ещë не окрепшими руками, Дрим осознал, что находится не в своей одежде. Пижама, будь она проклята! Та самая, в которой спал блондин в первый раз в доме у близнеца. Вот только... Эта комната - точно не его квартира. Не было у того такой маленькой комнатушки, да и пахло здесь как-то по-другому. То ли елью, то ли странной влажностью, в обычной квартире такой странной плохладной свежести не добьëшься ни одним освежителем, а по памяти в жилище у Найтмера была настолько новая мебель, что от неë ещë пахло магазинной новизной, резиной, пластиком... Тогда, где он находится? В памяти всплыл момент, когда брат говорил о домике, если они там, то дело плохо. Да, он отправил Риперу сообщение, но как они будут искать его? Если вообще начнут искать... Почему-то было какое-то странное ощущение отчаяния. Несмотря на то, что ещë ничего не началось, для Дрима всë закончилось ещë в тот момент, когда его обмякшее тело упало на постель. Его предали, использовали, просто посчитали вещью. Тяжкое положение дел и понимание, что ещë ничего на близнеца могут и не накопать, заставляло всë глубже уходить в дебри сознания. Странно, он один, но сейчас ему это нравится. Лучше уж он будет здесь в полном уединении, чем увидит этого человека вновь. Но... Мозг будто бы стал работать на 200%, светлый заметил за собой странную и несвойственную ему наблюдательность и быстрые соображения что к чему. «Неужели это из-за того, что я один? Может ли быть, что мозг начинает работать из-за этого лучше?» - если на деле он такой сообразительный, а из-за людей вокруг резко становился частью стада, то почему каждый раз, когда он оставался наедине до этого, его бросало в дрожь и панические атаки настигали его? Было бы логичнее, если сейчас блондин задыхался от страха и истерики. Но почему он так холодно спокоен? Или же всë как раз наоборот, и он сейчас в сильной стадии шока, поэтому-то и ведëт себя несвойственно. Будто бы чувствуя спокойствие, тяжëлые шаги приближаются к двери, заставляя сердце забиться куда чаще. Ну вот надо же ему всë испортить! В двери проворачивается ключ и в комнату спокойно входит причина всех страданий Дрима. Он выглядит очень даже спокойно, выспавшийся, да и одежду поменял. Сколько времени прошло с его отключки? - Я рад, что ты нашëл силы подняться и дождаться меня, братец. Мне жаль, что я оставил тебя одного, - голос не казался притворным. Неужели этот псих не понимает, что натворил? Его, конечно, лучше не провоцировать, но хотелось так много спросить. Но лучше молчать. Тяжëлой походкой он подходит к кровати, а хладнокровие Дрима с каждым шагом куда-то улетучивается. Его щëки вспыхнули, руки задрожали и подкосились, а взгляд с ненавистного стал боязливым. - Почему ты молчишь? Разве не хочешь ничего от меня узнать? А, может, хочешь продолжить разговор о мафии и твоëм ненаглядном? Я думаю, тебе уже не нужно разжёвывать, кто к этому причастен? - светлый отползает от фигуры рядом с ним, но тот резко схватывает близнеца за лодыжку, из-за чего блондин громко вздыхает, ощущая странную боль. «Он что, сломал мне ноги?» - подобная теория навряд ли верна. Всë же, это бы почувствовалось сразу же, но то, насколько больно было ощущать чужую руку у себя на ноге, можно было сравнить разве что с сильным давлением на только-только появившийся синяк. - Ты... Убил его? - голос был жалок и слаб. Хрипотца исказила его до неузнаваемости, от чего золотоглазый схватился за горло, в попытке его прочистить. - Нет, но я был тем, кто приказал это сделать, - ногу до сих пор не отпускали. Кажется, от него что-то хотели. - За что? - глаза Сна светились святой невинностью и отчаяньем. Казалось, вся тëмная натура человека напротив отражалась в столь чистых омутах души младшего. - Ну как же, братец. Он был моим подчинëнным. Как я уже упоминал, когда надежды на законы нет, подключаются мафиозники, которые готовы помочь, за скромную плату, - И он... Не отплатил? - смешок со стороны близнеца казался ещë страшнее наведëнного дула пистолета. Он резко дëрнул ногу Дрима, от чего ослабшие руки окончательно перестали держать владельца, а массивное тело прижало его к кровати, кажется, наслаждаясь тем, что доводит бедолагу до истерики. - Ох... Нет, братец, он был моим лучшим солдатом, пока не влюбился, - зрачки Мечты сузились. Значит, всë таки, он виноват в гибели любимого человека. - Не стоит винить себя. Не было бы тебя, нашëлся бы кто-то другой. Но... Твой «любимый» остался верен тебе до конца. И меня это так злит... - О чëм ты? - Знаешь ли, зачем была нужна печатка? - был виден лëгкий отрицательный кивок. - Он должен был подписать соглашение об официальном уходе из организации, - бровь младшего приподнялась. Неужели они не хотели его отпускать, и убили того? - Но условием его свободы было лишь одно... Он отдаëт свою единственную драгоценность в качестве платы за моë время, - единственная драгоценность? Если Дрим правильно понимает намëк... - Да, брат, он должен был отдать мне тебя, - мороз пробежался по коже, а на глазах, наконец, появились первые крупицы слëз. - Он поставил свою подпись, но эта тварь украла печатку, которой нужно было поставить печать об действительности документа. Она была у Даста в единственном экземпляре... И эти идиоты еë проебали! - когда голос старшего был повышен, светлый уже не обратил внимание. Его трясло и он не понимал от чего: то ли от осознания, что его, как раба, могли отдать в лапы этому монстру или то, что несмотря на старания Кросса, он всë равно здесь. Его жертва была напрасной? Ну уж нет! - Дрим, прошу, не плачь зря. Твои нервы расшатанны, я помогу тебе прийти в себя. Саенс сможет тебя убедить, что жить со мной, не такая уж и плохая перспектива. Но... Прошу, не делай глупостей, - но он не слышал, в голове стоял лишь звон, а перед глазами пролетали отрывки из прошлой, ещë счастливой жизни. То, как они с Кроссом познакомились, как медленно нарушали рамки дозволенности «просто друзей» и как жили вместе, как были счастливы. И всë это разрушил он... Эгоист, считающий, что способен распоряжаться жизнями других людей. Тот, кого не должно быть в его жизни, того, кто лучше бы не появлялся... - И что дальше...? Думаешь, я прощу тебе это? Тебе кажется, что чужие жизни - пустяк, что ими можно распоряжаться, как вздумаешь!? - Не повышай голос, Дрим, ты сильно себя калечишь. Лучше смирись, его больше нет и никто не посмеет встать на пути того, кто управляет. В лапы легавым попадаются пешки, верхушка же никогда не попадается, - Киллер... Даст... Кто ещë был замешан в этом деле? - спокойная улыбка на лице Найтмера растянулась слишком широко. Кажется, он одобрял такое любопытство. - Даст был послан, как работник, чтобы показать Кроссу, что мы о нëм не забыли. Во время его последнего застолья подошëл к нему так же Даст. А вот всю грязную работу делал одержимый Киллер... Он ненавидел его даже больше, чем я. Планировалось, что они заберут у него украденную печатку и отвезут на свиноферму одного моего подчинëнного - Хоррора. Всë должно было быть выставленно, как побег криминалиста, из-за угроз. Я бы пришëл утешить тебя и ненавязчиво и без сопротивления сделал бы своим... - трясущиеся руки, упирающиеся в грудь, несильно обхватили, как бы намекая, что отталкивать нету смысла. - Но всë пошло не по плану. Было сделано решение, что мы пожертвуем Киллером, он должен был засесть в тюрьму на пару месяцев, а мы бы достали его быстро... Но следствие узнало о печатке, ты увидел еë, мог вспомнить и понять, пришлось действовать грубо, - «Так значит, есть что-то, чего я не помню... » - Киллер правда был одержим мной или это очередная уловка? - мягкая улыбка ушла с лица Кошмара. Он смотрел ревностно и грозно. - А тебе какое дело? Лучше прими это всë, как фальш, - странная реакция, но Дрим теперь не удивится даже тому, что его попытаются изнасиловать. Вопросов не убавилось, но голова кружилась от информации и глаза закрывались вновь. Может ли быть, что снотворное действует повторно? - Ты устал, братик, отдыхай, у нас ещë будет уйма времени поговорить...