Часть 28

*** - Босс, задание выполнено, - в учтивом тоне произносит высокий беловолосый парень, чей отчëт должен быть краток и понятен. - Человек, которого вы заказали, вернул деньги с процентами. Не было нанесено ни одной физической раны, воздействие было произведено только моральными пытками, - парень был бездушен, его совершенно не интересовало почему этот человек не возвращал долг или откуда тот достал неподъëмную сумму. Уже давно его воспитали - если человек связывается с бандой, берëт взаймы у криминалистов или просит помощи, вернуть тот должен сполна. Не важно, будет ли он становиться частью организации или просто вернёт деньги. Они подписываются на риск и знают к чему могут привести подобные связи, а значит, если намеренно избегают часа расплатиться, то жалеть их не стоит. Не заслуживают. - Отличная работа, я уже знаю о твоëм успехе. Глядишь и станешь моим любимчиком, - тон у мужчины за столом был холоден, тот был явно чем-то увлечëн. На столе парень увидел рамку, которую раньше не замечал. Кошмар увидел заинтересованный взгляд, и подозвал любопытного к себе. Тот неуверенно подошëл ближе, вставая за спину босса. Впервые на безжизненно бледном и спокойном лице появилась краска, а в глазах страх. - Это мой брат... - пояснил мужчина, непонимая выражение лица парня. На столе в рамочке стояла задрипанная и старая фотография. Кажется, она была чем-то облита, но лица на ней всë ещë читались. Это лицо Кросс не мог перепутать... - Мы расстались ещë детьми, но скоро всë изменится. Я хотел спросить... Не хочешь ли взять это задание на себя? - кровь в жилах беловолосого застыла. Его потрясывало. Теперь он понял, почему босс подозвал его. Это не было откровением или разговором по душам, тот просто хотел дать ему очередную миссию. Кошмар внимательно следил за эмоциями своего подчинëнного, а после, кажется, что-то отметил у себя в голове и продолжил разговор как ни в чëм не бывало, но уже на кое-какую другую тему. Ему не нужно согласие этого парня, чтобы подослать того к близнецу. Но... Он этого всë равно не сделает. - Я хотел поговорить о твоëм поведении... - начал брюнет, внимательно наблюдая за юношей. - У меня какие-то проблемы с выполнением заданий? Я вас как-то разочаровал? - Нет, совсем наоборот... Знаешь, когда твой подчинëнный начинает выполнять все задания идеально, это куда подозрительнее, чем когда тот плошает, - босс встал из-за стола, а Кросс тут же отошëл от него на пару шагов. Это не обозначало, что он боится, просто по правилам подчинëнный должен держать дистанцию и не прикасаться к тому, кто выше его по званию. - Мне кажется, у тебя кто-то появился... Кто-то, ради кого ты готов выполнять все задания на отлично. Только бы не получать наказания и не приходить домой побитым... Ведь поэтому ты начал выполнять задания, связанные с коллекторством. Нельзя бить, можно только давить морально, - Босс... Это... - парня потряхивало, его глаза безумно бегали, в надежде ухватиться за что-то. Он боялся и это нравилось Найтмеру. Он любил доводить даже самых стойких своих подчинëнных до обмороков. - Можешь не оправдываться, я всë знаю и без тебя, - именно в такие моменты начинаются минуты отчаяния, в которые человек готов падать на колени и молить о пощаде. - Я не отправлю тебя на это задание. К нему лучше подойдëт Киллер. Кажется, тот давно положил глаз на моего брата, хотя и видел его только на фотографиях, - лицо подчинëнного на секунду исказилось в гневе и отвращении, но тут же приняло обычное выражение. Кошмар это заметил, как же он любил анализировать мимику подчинëнных, видя их уважение, ненависть, страх... Чужие эмоции казались ему ну уж очень сладкими. - А вот ты... - сердце забилось чаще, Кросс был готов сдохнуть прямо здесь. - Свободен, - с этими словами парнишка вышел из кабинета босса. Не будь он от рождения альбиносом с белыми волосами, сейчас бы точно поседел. Хотя, парочку лет ему теперь можно было добавить. Сегодня его второй день рождения. *** За долгое время, Дрим впервые ощутил всю отчаянность своего положения. И нет, это не из-за рассказа близнеца или от того, что тот с ним что-то сделал. Его перестали пичкать таблетками, и пусть эмоции ещë не пришли в норму и светлый несовсем понимает, что чувствует, периодически из глаз текли слëзы, говорящие о том, что он не в порядке. Где-то блондин слышал, что если вас заперли, то никогда нельзя сидеть на одном месте и нужно двигаться, чтобы мышцы были готовы ко всему. Вот только что делать, если тебя поили всякой пакостью и у тебя теперь нет сил в ногах? Было принято решение хоть немного ходить, чтобы привести мышцы в норму. Походка была кривой, ноги ватные, словно в них отсутствуют кости. Но стоило светлому хоть немного пошуметь, как заявился близнец. У того вообще есть время, когда он не подслушивает его? - Что ты делаешь? - было ясно, что старший спит и видит, как Дрим от него сбегает, поэтому не доверяет ни одному шороху. - У меня появилась возможность ходить, а мои ноги почти мне отказали. Будет неудобно, если при поездке люди увидят, что я хожу как-то странно... - несмотря на логичность мыслей, Дрим дрожал всем телом, после того, как успокоительное перестало действовать, страх к этому человеку возрос, и светлый не мог удержаться. Кажется, его эмоции понимал близнец. Его лицо всегда искажалось в какой-то жалостно отчаянной гримасе каждый раз, когда Сон пытался произнести какое-то слово с тысячной запинкой. Самое странное, что обычно за любую оплошность такие ублюдки причиняют боль, но Кошмар будто бы жил с психически больным. Словно заботился о человеке с деменцией, который забывал его и боялся каждый чëртов раз. То, насколько иногда тот был терпелив и спокоен пугало побольше, чем его гнев. Дрим не знал чего опасаться и как обороняться. Единственное, что старший действительно делал с ним, так это целовал и изредка забирался под одежду. Странно, что с тем, чем меньше на него действовали лекарства, тëмный всë меньше к нему лез. Неужели осознаëт, что окончательно сведëт с ума бедолагу? Как бы то ни было, Мечтатель не мог спокойно смотреть тому в глаза. Ему безумно хотелось упасть в рыданиях, просто задать вопрос «почему»? Зачем было ввязываться в криминальные дела семьи, зачем тому понадобилось искать его, как так получилось, что Кошмар в него влюбился и с чего решил, что если просто появится в его жизни, то не сможет стать еë частью и без всех этих убийств и заговоров? Да, возможно, Дрим слишком многого хочет от слетевшего с катушек психа, но неужели тому действительно показалось, что его могут не принять? Он бы мог принять всë... И то что Кросс криминалист и то, что Найтмер его босс. Возможно, это звучит эгоистично и глупо, но если бы тот не посягнул на его счастье... Да, Сон точно стал сходить с ума. Его точно окончательно убьëт мысль о том, что когда-нибудь это всë могло пойти по другому сценарию. Криминалисты и мафиозники - самые не надëжные партнëры, поэтому то и не нужно надеяться на более счастливый финал для них. Мысли о друзьях, о нормальной жизни... Разве теперь это всë будет возможно? После всего того, что ему довелось пережить... Неужели когда-нибудь Дрим снова сможет полюбить или довериться хоть кому-то? Неужели после, если его всë же освободят он сможет жить нормально? Хотя... Могла ли его жизнь хоть когда-то назваться «нормальной»? Мальчишка, который боится быть в одиночестве, по итогу заперт с маньяком под одной крышей и вынужден хвататься за его общение, как за спасательный круг. Звучит отвратительно. Хех, может, попросить вырезать это на его надгробной могиле? Лечь в сырую землю вместе с тем, кого когда-то любил и упокоиться с миром... Может, всë идëт к такому финалу? Может, его жизнь изначально была создана для того, чтобы умереть такой смертью... А, может, это испытание для того, чтобы Дрим перестал думать, что все вокруг что-то за тебя решат? Может, стоит пересмотреть свои взгляды на жизнь, отношение к обществу и друзьям? Может, это намëк на то, что ему надо стать самостоятельнее, что одиночество не приговор, а благословение? Ведь если бы вокруг него не было этих людей, то и проблем бы не возникло. Рассуждения заходили всë в более депрессивное русло, блондин почти было решил, что убьëт себя сам, если ничего в его жизни не изменится прямо здесь и сейчас! Но он не осознал, насколько же сильно ушëл в свои мысли. Напротив него уже был обеспокоенный и, кажется, решительно настроенный брат. - Мы уеждаем сегодня же!