Часть 46

Трудно было осознать все, что ты пережила с тех пор, как приехала в этот город. Как ты снова встретила Наташу и как ты была не готова к Ванде. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как они впервые поцеловали тебя, и ты смущенно усмехнулась в чашку, наблюдая, как чай рябит на поверхности, вспоминая, как ты была напугана, когда Елена предположила, что вы с Кейт встречаетесь, и как ты, Кейт, пыталась подготовиться к тому, как вести разговор, необходимый именно в этой кофейне. И как все это разворачивалось, как плохая мыльная опера. В то время ты действительно чувствовала, что вселенная ополчилась на тебя, что ты была наказана за свои действия и за то, что держала Елену в неведении, и это только усилилось, когда появилась Вэл. Но теперь, когда ты подняла глаза и увидела вывеску спортзала Вэл через дорогу, совпадение показалось тебе гораздо менее космическим, чем тогда. И ты не забудешь, как она помогла тебе в тот день, больше, чем ты могла себе представить, и эта мысль заставила твою улыбку стать более нежной. Да, так много всего произошло с тех пор, как ты последний раз была в этом месте, но забавно, что каким-то образом все замыкается. И мысль о Наташе и Ванде привлекла твое внимание к сумке рядом с тобой. Ты взглянула вниз, вспомнив о брошюре, которую Наташа тихонько сунула тебе через стол за завтраком, словно она могла укусить, если говорить о ней слишком громко. С тихим вздохом ты наклоняешься и поднимаешь ее, чтобы положить на стол, словно она была хрупкой или опасной, или каким-то образом и то, и другое. Ты выдохнула разочарованно из-за собственных чувств, пока твои глаза скользили по брошюре, размышляя над фотографией на обложке. Солнце, восходящее или заходящее. Ты не могла сказать, но это едва ли имело значение. Это было то, что оно представляло. Они были очень тихими и внимательными с момента похорон твоего отца и больше не поднимали тему разговора с кем-то профессиональным. Ну, то есть до этой брошюры, конечно, она ничего не сказала, когда подносила ее, но ее нежная и осторожная улыбка была громче любых произнесенных слов... они не забыли. Ты нерешительно постучала пальцем по её краю, нахмурив бровь. Группа поддержки для травмированных. Боже, это звучало так драматично. Неужели это тот ярлык, который они хотели повесить тебе на лоб? Ты снова посмотрела на брошюру, словно если бы ты пристально на нее посмотрела, она могла бы дать тебе ответ. Какой-то волшебный переключатель, который переключался бы на зеленый для «да, ты через это прошла», или на красный для «нет, ты в порядке, перестань драматизировать». Ты слишком жадно отпила чай, поморщилась от жара и поставила чашку, чтобы спрятать лицо в ладонях. Травма. Разве не с этим боролись ветераны, вернувшись с войны? Или гражданские, бежавшие из зон боевых действий, а не те, кто вырос с отвлеченными, далекими родителями? Конечно, твои родители не выиграли бы никаких наград как родители года, но все же... сейчас у тебя все было довольно хорошо, так что это не могло быть травмой. Ты преуспевала в одном из лучших колледжей страны. У тебя были друзья. И они у тебя были, Наташа и Ванда, которые ничего не делали, кроме как заботились о тебе всеми способами, о которых ты не знала, что тебе это нужно. Смеялись бы над тобой те, кто заслуживал бы быть в этой группе поддержки, если бы ты ушла? Сказал бы тебе кто-нибудь, что то, что ты пережила, было недостаточно плохо? К счастью, твой виток развития событий прервало прибытие Елены и Кейт. Ты быстро засунула брошюру обратно в сумку и поприветствовала их улыбкой, которую они легко вернули. Давление на твою грудь, которое сохранялось после смерти твоего отца, медленно ослабевало, смягчаемое временем и приходом весны. Но эта брошюра не помогла твоему небольшому выздоровлению, которого ты добилась до сих пор. Но такие моменты помогали. Елена и Кейт были лучшими отвлекающими факторами. - Я до сих пор не понимаю, почему люди так любят кофе, - драматично заявила Елена, садясь и отодвигая чашку Кейт подальше. Ты фыркнула в свою чашку, а Кейт закатила глаза, поднимая кружку с привычной легкостью. - Возможно, и к лучшему. Ты была бы совершенно неуправляемой на кофеине. Это заставило тебя рассмеяться и одновременно согласно кивнуть, что только раззадорило Елену. Следующие тридцать минут пролетели в тумане нелепых кофейных сценариев, каждый из которых был преувеличеннее предыдущего. Елена в роли гремлина хаоса, подпитываемого кофеином. Елена бежит марафон и говорит без остановки. Елена каким-то образом убеждает армию белок следовать за ней. - Ты так говоришь только потому, что теперь ты едва можешь со мной справиться, — ухмыльнулась Елена, потянувшись за салфетками, но тут же опрокинула остатки твоего напитка. Ты вскрикнула, когда теплая жидкость растеклась по столу. Кейт вскочила, чтобы помочь, а Елена то смеялась, то извинялась, лихорадочно промокая беспорядок. Но потом она наклонилась и поднялась, держа брошюру, и все замерло. Она посмотрела на обложку, затем на тебя. Ты протянула руку, выхватив ее у нее нежно, но твердо. Она не сопротивлялась. Ты сунула ее обратно в сумку и избегал их глаз. Наступила тяжелая и неловкая тишина, поскольку ты чувствовала, что они оба наблюдают за тобой, но не решалась встретиться с ними взглядом. Затем Елена пошевелилась, и ее стул тихонько заскрипел по полу. - Ну что, консультирование по травмам, да? — спросила она, ее голос был легким и почти дразнящим, что вызвало некоторые нежелательные чувства. Ты бросила на нее быстрый взгляд, желая только одного: огрызнуться на нее в качестве защиты, но ты подавила это чувство и повернулась к окну. - Ммм, - ты выбрала более уклончивый ответ. Вербальное пожатие плечами. Кожу покалывало, каждый звук усиливался. Звон кружек. Шорох одежды. Легкий скрип, когда кто-то переминался с ноги на ногу. - Это из-за твоих родителей? - спросила Елена, уже тише. Еще один кивок. - Мгм, - на этот раз твой голос уловили. Ты слегка вздрогнула, когда пальцы Елены мягко коснулись твоих. Затем она переплела их с твоими и нежно сжала. Ты не смотрела на нее. Пока нет. Но ее рука была теплой и успокаивающей. Елена не отпускала. Но и не давила. Она просто сидела там, с твоими пальцами, переплетенными с ее, ее большой палец медленно гладил тыльную сторону твоей руки. Словно она знала, какое давление ты можешь выдержать, прежде чем полностью отключишься. По ту сторону стола ты могла видеть Кейт, которая внимательно за вами наблюдала, ее выражение лица было нечитаемым, но мягким. Она тоже ничего не сказала. Просто потягивала свой напиток, словно давая вам время подумать, что делать с тишиной. - Я просто не думаю, что то, что я пережила, можно считать травмой (могу сказать что так считаю все травмированные люди), — наконец сказала ты, пожав плечами. Елена нахмурилась, но не стала прерывать. Ты вздохнула, прежде чем покачать головой с неловким смешком. -Я имею в виду... это не то, что меня избили или что мне негде было жить. Я не... голодала. Я не была в черт... Ты оборвала свою тираду на полуслове и с трудом сглотнули, внезапно почувствовав слишком тепло на коже, когда твои мысли снова вернулись к холодному балкону. - Я имею в виду, что их просто не было. Или если они были, то как будто... их не было. Я не знаю, - ты теребила свою кружку, чтобы на чем-то сосредоточиться, а не смотреть на них. - Я звучу смешно. Кейт с громким стуком поставила чашку. - Ты этого не сделаешь. Ты скептически на нее посмотрела. Она улыбнулась, маленькая и добрая. - Эй, в последний раз, когда я проверяла, боль не приходит с табло, знаешь ли. Тебе не обязательно быть на самом дне, чтобы чувствовать боль. - Именно так, — добавила Елена, сжимая твою руку. - Тебе не нужно разрешение, чтобы чувствовать себя дерьмом. Ты резко, прерывисто выдохнула, пытаясь рассмеяться, но вышло больше похоже на всхлип. - Это было не так уж плохо. Не так, как то, что переживают другие люди. Сейчас я в порядке — у меня есть все, что мне нужно. Так что, ходить в группу для людей с травмой? Это просто кажется... незрелым. Как будто я делаю большую проблему из того, что мне следовало бы пережить»э. Елена сжала твою руку и потянула, пока ты, наконец, не посмотрел на нее. - Чушь, — сказала она, нахмурившись, словно слова было физически больно произносить. Затем ее голос смягчился, но жар в глазах не исчез. - Это не драматизм... это выживание. Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы пройти через это. Но выживание — это не то же самое, что исцеление. И тебе не нужно продолжать вести себя так, будто все хорошо, только потому, что ты не развалилась. Она замерла, ее большой палец коснулся твоего, теперь уже нежнее. - Тебе позволено быть не в порядке. Ты всегда была в порядке. Ты посмотрела вниз, быстро моргая, когда слова начали заставлять что-то скручиваться в твоей груди. Не в плохом смысле. Но это болело, как будто слишком сильно надавили на синяк. Кейт наклонилась вперед, положив локти на стол. - Мы все носим травмы. И то, что твои не похожи на чьи-то еще, не делает их менее реальными. Твой взгляд метался между столом и Кейт, пока ты позволяла ее словам обосноваться у тебя в голове. - Я даже не знаю, что бы я сказала в такой компании, — признался ты, глядя на свои сложенные руки. - А что, если они подумают, что я пустая трата места? Смех Елены был сухим, но ласковым. - Тогда они идиоты. Она подтолкнула тебя под колено под столом. - Слушай, если это поможет... Я пойду с тобой. Я могу сесть сзади. Или снаружи. Черт, я просто отвезу тебя и подожду в машине, если так будет легче. Ты вскинула голову от удивления. - Ты бы это сделала? Она с любовью закатила глаза. - Конечно, я бы так и сделала. - Мы обе бы так сделали, — кивнула Кейт. Что-то в твоей груди вдруг стало мягким и болезненным. Ты этого не ожидала. Не потому, что они не из тех, кто мог бы предложить, а потому, что часть тебя все еще боролась с тем, чтобы поверить, что кто-то хочет сделать для тебя что-то подобное. Ты прикусила внутреннюю часть щеки, чувствуя себя немного неуверенно. - Я не знаю, готова ли я, — призналась ты. Елена наклонила голову, теперь ее улыбка была нежной. - Все в порядке. Однажды ты можешь быть, и я буду здесь. На мгновение никто ничего не сказал. Кафе тихонько жужжало вокруг тебя, звенела посуда, доносился далекий смех, шипение пара из-за стойки. И ты снова опустила взгляд на брошюру в сумке, и на этот раз она не выглядела как угроза. Она была похожа на дверь. Не широко открытую. Но незапертую. Ты едва заметно кивнула, больше себе, чем кому-либо другому. - Ладно, — сказала ты. - Может быть... может быть, я попробую. Елена сияла, словно ты только что согласилась отправиться в грандиозное приключение. На той неделе на ее лице все еще была та самая улыбка, которую она с гордостью носила с того момента, как ты согласилась позволить ей пойти с тобой. - Готова? — спросила Елена, прислонившись к капоту своей машины возле вашего общежития, словно это была очередная обычная прогулка. Ты посмотрела на нее, выдох вышел медленным и неровным. - Почему ты так взволнована? Мы же не в Диснейленд едем. Твои пробормотанные слова нисколько ее не смутили. Она просто взяла тебя под руку и потянула к машине, не теряя ни секунды. Поездка была наполнена попытками Елены поднять настроение, шутками, странной историей о ком-то, кого она видела в спортзале, даже напеванием радио. Но ты едва ответила, твой взгляд был устремлен куда-то за пассажирское окно, пальцы постукивали по телефону, где сообщение Ванды все еще лежало непрочитанным. Ванда: Позвони мне, если что-нибудь понадобится, ладно? Абсолютно всё, что угодно. Она всегда говорила правильные вещи. Поддерживала. Тепло. Но ты не могла перестать думать о том, как изменилось ее лицо, когда ты впервые сказала им, что идешь в группу поддержки. Сначала и Наташа, и Ванда загорелись. Наташа поцеловала тебя в висок и назвала храброй. Ванда прижала тебя к себе, прошептав, что гордится тобой. Но потом ты упомянула, что Елена поедет с тобой. Наташа улыбнулась шире, притягивая тебя ближе. - Хороший выбор, — тепло сказала она. Но Ванда, она затихла. Не холодная, не отстраненная, просто... нечитаемая. Ее объятия были крепче обычного. Немного дольше обычного. Она не отпускала, пока Наташа не отпустила шутку, которая заставила вас всех рассмеяться, но все же. Что-то в Ванде изменилось, и ты не могла это назвать. Ты еще не ответила на ее сообщение. Не потому, что не хотела, а потому, что твой живот уже свело узлом, а грудь сжимало с каждым вдохом. Если бы ты думала о ее чувствах вдобавок ко всему остальному, ты могла бы сойти с ума. Тревога не утихла, когда Елена подъехала к стоянке возле здания. И она не утихла, когда вы вошли в парадные двери. Твоя рука автоматически нашла ее руку, пальцы сжались так, что ногти глубоко впились в ее кожу. - Утёнок, ой, черт возьми, — прошипела Елена, пытаясь вырвать руку. Но она не отошла далеко. Один взгляд на твое лицо, и она перестала сопротивляться, позволив тебе сохранить хватку. Она тихо понизила голос. - Ладно. Дыши. Ты не пойдешь туда одна, ладно? У тебя есть я. Ты кивнула дрожащей головой, но твой живот все еще скручивало. В здании было тихо, такая тишина, которая заставляла твои мысли отдаваться эхом. Елена толкнула тебя в плечо. - Если это поможет, мне тоже не очень-то нравится сидеть в комнате, полной незнакомцев, и говорить о чувствах. - Тебе не обязательно говорить, помни, — пробормотала ты, устремив взгляд на потертый пол, словно он мог раскрыться и спасти тебя. Елена снова толкнула тебя в плечо своим. - Я знаю, — сказала она, затем замялась, губы дрогнули в полуулыбке. - Но я вполне могла бы устроить сцену, если тебе нужен повод сбежать. Сымитировать драматичный телефонный звонок, опрокинуть мусорный бак, включить пожарную сигнализацию — выбор за тобой. Это вызвало у тебя слабый звук, нечто среднее между насмешкой и смехом. - Вот она, — усмехнулась Елена, сжимая твою руку там, где она все еще цеплялась за ее руку. - Давай, Даки. Только по одному шагу за раз. Честно говоря, могло быть и хуже. Конечно, входя в эту комнату, полную незнакомцев, чувствуешь себя так, словно попадаешь в центр внимания, о котором не просил. Круг стульев выглядел слишком интимным, а воздух был тяжелым и почти мрачным. Все уже, казалось, обосновались, уже стали частью коллектива и даже старше. Не намного, но достаточно, чтобы почувствовать себя новичком в классе в середине года. Елена слегка подтолкнула тебя плечом, коснувшись твоего, и ты заставила свои ноги продолжать движение. Женщина с чересчур яркой улыбкой появилась перед вами, словно ждала именно этого момента. Она представилась как консультант группы, веселой настолько, что это заставило тебя вспыхнуть тревогой. Не теряя времени, она указала на пустой стул, словно это не было самым ужасным, что ты сделала за последние недели. К твоему удивлению, Елена скользнула на сиденье рядом с тобой с той непринужденной легкостью, которую ты хотела, чтобы она была естественной для тебя. Она сверкнула той знакомой улыбкой, которая обезоруживала людей без малейших усилий, и представилась человеку рядом с ней, как будто они уже были старыми друзьями. Конечно, она так и сделала. Ты закатила глаза и поковыряла кутикулы, всматриваясь в лица вокруг тебя, незнакомые, открытые, настороженные, усталые, добрые. Все это. Если бы ты знала, насколько не ужасающим это окажется на самом деле, ты, возможно, сэкономила бы себе целую неделю на обдумывание и раскручивание. Но все было не так. Ты не могла вернуться и сказать себе, что все будет хорошо. Итак, ты просто... дышала. Ты не говорила. Ты даже не смотрела в глаза в первой половине. Но ты слушала. И то, что ты услышала, было... удивительным. Широкий спектр историй заполнил пространство, некоторые тяжелые, некоторые тихие, некоторые душераздирающе обыденные. Была потеря. Стыд. Вина. Семья. Одиночество. Одна женщина рассказала о брате или сестре, которых она не видела двадцать лет. Другая призналась, что они все еще чувствовали себя детьми каждый раз, когда слышали голос отца. Мужчина по ту сторону круга когда-то считал, что он нигде не на своем месте, и теперь он приходил каждую неделю, просто чтобы напомнить себе, что это так. Ты не знала, чего ожидала. Но это было не это. Видимо, у каждого была причина быть здесь. Видимо, не было какого-то секретного списка, который нужно было выполнить, прежде чем вам разрешалось сидеть в этом кругу. И к тому времени, как встреча закончилась, твое тело стало тяжелым, как будто ты только что что-то несла в гору. Что было забавно, учитывая, что ты не сказала ни слова. Елена снова подтолкнула тебя, на этот раз мягче. Ты моргнула, вырвался из оцепенения, в которое погрузился, и встала слишком быстро, твои конечности медленно последовали за ней. - Видишь? — пробормотала она, соединив свой мизинец с твоим и сжав его. - Никто не взорвался. Даже ты. Ты бросила на нее взгляд, слишком уставший, чтобы снова закатить глаза, но уголок твоего рта дернулся. Вот так все и началось. Одна тихая неделя за другой, ты начала возвращаться. К кругу стульев. К историям. К этому странному, болезненному чувству принадлежности, которого ты не осознавала, что жаждешь. Сначала Елена была твоим верным спутником, появляясь с холодным кофе для тебя и шутками, которые делали прогулку к зданию немного менее похожей на прогулку по собственной груди. Ты была благодарна. И до сих пор благодарна. Но со временем игнорировать перемены в Ванде становилось все труднее. Она никогда ничего не говорила прямо. Это было не в ее стиле. Только изредка мимолетное замечание, легкий комментарий, замаскированный под шутку, или вопрос, который больше походил на проверку. Ты бы заметила это больше всего, когда бы присоединились к ней в студии, когда ее улыбка задерживалась немного дольше, прежде чем смениться чем-то более тихим. Что-то, что она пыталась закрасить теплом. Это было то, как ты обнаружила себя ищущей Наташу за советом, устроившись рядом с ней в одной тихой ночи в гостиной. Сначала ты ничего не сказала, просто наклонился к ней, когда она раскрыла свои объятия, позволив себе свернуться калачиком рядом с ней, как будто это было самой естественной вещью в мире. Она не задавала вопросов. Она просто обнимала тебя и не отрывала глаз от новостей, ее рука медленно, рассеянно описывала круги по твоей спине. О чем бы ни бубнили ведущие, это едва ли тебя беспокоило, но ты не могла перестать смотреть на нее, на то, как она время от времени облизывала губы, чесала нос или резко вздыхала, когда что-то на экране ее раздражало. Это было как-то успокаивающе. Но через некоторое время ты ее легонько подтолкнула. Она без колебаний опустила голову, встретившись с тобой взглядом. - Э-э… — начала ты, и тут же пожалела об этом, когда ее губы изогнулись в тихой, насмешливой ухмылке. - Сильное начало, — поддразнила она, и ее губы все еще тронула эта раздражающе сексуальная ухмылка. Ты фыркнула, затем попробовала снова. - Могу ли я спросить тебя кое о чем? - Все что угодно, — сказала она, не теряя ни секунды, ее голос был теплым и снисходительным. Ты кивнула, сглатывая нервы. - Ладно. Так вот... с тех пор, как я начала ходить на сеансы консультирования, Ванда стала немного не в себе. Ты взглянула на нее, надеясь, что она вмешается, но она лишь приподняла бровь, давая тебе сигнал продолжать. - Я не знаю, что происходит, — призналась ты. - Она просто... другая. Я думал, может, ты знаешь, почему. Наташа ответила не сразу. Ее взгляд снова метнулся к телевизору, и она задумчиво промычала, прежде чем снова повернуться к тебе. - Тебе придется дать мне еще немного поработать, моя маленькая любовь. Ты вздохнула и прижалась лбом к ее груди, тихий, разочарованный звук сорвался с твоих губ. - Она какая-то отстраненная, — пробормотала ты в ткань ее рубашки. - Не грубая или что-то в этом роде. Но когда я ухожу на сеансы с Еленой, она замолкает. Это не сильное изменение, но оно... есть. Возникает странное напряжение, и я не знаю, что я сделала не так. Я просто... я боюсь, что она расстроится, что вместо нее со мной поедет Елена. Наташа ответила не сразу. Она просто продолжала запускать пальцы в твои волосы, затем слегка потянула, уговаривая тебя поднять на нее глаза. - Послушай, Утенок, — вздохнула она, мягко взглянув. - Если ты хочешь узнать, что с ней происходит, тебе нужно поговорить с ней. Я всегда буду здесь, но если ее что-то беспокоит, она должна сама это сказать. И ты можешь попросить прояснить ситуацию. Не бойся мягко указать ей, если она несправедлива. Ты сглотнула и кивнула, зная, что она права. Ты начала подталкивать себя вверх, но Наташа схватила тебя за запястье и нежно потянула обратно. - Эй, — тихо остановила она тебя, откидывая волосы с лица. - Я говорю это не для того, чтобы расстроить тебя, дорогая. И я могу пойти с тобой, если это поможет. Ты этого хочешь? Она поцеловала тебя в уголок рта, и эта нежность едва не заставила тебя заплакать. - Нет, все в порядке, — пробормотала ты, качая головой. - Ты права. Я просто... слишком много думаю. Наташа обхватила твою челюсть, приподняла твое лицо и нежно поцеловала. - Не волнуйся, — прошептала она тебе в губы. - Тебе не о чем беспокоиться. Я обещаю. Ты наклонилась и чмокнула ее в губы еще раз, прежде чем наконец подняться с дивана. - Спасибо, — сказала ты, остановившись у коридора, оглядываясь через плечо с легкой улыбкой. - Моя королева. ты не упустила из виду, как ее грудь приподнялась еще выше, или как ее глаза слегка потемнели, когда она тихо одобрительно кивнула тебе. И вот как ты оказалась здесь, прислонившись к дверям студии Ванды, наблюдая за ее работой. ты не могла не улыбнуться, увидев ее, полностью сосредоточенную, изящный изгиб ее позвоночника, когда она наклонилась над скульптурой. На лбу у нее был след глины, вероятно, от того, что она откинула назад выбившиеся волосы или не задумываясь вытерла пот. Ты могла бы остаться так, просто наблюдая за ней, но ты не хотела оставаться чужой в комнате. Поэтому ты вошла внутрь, сохраняя легкий голос. - Это действительно обретает форму. Ее голова повернулась так быстро, что ты едва не рассмеялась. Она хлопнула себя по груди измазанной в глине рукой, широко раскрыв глаза. - Милая, ты меня напугала! Ты усмехнулась. - Да, я вижу. Она цокнула языком, вытирая руки о лежащее рядом полотенце, прежде чем поманить тебя поближе сгибом пальца. - Тебе следует издавать больше шума, когда ты ходишь. - Я почти уверена, что дышу, — тихо поддразнила ты, пытаясь скрыть волнение за юмором, когда пересекала комнату, чтобы присоединиться к ней. Она бросила на тебя насмешливый взгляд, затем снова повернулась к своей скульптуре, сглаживая неровный край боковой стороной большого пальца. - Как прошла сегодняшняя консультация? — спросила она небрежно, но не по-настоящему. Ее голос был тихим, словно она хотела, чтобы слова звучали как очередной вопрос, хотя ты могла слышать, что это не так. И ты взглянула на нее краем глаза, когда твой живот сжался, но она не встретилась с твоим взглядом. Ты с трудом сглотнула, переминаясь с ноги на ногу и наблюдая за движением ее рук. - Все в порядке, — ответила ты, хотя в твоем голосе не было уверенности. Ванда напевала. Не давя. Но и не отпуская. Ты вздохнула. - Без Елены все по-другому. Ее пальцы замерли на секунду, прежде чем она продолжила лепить из глины. Но ты это уловила. - Она не смогла прийти, — добавила ты. - У меня были какие-то планы с Кейт, поэтому я пошла одна. Глаза Ванды метнулись в твою сторону, быстро и нечитаемо. - Это большой шаг. Ты кивнула, не понимая, почему тебе вдруг стало труднее смотреть на нее, чем когда ты входила в ту комнату, полную незнакомцев. - Она предложила отменить свои планы и поехать со мной, — пробормотала ты, слегка почесывая кутикулы. - Но я подумала... Не знаю. Может, пора. Рот Ванды изогнулся в мягкой улыбке, но за ней что-то скрывалось, что-то, что ты отчаянно пыталась выяснить. Ты настороженно наблюдала за ней, пока она снова вытирала руки полотенцем, прежде чем прислониться к верстаку рядом с тобой, так близко, что ваши плечи почти соприкоснулись. - Я думаю, это очень смело, — мягко сказала она с мягкой улыбкой. Ты слегка повернул голову, изучая ее лицо. - Ты расстроена, что я не попросила тебя пойти со мной? Ванда моргнула, словно удивилась твоей прямоте. Потом опустила взгляд, стряхивая с большого пальца комок глины. - Нет, — выдохнула она, запрокинув голову назад и глядя в потолок. - Не расстроена. Ты ждала, и сердце колотилось в груди. - Я просто... — начала она, затем вздохнула, метнув взгляд в сторону скульптуры, словно она могла дать ей слова, которые она искала. - Это глупо. Я знаю, что это так. - Скажи мне... пожалуйста, — тихо умоляла ты, протягивая руку, чтобы погладить ее пальцы. Ванда колебалась мгновение, прежде чем снова встретиться с тобой взглядом. Ее голос, когда он раздался, был мягким. - Я думаю, я просто хотела быть рядом с тобой. Не потому, что я не доверяю Елене — вовсе нет. Но... может быть, какая-то часть меня была ранена, что я не та, к кому ты обратилась. Ты смотрела на нее, и твое сердце сжималось. - Я не хотела тебя отгонять, — выпалила ты, чувствуя, как твои слова колеблются. - Я просто… я не хотела, чтобы ты меня так видела. Выражение ее лица смягчилось. - Каким образом? - Боюсь, — призналась ты голосом, едва слышным шепотом. - Неряшливо. Или… может быть, и то, и другое. Я просто…, - ты замолчала, пытаясь подобрать слова, глядя на свои руки. - Я не хотела, чтобы ты видела меня такой. Как будто я не могу с этим справиться. Как будто я разваливалась из-за чего-то, что мне уже следовало оставить позади. Ты с трудом сглотнула, горло сжалось. - Я боялась, что если ты увидишь меня такой… может быть, ты не будешь смотреть на меня так же. Ты подняла глаза, чтобы встретиться с ней, ища что-то в выражении ее лица. - И я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе. Но этот страх... он был громче всего остального. Ванда потянулась к твоей руке, все еще слегка испачканной глиной, и обвила твои пальцы своими. - Тебе не нужно быть сильным для меня, — вздохнула она, с чем-то вроде лайма, теплой лаской. - Ты никогда этого не делала. Тишина между вами перешла в нечто нежное. Ты слышала слабый гул обогревателя, далекий скрип дерева. И под всем этим твое дыхание, наконец, начало выравниваться. - В следующий раз, — пробормотала ты, сжимая ее руку, - Может быть... ты сможешь прийти? Улыбка Ванды расцвела медленно и лучезарно. - Я бы этого хотела. Я бы этого очень хотела, — тихо сказала она, не теряя ни секунды. Итак, к тому времени, как наступила следующая встреча, Ванда стояла рядом с тобой снаружи здания, ее рука была в твоей руке, а ее глаза вернулись к тому мягкому, сверкающему зеленому цвету, который, как ты клялся, становился ярче, когда она была счастлива. Ты была почти уверена, что выдумала эту часть, но все равно она выглядела абсолютно сияющей. Даже в паре выцветших джинсов, которые немного свободно висели на ее бедрах, и ее волосы были скручены в небрежный пучок. Она изначально спустилась вниз в одном из своих сшитых на заказ костюмов, все четкие линии, идеальная посадка, отполированная до последней пуговицы. Ты пялилась на нее полсекунды дольше, чем следовало, прежде чем выпалила, что она, возможно, хочет переодеться, стараясь изо всех сил, чтобы это звучало непринужденно. - Ты будешь выделяться, — сказала ты, и сердце забилось быстрее, — И это не совсем... место для деловых людей. Ванда только улыбнулась, нежно поцеловала тебя и повернулась к лестнице без малейшего намека на обиду. И вот она здесь, раскрепощенная наилучшим образом, ее пальцы переплетены с вашими, и она ведет тебя к двери с уверенностью, заставляющей тебя тихонько смеяться. - Ты даже не знаешь, куда мы идем, — усмехнулась ты, и в твоем голосе послышалось веселье, когда она потянула тебя вперед. Ванда оглянулась через плечо, приподняв одну бровь с дразнящей ухмылкой. - Никакой веры в меня вообще? Ты застенчиво улыбнулась ей, а затем нежно потянула ее за руку, чтобы направить ее в правильном направлении. - Только в твоей способности притворяться, что ты знаешь, куда идешь. Ее смех был тихим и теплым, и этот звук заставил что-то успокоиться в твоей груди, когда ты открыла дверь. Внутри атмосфера теперь была знакомой. Все еще тихо, все еще полно молчаливых эмоций, но больше не удушающе. И когда Мэри-консультант, которую ты мысленно прозвали Яркой Улыбкой с самого начала, заметила вас, ее фирменная улыбка мгновенно засияла. То есть, пока она не заметила нового человека рядом с тобой. Она дважды прислушалась. Можно было догадаться, почему. Елена была твоей постоянной помощницей с самого первого дня. Видеть кого-то рядом с собой, особенно кого-то вроде Ванды, держащего тебя за руку, явно застало Мэри врасплох. Но Мэри не зря заслужила свое прозвище. Нет, она пересекла комнату с отработанной теплотой, всей легкой энергией и добротой, протягивая руку Ванде, наблюдая, как Ванда отпускает твою руку. - Привет. Я Мэри, — сказала она, широко улыбнувшись. - Добро пожаловать. Ванда ответила с такой мягкостью, что защемило в груди. - Ванда Максимофф. Спасибо. Мэри повернулась к тебе, и в выражении ее лица промелькнуло что-то игривое. - Ты что-то от нас скрывала. Ты переминаешьлась с ноги на ногу, чувствуя одновременно гордость и легкое волнение. - Она не секрет. Просто... новичок в этой роли. - Что ж, — сказала Мэри, указывая на круг стульев, который начал заполняться, - Всегда найдется место для партнеров по поддержке. Ванда посмотрела на тебя с мягкой улыбкой, и ты кивнула, ведя ее к паре пустых мест в конце. Она последовала за тобой без колебаний, все еще держа тебя за руку, пока вы обе не сели. И впервые с вашей первой встречи ты не чувствовала, что тебе нужен буфер. Ты не пряталась за чьей-то силой. Ванда была здесь, да, но она не была твоим щитом. Она только что была с тобой. И каким-то образом это показалось мне еще более смелым. Консультация началась так же, как и всегда. Люди рассаживались по местам, слегка кивая и шепотом приветствуя друг друга. Круг теперь казался менее пугающим, более знакомым, хотя нервы все еще слабо гудели в груди. Ты не была уверены, исчезнут ли они когда-нибудь окончательно. Ванда сидела рядом с тобой, ее поза была расслабленной, но внимательной. Она не говорила, не ерзала, просто слушала с таким присутствием, что ты забывала, что кто-то еще наблюдает. Ты не раз чувствовала ее внимание на себе. Не навязчивое, просто... осознанное. Устойчивое. Когда начались истории, ты молчала, как это часто бывало. Но ты не съёжилась. Ты слушала. Ты кивала. Ты наклонилась вперёд, когда чей-то голос надломился, и обнаружила, что с трудом сглотнула, когда одна из пожилых женщин описала, как тяжело было позволить кому-то любить её после всего, что она пережила. Ты увидела, как Ванда посмотрела в твою сторону. Она не потянулась к твоей руке, не сказала ни слова, но ее колено нежно коснулось твоего, и она оставила его там. Достаточно контакта, чтобы напомнить тебе, что она с тобой. Что она тоже это услышала. К концу сеанса ты почувствовалс, как подкрадывается знакомое истощение. Тот странный вид эмоциональной усталости, из-за которого твои конечности тяжелеют, а мозг затуманивается, даже если ты не произнесла вслух и нескольких слов. Ты медленно встала, выдыхая воздух, который ты даже не заметила, как задержала. Ванда стояла рядом с тобой и тихонько вложила свою руку в твою, не спрашивая разрешения. Ты не говорила, когда выходила. Просто позволь звукам шагов и мягким прощаниям проплыть вокруг тебя. Только оказавшись на улице, в тишине раннего вечернего воздуха, вы оба заговорили. - Я не осознавала, насколько люди там делятся, — сказала она тихим голосом. - Это... грубо. Честно. Ты кивнула, не отрывая глаз от тротуара. - Да. Это как бы раздевает тебя, даже если ты не тот, кто говорит. Она посмотрела на тебя, слегка нахмурив брови и задумавшись. - Ты поэтому не хотела, чтобы я приходила? — спросила она. Не обвиняя. Просто любопытно. Открыто. Ты помедлила. Потом: - Частично. Она тебя не торопила. Просто ждала. - Я думаю... мне нужно было это отделить. Например, если бы ты была там, я бы постаралась быть в порядке для тебя. А я не всегда в порядке там. Ванда не сразу заговорила. Когда она заговорила, ее голос был тише, чем прежде. - Я никогда не хочу, чтобы ты притворялся рядом со мной. Ты взглянула. Она выдержала твой взгляд. - Я бы предпочла увидеть грязные части. Страшные. Все. Тебе не обязательно быть в порядке, чтобы тебя любили, ты знаешь. Это поразило тебя медленно и болезненно, это была та правда, которая должна была укорениться в твоих костях, прежде чем она действительно до тебя дошла. Ты посмотрела на нее, ее волосы теперь распущены из пучка, ее зеленые глаза, пристальный взгляд, наполненный чем-то, от чего у тебя перехватило дыхание. - Я не знаю, как все это показать, — призналась ты. Пальцы Ванды коснулись твоей щеки, самое нежное прикосновение. - Тогда позволь мне помочь тебе. Ты кивнула. Всего один раз. И в наступившей тишине ты поняла, что речь шла не только о том, чтобы впустить ее в комнату. Речь шла о том, чтобы позволить ей увидеть те части тебя, которые живут в темных углах. И после той общей встречи с Вандой, это открыло дверь. Елена не выказала негодования за то, что сделала шаг назад, когда Ванда начала посещать больше консультаций. Прошло немного времени, и Наташа тоже пришла, сначала тихая, наблюдательная, ее присутствие было как твердая рука на твоей спине. Ты начала больше говорить. Недолго, может быть, минуту или две каждый раз, но это было больше, чем молчание, и это стоило тебе всего. После каждого занятия у тебя возникало ощущение, будто ты пробежала несколько миль босиком по стеклу. Вот как ты оказался здесь, раскинувшись на диване в офисе Наташи, словно кто-то выжал тебя и оставил сушиться. Ты пришла с намерением учиться, книги были забиты в сумку, ноутбук был зажат под мышкой, но все это не имело значения. Не тогда, когда твоя голова пульсировала, а твое тело было словно выскоблено изнутри. В комнате было тихо, свет приглушен. Даже не было слышно, как она вошла. Только когда теплые пальцы Наташи коснулись твоей щеки, ты пошевелилась. - Как ты себя чувствуешь, моя маленькая любовь? — тихо пробормотала она. Ты медленно села, прижав пальцы к вискам. - Фу, у меня эта дурацкая головная боль, которая никак не проходит. Наташа наклонилась и поцеловала тебя в макушку, ее губы задержались на мгновение. - Пойдем. Я думаю, у меня есть кое-что для этого. Ты последовала за ней к столу, запрыгнула на край, пока она рылась в ящике. Она вытащила маленькую бутылочку, вытряхнула таблетку и протянула ее тебе вместе с бутылкой охлажденной воды. - Спасибо, — сказала ты, принимая его с благодарной улыбкой. Ты ненадолго закрыла глаза, пока вода скользила по твоему горлу, и это помогло. Хоть немного. - Это скоро пройдет, моя дорогая, — тихо сказала она, усаживаясь в кресло и открывая ноутбук. Ты наблюдала, как ее пальцы двигались по клавишам, и нежный щелчок ее печатания был единственным звуком в комнате. Теперь тишина была комфортной. Безопасной. Твой взгляд упал на миску с конфетами на ее столе. Не задумываясь, ты потянулась и сорвала кусочек, отправив его в рот с небольшой гримасой. Наташа даже не подняла глаз. - Ты их ненавидишь, — сказала она с легкой ухмылкой. Ты пожала плечами, продолжая жевать. - Ну. Я могла бы научиться терпеть. Наконец она взглянула на тебя, и та нежная, знакомая улыбка тронула уголки ее губ, та самая, которая всегда заставляла твой живот трепетать. Покачав головой с тихим весельем, она протянула руку и открыла ящик справа от себя. Твои глаза расширились. Внутри лежало несколько маленьких упаковок твоих любимых конфет. Тихий, восторженный звук вырвался у вас, когда ты схватила одну. - О, боже, M&Ms. И с арахисовым маслом. Я люблю тебя! Ты слегка подпрыгнула на месте, разрывая обертку, словно она могла исчезнуть, если ты не будешь действовать достаточно быстро. Наташа усмехнулась, подъезжая на своем кресле немного ближе, ее рука скользнула вверх по твоему бедру в медленной, успокаивающей ласке. - Ммм, я подумала, что они могут пригодиться. На всякий случай, если тебе когда-нибудь понадобится что-то взбодриться. Тепло в животе разливается, словно мед. Ты помнишь, как поддразнивал ее по поводу этого ящика, когда впервые его увидел, полного всего: от модных протеиновых батончиков до самых дешевых мармеладных червей на рынке. Она тогда отмахнулась от этого. - Необходимо для выживания, — заявила она. Теперь ты поняла, что она освободила в нем место для тебя. Ты взглянула на нее поверх конфет, губы изогнулись в усмешке. - Ты, типа, лучшая. Наташа приподняла бровь, ухмыльнувшись. - Типа? Ты засунула в рот еще одну конфету и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. - Отлично. Ты определенно лучшая. Она напевала, довольная, ее большой палец все еще чертил круги по твоему бедру. - Это больше похоже на правду. Ты высыпалась в рот всю пачку M&Ms с арахисовым маслом прежде, чем Наташа успела нормально возразить. - Эй! — раздался ее протест, наполовину насмешливый, наполовину ругательный. Но ты не могла услышать ее из-за взрыва вкуса, освещающего твой язык. Это идеальное сочетание шоколада и арахиса ударило, как радость в съедобной форме. Но резкий ущипок за бедро заставил тебя вскрикнуть, едва не подавившись своей победой. Ты повернулась к ней с широко открытыми глазами, смех клокотал в твоем горле. - Шалунишка, — пробормотала Наташа, щелкнув языком в притворном неодобрении, но глаза ее были теплыми, а ухмылка выдавала ее нежность. Последние остатки твоей головной боли наконец-то начали ускользать, смягченные ее присутствием и внезапным приливом сахара, который теперь танцевал по твоим венам. И когда напряжение ушло, все, что ты чувствовала, было тягой к ней. Так что, не говоря ни слова, ты соскользнула со стола и оказалась у нее на коленях, свернувшись в колыбели ее рук, как будто ты была там, потому что так и было. Наташа с легкостью приветствовала тебя, обняв тебя за талию. Ты поцеловала ее в угол подбородка, потом еще один под скулой. Она слегка повернулась к твоей привязанности, и когда твои губы наконец нашли ее, это было похоже на вздох, который ты не осознавала, что сдерживаешь. Ее рот был мягким и знакомым, и когда ее язык, дразня, коснулся твоей нижней губы, ты открылась для нее без колебаний. Она тихонько напевала, пока поцелуй становился глубже, смакуя привкус сахара, все еще остающийся на твоем языке. - Ммм. На вкус ты как арахис, — пробормотала она тебе в губы. Ты улыбнулась в поцелуй. - Я же говорила, что они мне нужны. Пальцы Наташи скользнули под подол твоей рубашки, ее прикосновение было прохладным и нежным. - Тебе просто нужен был повод, чтобы тебя баловали. Ты ткнулась носом в ее нос, дыхание смешалось. - Может быть. Но это сработало. Она усмехнулась, звук отдался в ее груди, где лежала твоя рука. - Так всегда бывает. Ты прислонилась лбом к ее лбу, дыхание было поверхностным, сердце колотилось в груди, как тихий барабанный бой, который ты не хотела останавливать. Пальцы Наташи продолжали медленно исследовать под твоей рубашкой, легкие и едва заметные прикосновения, скользящие по теплой коже на твоей талии. Ее глаза искали твои, не для разрешения, оно у нее уже было, а для присутствия. И когда она его нашла, выражение ее лица смягчилось еще больше. - Иди ложись, — прошептала она, убирая прядь волос с твоего лица. Сначала ты нахмурилась на ее странную просьбу, но ее улыбка сказала тебе, что грядет что-то хорошее. Поэтому ты повиновалась, соскользнув с ее колен на маленький диван, утопая в подушках, когда она последовала за тобой. Она двигалась целенаправленно, осторожно, словно обращалась с чем-то священным. Ее колено расположилось между твоих бедер, когда она нависла над тобой, опираясь на одну руку, а другой нежно проводя по твоей челюсти. - Я так по тебе скучала, — пробормотала она тихим, но ровным голосом. Ты посмотрела на нее, твои пальцы прошлись по ее ребрам сквозь мягкий хлопок ее рубашки. - Как сильно? Ее губы изогнулись, и она наклонилась, чтобы поцеловать твою ключицу, задержавшись там, пока говорила. - Откройся, — еще один поцелуй. - Нежно, — еще один поцелуй теперь в твою шею. - Позволь мне увидеть тебя. У тебя перехватило дыхание. Ты не осознавала, как много себя ты от себя оттянула за последние недели. Консультации, эмоциональные нагрузки, уязвимость, они так много из тебя вытянули. И все же, вот она. Не предлагая ничего, кроме тепла. Желая тебя таким, какой ты есть. Ее поцелуи спускались ниже, губы обводили изгиб твоей шеи, пока ее рука поднимала твою рубашку дюйм за дюймом, обнажая кожу, покалывающую от предвкушения. Ты подняла руки, чтобы помочь ей, и она сняла ее, позволив ей упасть на пол с тихим шорохом. Она откинулась назад ровно настолько, чтобы посмотреть на тебя, посмотреть по-настоящему. Ее пальцы нежно скользнули по твоей груди, ее глаза следовали за их путем, словно она запоминала тебя снова и снова. - Такая красивая, — сказала она, едва слышно вздохнув. Тепло скопилось в нижней части живота, но оно не было острым. Оно было медленным и теплым, как будто тебя окутывал солнечный свет. Ты потянулась, зарылся руками в ее волосы, позволяя пальцам потеряться в их мягкости, когда ты потянула ее обратно вниз. Ее рот снова встретился с твоим, на этот раз глубже. Никакой спешки, никакой спешки, просто сладкое томное исследование того, кто знал тебя вдоль и поперек. Ее язык медленно двигался с твоим, пробуя на вкус, дразня, ее тело прижимало к твоему ровно столько веса, чтобы твое дыхание сбилось. Ты пошевелилась под ней, инстинктивно раздвинув ноги, притягивая ее ближе. Рука Наташи скользнула по твоему бедру, растопырив пальцы, требуя, успокаивая, все сразу. Ты тихонько ахнула ей в рот, когда она нашла край твоего пояса, но она не стала толкать, а просто замерла, ожидая. Твое сердце сильно колотилось о ребра, но голос был ровным, когда ты прошептала: - Да. Наташа выдохнула, словно затаила дыхание. - У меня есть ты, — пробормотала она. - Всегда. И когда ее рука скользнула под ткань, а ее губы снова прижались к твоим, ты почувствовала, как весь страх, напряжение и сомнения внутри тебя наконец начали таять, оставляя только тепло и ее. Только это.