/1/

вчера я не ел дохуища часов, а сегодня поел. мне стыдно теперь. увидеть бы много мостов, чтоб сбросится может, наверное стоит подумать, а может и к чёрту всю эту никчёмную жизнь. / il était une fois когда то / снова эти шумы не пойми чего в ушах, странные звуки, которые кажутся, урчащий живот, привлекающий внимание, и потемнение в глазах. это стало за много месяцев или даже лет чем то обыденным, но всё равно раздражает. раздражает, что не можешь спокойно смотреть на картинки еды, так как видишь лишь цифры, не можешь смотреть на других людей, как они едят без всякого страха и тупых мучащих мыслей. единственное что ты можешь, это сидеть каждый раз за тарелкой с едой, анализировать стоит ли сегодня вообще есть или всё же чуть чуть надо, а потом пойти и отработать, чтобы не чувствовать тяжесть в организме или вообще поставить в самом деле замок на холодильник. чтоб наверняка. когда то он был смелым и сильным. когда то он ел, совершенно не думая и не зная о существовании калорий. когда то он был счастлив. когда то.. но не сейчас. сейчас все точно шло строго вниз по наклонной уже который месяц. выбраться из ужасного состояния сложно и в какой то степени страшно, ведь в этом состоянии вроде и комфортно, есть за чем следить, не отвлекаясь на другие проблемы. если вдруг и становилось иногда лучше, то просто казалось, что без проблем как то скучно жить, и ты продолжаешь романтизировать свое ужасное состояние и болезнь, что съедают тебя изнутри. но когда стало все настолько плохо, Хенджин начал задуматься, а может с ним что то не так или всё таки другие люди настолько никчемны и ужасны, что все проблемы из-за них. чертовы стандарты общества. организм знатно испортился из-за постоянных голодов и компульсивных перееданий. сначала в школе целый день не ешь, воды даже не пьешь, а потом приходишь домой и на полном серьезе съедаешь весь холодильник. знаете, не особо приятная вещь. не приятно и больно еще оттого, что друзьям абсолютно всё равно на твое состояние, на то что ты жестко голодаешь и выглядишь слегка помятым и сонным, они не делают ничего. видя всё то дерьмо, что с тобой происходит, не делают ничего и не обращают внимания на твои проблемы и триггеры. зато активно зовут в макдональдс и отпраздновать своё же день рождения в ресторане с едой. я опять облажался. не опять, а снова. каждый день, каждый раз. я ненавижу себя. я ненавижу этот мир. я ненавижу людей и своих якобы друзей, которых то даже друзьями назвать нельзя. я хочу резаться, но я держусь, я ведь обещал себе прекратить это делать. на мне нет уже живого места, и это убивает ещё больше. я не хочу чтобы так продолжалось. я НЕ ХОЧУ так жить. вообще жить в целом. я рыдаю целыми днями, почти каждый день. каждый приём пищи даётся тяжело. желудок жаждит еды, а я ненавижу есть. особенно ужинать. я также ненавижу свой организм, если я съем чуть больше еды чем обычно, он начинает возмущать и выталкивает её обратно. это также раздражает. и как бы я не хотел снова начать более адекватно кушать без лишних мыслей, мой мозг всё равно отправляет мне мой период из апреля, где я буквально ел только на 200-300 кк, и то это казалось много. я заебался кушать, а потом избавляться от еды, жестко винить себя за каждый съеденный кусочек. я просто в целом заебался. и я не знаю как дальше жить. просыпаться с такими мыслями каждое утро уже знатно заебало. но как бороться с этим, нет даже идей, сил и надежды. просто плывёшь по течению, а там как повезёт [ если повезёт вообще ]. у поломанного жизнью человека с прекрасным именем Хенджин, был веснушчатый друг Феликс. они учились в одном классе и были постоянно вместе. и не смотря на это Феликс не обращал никакого внимания на состояние друга, то что Хенджин мог не есть, даже не пить воды в течении целого дня, то что когда Ликс упоминал о еде или о том как хочет есть, в ответ следовала тишина, его это видно не заботило. он думал, что значит не нужно лезть в голову к Хенджину и молить рассказать о своих переживаниях, хотя ему точно стоило это сделать, особенно после того как увидел на физкультуре полностью исполосаные руки и ноги Хенджина. особенно и стоило после того, как Хенджин вечно отказывался от еды и после школы сразу шёл домой, не хотя гулять в любое время года, даже если была адекватная погода. особенно стоило после того, как увидел у него в чехле из под телефона лезвие. Ликсу стало страшно за состояние друга, но он боялся даже затрагивать тему об этом. как то они говорили о комплексах Хенджина, сидя на лавочке под берёзой. тогда то Феликс и потерял дар речи, он просто не мог поверить, что его друг настолько чекнутый в коем роде, что режет себя и ничуть не жалеет себя. это было странное и не нормальное его поведение. и Феликс мог бы помочь ему справиться. мог бы, но не стал. а не стал по многим причинам, которые известны только ему. и поэтому Хенджин вечно страдал, не зная что Феликсу оказывается не наплевать на него, просто он не знал как правильно начать разговор или как аккуратно затронуть тему. да даже бы если Хенджина триггернуло когда то, то это было бы всё же лучше, чем вообще не узнать что с ним такое происходит. когда на следующей неделе в среду первым уроком была физкультура, Феликс решил прийти раньше чем обычно и всё таки поговорить с Хенджином, тот как обычно был бледный, руки отдавали холодом, а сердце больно сжималось от такой картины. при переодевании в спортивную одежду, футболка Хенджина задралась и открыла потрясающий вид на его измученные руки после вчерашнего вечера и возможно ещё сегодняшнего утра. Ликс решил не медлить. - Джинни, пойдём в туалет по-быстрому, пожалуйста, - начал уговаривать его младший, имея кое какую идею. так, Хенджин согласился, значит начало плана не провалено, это радует. в туалете было пусто, а значит всё отлично. Ликс, взяв Джинни за руку, повёл в дальнюю кабинку и быстро закрыл её. - а, прости, мне надо кое в чем разобраться, это по поводу тебя, - начал быстро тараторить Ликс, немного нервничая. Хенджин стоял и хлопал ресницами, совершенно не понимая, что вообще творится. - ээ, что происходит, Феликс? - слушай, я давно хотел об этом поговорить, конечно не самое хорошее время однако, когда остаётся десять минут до урока, но, - как бы это сказать помягче, - я боялся затрагивать эту тему или как то обидеть тебя, но можно узнать, - он поднял на Хенджина глаза, - что тебя так сильно тревожит, что ты настолько причиняешь себе вред? Хенджин знатно ахуел от такого вопроса и попросту не знал что ответить на ТАКОЕ. он то думал, что всем всё равно на него, а оказывается, что не такой он и плохой получается. то есть он имеет право на жизнь и любовь, раз о нём кто то заботится и думает? вот это утро среды. - а, - замялся слегка Хенджин, - я не знаю как объяснять, это будет наверное сложно понять. - Джинни, я хочу понять тебя и помочь тебе. ты будешь думать, что я не пойму тебя, но я буду стараться из-за всех сил. пожалуйста. - да, это действительно не лучше место для такого разговора. это всё произошло так резко, поэтому я не думаю, что смогу открыться полностью, хотя ты скорее всего и так видишь мои проблемы с доверием. - да, я понимаю, что тебе сейчас не легко, но, пожалуйста, продолжай, я внимательно слушаю. - ну, это началось в апреле. помнишь ли ты или нет, но я уже с такого времени сидел на жёстких диетах и голодовках, постоянно считал калории и был зависим от цифр в еде. нормальные люди не думают сколько они должны съесть сегодня на завтрак, чтобы не истратить сразу всё количество калорий на день. ха, наверное ты сейчас вообще не вдупляешь о чем. прости, я продолжу. - глубокий вдох и спокойствие, продолжай, - так вот, уже с апреля мне было очень плохо. в мае я начал встречаться с одним человеком из нашей школы, уже в июне он бросил меня. я тогда ещё очень долго отходил и впервые попробовал резаться и это было очень зря. поначалу это было как просто занятие, чтобы отвлечь, а потом... это так быстро стало зависимостью, - на глазах стали образовываться слезы, ещё вот вот и они польются ручьём, - и по сей день я страдаю от рпп, селфхарма, комплексов к своему телу, не принятию себя, издевательство над самим собой в любой форме, - это было не столько больно слушать, как говорить. Хенджин не смог сдержать слез, он даже сейчас чувствовал себя жалко и беспомощно, - у меня также подозрение на депрессию, у меня посажены почки и больное сердце из-за голодовок. но я не могу прекратить, это слишком сложно, проснуться однажды и начать любить себя. я даже в детстве не любил себя. мне очень плохо и стыдно, прости, - он дрожащими холодными руками пытался обнять Феликса, прикоснуться к чему то, чтобы не потерять равновесие, почувствовать его тёплую кожу и вдохнуть приятный аромат миндальных духов. Феликс сам от этого рассказа Джинни проникся, но не сдерживал слезы, а просто напросто рыдал ему в плече. они, стоя в одной кабинке школьного туалета, обнимались, тихо плача и утираю слезы. - Джинни, мне так жаль. мне очень жаль, что я не увидел всего такого, что с тобой творилось. ещё тогда, на физре, когда я впервые увидел твои руки в порезах, мне стало очень грустно за тебя, но я не смог помочь. о боже, Джинни, я тебя очень люблю, я твою мать боюсь потерять тебя. ещё раз прости меня, что был рядом и не смог помочь. но теперь, я зная хотя бы часть твоих загонов, постараюсь помочь. я думаю вместе мы сможем справиться и побороть твой селфхарм и рпп. я не романтизирую болезни, но ты мне нравишься даже таким, даже с психическими заболеваниями. но я хочу помочь тебе стать лучше и увидеть всю ту красоту твоего лица и тела, которой восхищаюсь я. на последок Ликс крепко обнял Джинни. захотел поцеловать, но это оставим на следующий раз, когда психика Хенджина воспримет это более спокойно, и точно в лучшем месте, а не в школьном туалете.