Часть 4

      Я не совался «за черту» без лишней необходимости. Слишком велик был шанс напороться на нечто магическое.       Джагдиш подкатил-таки к Патил. И весьма успешно, как оказалось. Вообще, вся система ценностей у этих людей вызывала во мне противоречивые чувства.       Звать замуж девушку, когда за спиной у тебя проссаный матрас и три стены? Серьёзно? А для них это было в порядке вещей. И это я ему ещё не сказал, кто Парвати на самом деле. По её просьбе, кстати — осторожной, торопливой, но однозначной.       Мне было несложно её выполнить.       Остатки моего воспитания требовали пойти и купить им свадебный подарок. Хотя, что я мог им предложить? Хотелось чего-то полезного. Мерлин, когда я успел стать таким приземлённым? Но и дом я им подарить не мог, увы. Столько я не зарабатывал.       Я таскался по рыночным лавкам уже третий день. Не знаю, что меня так торопило, времени было ещё полгода до назначенной даты.       Жара, пыль, мухи, крики. Ничего нового.       Хотя — необычный стрекочущий звук, до невозможности тихий, где-то справа от меня, привлёк внимание. Я обернулся, выдыхая облако дыма.       Фотоаппарат — старенький, старее моей жизни. Царапины по корпусу, блестящий ободок объектива. Фотик опуска…       Блядь.       Аж в висках застучало.       Наплевать на причёску, коротенькие лохматые пряди, чуть выпрямленные.       Бежать, бежать, бежать. Не оглядываясь.       А ноги приросли к месту.       Эти глаза цвета жжёного миндаля я узнаю из тысячи, хоть миллион морщин к ним добавляйте. И сразу в голове раздаются её крики.       А она просто скользит по мне взглядом, слегка улыбаясь, и уходит. Нет, не уходит. Снова поворачивается… Неужели узнала?       Снова в голове чехарда из мыслей, куда бежать. Я успеваю даже вдоволь повертеть головой по сторонам, пока слышу звонкое приветствие где-то в районе моей груди.       — Простите, сэр, вы говорите по-английски? Не могли бы вы мне помочь?       Бах…       ***       Я успел, наверное, свою микрокухню насквозь прокурить за час, а голова трещала всё равно, сколько бы я не думал.       Тихо подхожу к проёму, заглядываю — спит. Бесстыдно сверкая своей крепкой задницей среди смятых простыней. Спиной с узором из шипастых роз, что тянется от поясницы до самого плеча и, как живой, стекает в декольте, я видел. Сейчас этого не видно.       Смял бы эти розы… Я и впивался в них пальцами, как псих, пока долбил её, нагнув над спинкой дивана.       Вашу мать… Что я наделал?       Куда теперь бежать?       Член, в отличие от меня, точно имеет вполне конкретные планы на ближайшее будущее. Грёбаный недотрах! Поправляю резинку штанов, сдвигая наглеца к центру, а он плюет мне на руку каплями, сигнализируя о готовности.       Какое же блядство.       Ведь в мыслях не было с ней спать. Ну, ведь не было же? Не было, да? Интересно, а у неё?       Она сама на меня набросилась. Вот уж чего я конкретно не ожидал. Думал, оставить её здесь и уйти под каким-нибудь благовидным предлогом. Вообще, дурацкая была идея, надо было с самого начала прикинуться немым и свалить. А не отвечать на её миллион вопросов и уж точно не предлагать помощь с ночлегом.       Наверное, это на неё так местное пиво подействовало. Которого она выпила целую кружку. Такой крохе и понюхать хватит, что уж там…       А девушка в моей постели, тем временем, завозилась и, не просыпаясь, перевернулась на спину, откинув в сторону руку с тоненьким запястьем, изуродованным шрамом. Бархатная кожа, аккуратная грудь, которая идеально помещается в моей ладони…       Удивительно, кстати: грудь идеально помещается в ладони, а ладонь идеально обхватывает задницу. Какое удачное совпадение.       Она приоткрыла рот во сне, а я улетел. Да пошло оно всё! Стягиваю брюки, на ходу скидываю их куда-то в угол и залезаю в постель, притягивая её к себе ближе и впиваясь ртом в нежные губы чуть южнее пупка…       ***       За что стоит ненавидеть Индию? Хорошо, не любить?       Грязь. Однозначно. Её тут чуть больше, чем способны вместить все города мира. Она вся — здесь. Вонь, соответственно, но к этому быстро привыкаешь. Тем более, сами они живут в такой какофонии запахов в стремлении перекрыть вонь помойки, что чьи-то нежные носы запросто могут отказаться служить.       Людей здесь, мне кажется, ещё больше, чем мусора. Если такое вообще возможно.       Какова была вероятность столкнуться в этой клоаке мира с Золотой Девочкой? Ноль целых хер тысячных? А какова вероятность, что эта малявка вдруг не узнала меня? Что, неужели я настолько сильно изменился?       Либо она охуенная актриса. Но мяукала она ночью вполне натурально.       Давно я не просыпался в таком прекрасном настроении. Пока она всё еще душила подушку, я успел помыться и вколоть ежедневную порцию, потом уже озадачился кофе и утренней сигаретой. И тут из комнаты донёсся крик. Нет, не так… Хриплый скулёж.       Она стояла на полу на коленях и трясущимися руками обшаривала всё вокруг, словно слепая. А из носа струилась дорожка крови до самого подбородка.       — Сумка…       У меня прямо щелкнуло. Спрашивать даже не стал, оглядел комнату, выудил сумку из-под кресла и вытряхнул содержимое на пол прямо перед ней.       Потому что уже знал.       Понял сразу, как увидел.       Охуевать будем потом, Лин…       — Давай руку, — прохрипел, пока сам достал из металлической коробочки уже подготовленный шприц и зубами снял защиту с иглы.       Умница, не стала сопротивляться, вытянула лапку — тоненькую, косточки как у птички.       Три секунды. Шприц в сторону, а она уже у меня в руках — дрожит, как котёнок. Стягиваю простыню с кровати и заворачиваю её, как ребенка. Простыни нестиранные уже давно, пахнут. Противно…       Усадил её на стул на кухне, заставил поесть. А она всё молчала. Пора прекращать этот цирк…       — Зачем ты здесь, Грейнджер?       Бам — падает на пол вилка.       Смотрит на меня, распахнув свои глазищи. Ну, не смотри ты на меня так, не смотри! Не вынимай мне душу.       — Ч… Что?       — Блядь, Грейнджер, не строй из себя святую, а? За мной приехала? Мстить? Тебя-то за что отоварили? Или ты просто подсела на дурь, м?       Так, похоже, она действительно не понимает. Хлопает ресницами. Прижимает ко рту ладошку и кидается к раковине, опрокинув стул и теряя простыню. Блюет долго и надсадно. Хорошо, что у неё стрижка, не надо держать волосы…       Смотрит на меня, опираясь руками о раковину — блядь, какую же грязную…       — Малфой?       Приплыли.              

***

      — Расскажи мне, что случилось.       Она качает головой.       — Зачем, Малфой?       Я скривился.       — Хватит меня так называть. Сказал же, меня зовут…       — Линбаба, просыпайся, — грохает входная дверь.       Джагдиш, как же ты, блядь, вовремя, а!       — Ты вчера не пришел, а люди всё еще ждут своего जादू डॉक्टर , где ты прохлаждаешься? — Джагдиш влетает в комнату и замолкает на мгновение, разглядывая Грейнджер. — О! Здравствуйте, леди. Вы гостья Лина?       — Линбаба, серьезно? — она прыскает, зажимая рот ладошкой.       — Джагдиш, ты сейчас не ко времени.       — Линбаба, они ждут. Ты очень нужен, — он делает виноватое лицо.       — О чём он говорит? — Грейнджер хмурится, пока я нехотя поднимаюсь и накидываю рубашку.       — Ты… А, впрочем, пойдём со мной. Тебе точно понравится. Ты же любишь всем помогать?       Она качает головой.       — Теперь уже не очень.       — Крови не боишься?..       Она проводит со мной целый день. Обед приносит Парвати, и чуть не роняет его на пол. Полчаса слёз и объятий. И как теперь объясняться с Джагдишем? А этим двум всё нипочём, проворковали весь обед, не обращая ни на кого внимания. Вечером веду её обратно в свою квартиру — ну, а куда ещё?       — Ты по утрам колешь? — затягиваюсь в последний раз и выкидываю окурок в канаву.       — Да. Так лучше всего, чтобы днем не…       — Не падать у всех на глазах. Я понял. Я так же делаю. И косячок вечером. Хочешь?       Фыркает. Ну и пожалуйста, я просто предложил…       — Ты так и не рассказала мне. Что случилось?       Она бесстыдно оттягивает в сторону ворот майки, обнажая свои блядские розы на шее и чуть ниже — и именно туда, ниже, тыкает пальцем. В большой зелёный лист с кривыми прожилками.       — Блокировка.       — Мать твою! За что?       — За… Не важно. Но её не снять.       — Глупости. Нужны чернила с твоей…       — Блядь, я знаю! — она явно сердится, почти кричит. — Одна проблема с этим: в моём случае это не сработает, потому что порция чернил уничтожена. Это навсегда.       Останавливаюсь.       — Что ты натворила, Грейнджер?       — Зови меня Джин. Я пыталась убить Министра. И не смотри на меня так.       А я смотрю. И тогда, и потом — ночью, когда она раскачивается на мне, сжимая хрупкими ладонями свою грудь и закусив губу.       Смотрю, когда трогаю её пальцами — осторожно, чтобы не сломать. Когда притягиваю к себе и сажусь, кусаю её за нижнюю губу, заставляя ныть и сжимать меня ещё сильнее. Блядь… Как же ей нравится. Как мне нравится…       Когда пробегаю рукой по позвоночнику — от копчика до тоненькой шеи. Ерошу короткие волосы, запускаю в них пальцы и оттягиваю назад, облизывая горло.       Когда переворачиваю её и вхожу сзади — рывком, сразу на всю длину. Какая же она крошечная…       И когда оставляю красные отпечатки своей ладони на её и без того раскалённой заднице.       Когда она на спине, распростертая подо мной — уже ничего не соображает, лишь мотает головой, а я заливаю её очаровательную грудь спермой, тихо матерясь. Не помню, когда в последний раз столько кончал.       Смотрю, когда она курит, лёжа в моей постели.       Смотрю, когда она ходит по моей квартире голая и ругается на мусор.       Блядь, я думаю, что хотел бы смотреть на неё вечно.                     Но вечно не получается.       Потому что на следующее утро меня вызывает Блейз. И я снова тащу её с собой. А смысл? Всё равно мы теперь в одной лодке.       Ну, если быть честным, я ещё надеялся трахнуть её в кабинете администратора. Там классный стол, он мне всегда нравился.       Естественно, Блейз охуевает. Орёт сначала. Потом успокаивается.       Потому что тоже понимает бессмысленность скандала. А Грейнджер всё-таки рассказывает о том, что же произошло в Англии — уже после того, как оттуда уехали Патил.       И вот тут мы уже охуеваем все. Потому что останься жив Тёмный Лорд, не думаю, чтобы это сильно отличалось бы от реальности.       Гермиона Грейнджер действительно пыталась убить Министра Магии. За что была приговорена к блокировке и изгнанию из Магической Британии, а также к изъятию имущества. И сраный Гарри Поттер ничего не смог сделать — несмотря на свою высокую должность в Аврорате.       Грейнджер считает, что его держат под Империусом.       Уизлетта — до того, как сбежала из Англии — тоже считала, что его держали под Империусом.       Уизлетта и сама хороша, не просто сбежала, а прихватила с собой немнооожечко архивных документов. Угрожая предать их огласке в том случае, если её будут искать. Определённо, ей достались все мозги выводка рыжих.       Я не знаю, что там с ним делали, с этим Поттером… Но я никогда не поверю в то, что он настолько сволочной. Я дам ему столько вторых шансов, сколько потребуется, если встречу.       В отличие от Кингсли. Из всего, что рассказала Грейнджер, я понял одно — он не просто упивался властью, он творил то же, что и Тёмный Лорд, не гнушаясь никакими грязными приёмами и прикрывая всё это заботой о благе магического сообщества. Которое, будучи не в состоянии оказать достойное сопротивление, просто молча отсасывало власти. Те, кто остался — в живых или в Англии.       Кстати, о минете…