5. собака

Собаки, которые не подвергались насилию от хозяина, удивлённо реагируют на проявленную агрессию человеком. Карен знает это хорошо. Папа, в конце концов, возился с собаками, а вместе с ним возилась и она. Зенин напоминал ей тех псин, которые подвергались длительному, регулярному избиению. Он все время стремился доказать, что он не ничтожество. Во всяком случае, ей казалось именно так. Папа говорил, что для собак, побитых жизнью и хозяином, выживание было первостепенным. Возможно, она что-то и путает, с тех пор прошло уже больше десяти лет, но смысл был таким. Для побитых выживание было главной целью, единственным приоритетом. Не то, чтобы Карен не понимала Тоджи. Лет семь-восемь назад она выгрызала себе место на работе, чтобы прокормить двух ублюдков, которых даже не хотела, но то время прошло. Сейчас у неё стабильная работа, стабильная зарплата. У неё нет страха, что ночью в её дверь постучат коллекторы. Тоджи был самым настоящим, побитым жизнью псом, но он всё ещё упрямо шёл к цели. Карен же в своем пути остановилась, не было желания тратить ресурсы на недостижимую цель. Тело мужчины было сильным, а его дух.. Карен слегка притормозила ход мыслей, недолго раздумывая, а после продолжила. А его дух, на её женский, временами мутный, взгляд, был не слишком сильным. Фушигуро был слишком привязан к прошлому. Карен его естественно понимала. Кто не думал о прошлом, лелея теплые, нежные воспоминания? Кто не желал заснуть и проснуться в прошлом, имея шанс изменить всё, что произошло, стать лучшей версией себя. Для Тоджи шансов не было, как и не было шансов для неё. Они только всё больше испортят. Карен вздыхает, выпуская струю дыма. Она тут же закашлялась, а Фушигуро по близости несколько раз слабо ударил по её спине. — И ты ещё куришь после этого. — недовольно ворчит мужчина. — Помрёшь же. — А тебя это будто бы трогает, милый. Тоджи хмурится. Никакой он не милый, мать её за ногу.