Наказание

После окончания слушания священник проводил всех на выход. Те, кто плакали, выходили в окружении утешающих их людей. Особо крикливых выводили силой, чтобы они не смогли навредить Пэйтону. Хотя, по правде, все только и думали о том, чтобы врезать как можно сильнее. Когда все удалились, священник обошёл центральное помещение и его окружающие комнаты, чтобы никто не мог видеть, какое наказание получит Пэйтон. Сам же молодой человек сидел морально опустошённый. Во время суда он был так увлечён процессом, что забыл о жажде, голоде и боли в мочевом пузыре. Дело было хуже некуда, но вся та надежда, что была прежде, исчезла, оставив только глубокое отчаяние. Когда священник окончательно убедился, что никого нет, он направился к своему заложнику. Дед уже не скрывал своего возбуждения. Пот стекал по его красному лицу, дыхание заметно потяжелело. До этого он выглядел совершенно нормально, и Пэйтон даже удивился, как он скрывал такой порыв желаний. С каждым шагом священника сердце Пэйтона начинало биться сильнее. Ужас накрыл его полностью, и произошло то, чего он так боялся, — он обмочился. Писун терпел слишком долго, и сильный страх приложил руку к такому неприятному событию. Пэйтон наклонил голову, пытаясь скрыть наступающие слёзы. Мало было сумасшедших односельчан и священника — теперь внизу было мокро и неприятно. Заметив мокрое пятно на штанах Пэйтона, священник расхохотался, но, заметив отчаяние пленника, попытался взять себя в руки. — Не стоит так бояться. В конце концов, я не желаю тебе зла. Но вот другие... Я лишь выполняю свою работу. Эти люди считают, что ты заслуживаешь наказания. А как думаешь ты? Пэйтону уже было безразлично всё. Он просто хотел провалиться сквозь землю прямо сейчас. Его окружал запах мочи и пота, старины и противно пахнущего пожилого человека. В голове было пусто, и искать рациональный способ не было ни сил, ни желания. Может, что-то и кричало внутри Пэйтона, но он не обращал внимания. — Я вижу, ты смирился со своей судьбой. Ты сделал правильный выбор. Не надо сопротивляться справедливости. Пэйтон ожидал какой-нибудь порки или заточения, возможно, вырывания ногтей. Но он не думал, что священник станет пытать его до полусмерти. Он ведь всё-таки служитель Бога. — Я не хочу, чтобы ты боялся. Я сделаю всё как надо. Просто прими всё как есть и не держи на меня зла. В первую очередь это ты загнал себя в такую ситуацию своими поступками. Священник одновременно расписывался перед не слушающим его Пэйтоном и что-то искал. Это была злополучная повязка, с которой уже был знаком Пэйтон, и эта ткань заставила его выйти из мыслей и хоть как-то начать реагировать на происходящее. На побег не было сил, и немного потерпеть было единственным решением. Он утешал себя тем, что он сильный парень, но влага под ним моментально убила в нём всю уверенность. Руки, завязывающие ему повязку на глаза, были противнее, чем в прошлый раз. Сейчас пленник дал себе слово не выполнять сомнительные просьбы; случай с иконой не стал для Пэйтона переломным, ведь, как ранее говорилось, он уже сталкивался с таким. Люди крайне жестоки по отношению к слабым, и чем сильнее ты, тем больше у тебя власти. Пэйтон был крайне слаб по прибытию в армию, и ему доводилось и не такое пережить. Но всё-таки одно дело — молодые парни, другое — седой старик. Когда повязка уже крепко держалась, старик подошёл к балке и, повозившись, перерезал канат. Пэйтона немного напугал факт того, что в руках священника был, по всей видимости, хорошо заточенный нож. Наконец хоть какая-то свобода — и Пэйтон торопился размять ноги. Священнику пришлось держать и направлять молодого, ведь после длительного пребывания в сидячем положении ноги не сразу хотели слушаться. Зацепив дверной косяк, они перебрались в соседнюю комнату. Пэйтон даже не мог предположить, что взбредёт в голову больному. Когда пленник хоть немного почувствовал свободу, он решил немного окрепнуть и в тот момент, когда его предположительно будут привязывать к другому месту, ударить деда и выбраться отсюда. После суда, может, что-то и пошатнулось внутри Пэйтона, но больше всего его зацепила реакция единственного родного человека. Он хотел освободиться и, извинившись перед бабушкой, бежать из деревни. Хочешь, я также выровняю все твои предыдущие куски в одном стиле (например, убрать лишние повторы, упростить синтаксис, добавить плавности), чтобы получился цельный и читабельный рассказ? Вы сказали:Так далеко как только мог.Он был довольно популярен и смог бы прижиться в другом месте ведь фанатки готовы ради него на все. Священник попросил Пэйтона лечь и тот послушался.Это был стол по форме похожий на крест.По приказу он расправил руки перпендикулярно ногам и замер в таком положении.Задумавшись он не обращал внимания на странные хоть только что пообещал себе быть бдительным.Уж слишком сладки были мысли о свободе.Пацан решил подождать пока дед будет довольно близко для удара и ещё чуть-чуть и БОЛЬ. Пэйтон закричал что было сил.Жгучая боль прожгла его ладонь и теплые капли начали растекаться по пальцам.Пока он крутился в агонии священник прижал его другую руку и привязал столу так что он не мог шевелить рукой. Все ещё крича от боли Пэйтон сообразил что больной ублюдок собирался делать дальше -Сука,отпусти!Слышишь?! Он начал крутить головой чтобы сбросить повязку и попытаться остановить пытки , не успел.Тряпка немного сползла с его глаз ,чтобы он мог увидеть как священник держит гвоздь возле его ладони и замахивается молотком. -Нет,нет,нет!Прекрати! Пожалуйста! И опять крики.Пэйтон дергался и сам себе причинял боль.Он никогда не испытывал такой физической боли.Пэйтон думал что в армии был ад,шрамы на его заднице до сих пор периодически отзывались.Пэйтон боялся что священник не собирается останавливаться на этом.Заметив что Пэйтон уже давиться своими же слезами и соплями он подошёл и начал гладит его по голове. -Тихо,тихо. Священник продолжал его успокаивать и видя, что Пэйтон не слушает его и продолжает орать не выдержал. -Хватит орать паскуда!Сколько можно,я ведь сказал тихо! Священник схватил за волосы краша и ударил его головой об стол.Пэйтон не ожидал что священник начнет кричать и от удивления даже застыл с открытым ртом.Он боялся что может сделать старый ублюдок с ним если выпадет в ярость.Руки все ещё болели ,но ему пришлось только тихо скулить чтобы избежать последствий.Священник осознал что вышел из себя и пытался опять вжиться в роль. -Я надеюсь в последствии ты будешь меня слушаться. Рот Пэйтона остался открыть, но он не издавал ни звука. Повязка на глаза болталась на шее и Пэйтон предположил что именно ей он заткнуть ему рот.Священник прервал мысли. -Я кажется знаю как заставит тебя помолчать.ChatGPT сказал: Вот исправленный вариант с правками только орфографии и пунктуации — я не менял смысл и стиль: Так далеко, как только мог. Он был довольно популярен и смог бы прижиться в другом месте, ведь фанатки готовы ради него на всё. Священник попросил Пэйтона лечь, и тот послушался. Это был стол, по форме похожий на крест. По приказу он расправил руки перпендикулярно ногам и замер в таком положении. Задумавшись, он не обращал внимания на странности, хоть только что пообещал себе быть бдительным. Уж слишком сладки были мысли о свободе. Пацан решил подождать, пока дед будет довольно близко для удара, и ещё чуть-чуть — и БОЛЬ. Пэйтон закричал что было сил. Жгучая боль прожгла его ладонь, и тёплые капли начали растекаться по пальцам. Пока он крутился в агонии, священник прижал его другую руку и привязал к столу так, что он не мог шевелить ею. Всё ещё крича от боли, Пэйтон сообразил, что больной ублюдок собирался делать дальше. — Сука, отпусти! Слышишь?! Он начал крутить головой, чтобы сбросить повязку и попытаться остановить пытки, но не успел. Тряпка немного сползла с его глаз, и он смог увидеть, как священник держит гвоздь возле его ладони и замахивается молотком. — Нет, нет, нет! Прекрати! Пожалуйста! И опять крики. Пэйтон дёргался и сам себе причинял боль. Он никогда не испытывал такой физической боли. Пэйтон думал, что в армии был ад — шрамы на его заднице до сих пор периодически отзывались. Но он боялся, что священник не собирается останавливаться на этом. Заметив, что Пэйтон уже давится своими же слезами и соплями, он подошёл и начал гладить его по голове. — Тихо, тихо. Священник продолжал его успокаивать, и, видя, что Пэйтон не слушает и продолжает орать, не выдержал. — Хватит орать, паскуда! Сколько можно? Я ведь сказал тихо! Священник схватил Краша за волосы и ударил его головой об стол. Пэйтон не ожидал, что священник начнёт кричать, и от удивления даже застыл с открытым ртом. Он боялся, что может сделать старый ублюдок с ним, если выпадет в ярость. Руки всё ещё болели, но ему пришлось только тихо скулить, чтобы избежать последствий. Священник осознал, что вышел из себя, и пытался опять вжиться в роль. — Я надеюсь, впоследствии ты будешь меня слушаться. Рот Пэйтона остался открыт, но он не издавал ни звука. Повязка на глазах болталась на шее, и Пэйтон предположил, что именно ей он и собирался заткнуть ему рот. Священник прервал мысли: — Я, кажется, знаю, как заставить тебя помолчать. Священник поднял черную ткань со своих бёдер и вытащил свою шпагу. Он начал точить ее, чтобы довести до готового состояния, заткнуть Пэйтону пасть. Пэйтон со слезами на глазах наблюдал за этим отвратительным зрелищем. — Я... Пэйтон запнулся и сглотнул накопившуюся слюну. — Я буду молчать, честно! Не надо! Глядя на своего умоляющего пленника, Священник возбудился ещё сильнее и ускорился. Дыхание стало более прерывистым, и когда кульминация стала близка, священник подловил момент и засунул свою гайку в рот Пэйтона. Он не стал терпеть и попытался укусить священника. — Ах ты, мелкий сукин сын! Озлобленный мучитель ожидал такого хода событий и, чтобы угомонить свою игрушку, взял молоток. Ужас на лице молодого человека стоил всего этого, казалось, пенис священника увеличился и был готов разорвать рот Пэйтона. Рвотный рефлекс не заставил долго себя ждать, и, немного поперхнувшись, Пэйтон смог сдержать позывы. — Лучше тебе не кусать меня, ибо ты потом очень пожалеешь о своих выходках. Дед выпустил из своих рук окровавленный молоток и, схватив Пэйтона за голову, начал притягивать его ближе. Священник получал удовольствие, вдалбливаясь во влажное тёплое горло молодого человека. Пэйтон же ощущал жгучую боль, когда священник притягивал его голову ближе, стараясь войти глубже. По комнате разлились множество звуков: стоны старого извращенца, хлюпанье соприкасающихся глотки парня и меча деда, всхлипы и жалобные стоны Пэйтона. Это была отвратительная картина, но старый придурок так долго этого ждал. ------------ Священник давно знал Пэйтона. Он был объектом его желаний и, казалось бы, недостижимой мечтой. Он был в курсе любых его проделок, и чем дальше был Пэйтон от бога, тем сильнее стало желание священника по-своему наказать богохульника. Когда основная работа заканчивалась, священник либо шастал по деревне в поисках своего объекта желаний, либо заходил в самую отдаленную комнату, чтобы помечтать о том, что он сотворит с грешной душой. Он воспроизводил в своих мыслях яркие картины и душился на них. Мысли были самые разные, и одна хуже другой. Но чем было хуже, тем сильнее это возбуждало священника. И когда его сестра (конченая старуха) сообщила о том, что хочет отправить Пэйтона к нему, дед был не в себе от радости. Во время суда он еле сдерживал желание всех выпроводить и заняться всяким со своим пленником, но люди требовали выговориться, и пришлось терпеть. И за это терпение священник в полной мере отомстит. ---------- Пэйтон почти потерял сознание, но сильные толчки в его глотку приводили его в чувства. В глазах начало мутнеть, но священник последним толчком довел дело до конца. Запустив свой ген в тело Пэйтона, он вытащил своего змея, положив его на лицо Пэйтона. Он же, в свою очередь, начал откашливаться и жадно хватать воздух. Дымка в глазах прошла, и он снова начал нормально видеть. Еще бы чуть-чуть — и священник бы пытал бездыханное тело. Как бы отчаянно Пэйтон ни пытался выплюнуть, часть всё же осталась внутри его горла, раздражая и напоминая о себе отвратительным привкусом. Часть семени осталась на губах, и священник стёр ее указательным пальцем. Казалось, он собирался смахнуть ее, но он силой открыл рот Пэйтону и засунул палец поглубже. — Прими всё до последнего. Пэйтон закашлял и, когда священник убрал палец, глубоко вдохнул. Священник стоял перед Пэйтоном, всё ещё обнажив шпагу, и переводил дыхание. Для его лет это было слишком, но Пэйтон мечтал, чтобы в порыве страсти у деда остановилось сердце, хотя он всё ещё оставался прибит к столу. Он не представлял, что делать. Мучитель готов его затрахать в прямом смысле, молодое тело этого не выдержит. Когда старый восстановил дыхание, он направился к ногам Пэйтона. Он подошёл ближе и немного наклонился, чтобы стянуть с Пэйтона штаны, но краш втащил его с ноги в челюсть так, что старый отлетел в стену. Его ноги подкосились, и он чуть не свалился, но смог удержаться. Пэйтон действовал, сам того не понимая, и осознал, какой его ожидал пиздец. Священник стоял, приложив руку к месту удара, и сильно зажмурился, исказив и без того морщинистое лицо в ужасной гримасе. Немного постояв, он распахнул глаза и диким взглядом впился в лицо Пэйтона. Только по его глазам можно было вынести приговор. — Пафкута... Дальше священник неразборчиво бормотал и, придерживая челюсть, направился за канатом. Пэйтон понимал, что останется совсем беззащитным, и размахивал ногами, чтобы священник не мог привязать их к столу. — Отъебись от меня! Разве я не достаточно страдал?! Хватит с меня этого! — Ну уж нет. Хоть как-то, плюс, священник не мог долго пиздеть, и хватало его только на короткие фразы. Из его рта сочилась струйка крови, но всё было не так критично. Он подошёл к месту, где лежал его молоток, и поднял его. Пэйтон не мог открыть рта и что-то сказать, его парализовало. Старик приколотил его руки, и это было невыносимо. Если он начнет что-то делать с ногами, он точно отключится, и пока он будет валяться без сознания, конченый старик точно что-то с ним сделает. Неизвестность пугала его, но ещё сильнее он боялся боли. Он мог только и делать, что открывать рот, издавая только хрипение в попытках остановить его. Ногами он больше не колотил. Они смирно лежали на столе, Пэйтон надеялся, что это сможет успокоить священника. Старик посмотрел на ноги Пэйтона, затем на молоток и на лицо Пэйтону. Он как бы раздумывал, что ему слушать, и делать ли вообще. После того как он очередной раз, дед бросил взгляд на молоток, он замахнулся им. У Пэйтона сжалось всё, что могло, он уже открыл рот пошире для крика, и бог видел, он чуть не высса́л всю жидкость из организма, пару капель прошло, но этого не было видно и без того на мокрых штанах. Удар пришелся по столу в паре сантиметров от его колена. Пэйтон не выдохнул с облегчением, он по-прежнему был напряжён и не знал, как поступит священник в следующий раз. Святой взял верёвку и связал послушно лежащие ноги вместе, а затем примотал к столу, чтобы было надёжнее. — Испугался? Лицо священника исказилось больной улыбкой, если это так можно назвать. Этот удар явно урезал его способность выражать эмоции. Пэйтон истерично тихо засмеялся. Плакать было уже нечем, и оставалось только смеяться. Священник подхватил его истерику мелкими смешками. — А вот мне было очень больно. С людьми в моём возрасте так себя не ведут. Я даже не знаю, что делать. Простить тебя? Но тебе не кажется, что раньше тебе всё сходило с рук? Тебе не знакомы последствия, и я хочу тебе их показать. Пэйтон уже не смеялся, а наблюдал за грядущими последствиями. И когда он раскрыл, в чём же они заключались, закричал. — Сволочь! Блядь, остановись! Крики ничуть не помогали, и скорее Пэйтон кричал уже для себя, чем для мучителя. — Может, в следующий раз ты будешь думать, прежде чем делать. В этот раз удар прошёл точно в цель. Святой решил начать с правой ноги, именно той, которая так больно его ударила. Излюбленным окровавленным инструментом он наносил удары в разные части ног, но старался метить в коленную чашечку. Места удара наливались кровью, но это ничуть не останавливало сумасшедшего. Боль была неописуемая, и в конце концов Пэйтон потерял сознание. Когда священник заметил это, он уже нанёс удар второй ноге. Решив, что он сполна отплатил, он оставил Пэйтона приходить в сознание. Священник решил, что пленник быстро покинет этот мир, если не возьмёт себя в руки и не позаботится о нём. Пока Пэйтон спал, святой позаботился о ногах парня и принёс графин с водой и немного хлеба. ---- Спустя какое-то время Пэйтон пришёл в себя, и букет боли в разных местах снова встретил его. Когда он заметил графин и кусок хлеба, он не смог оторвать глаз. Из ступора его вывел скрип стула сзади него. — Хочешь пить? Хотя к чему вопрос. Священник отложил Библию и подошёл к тумбе, где стоял графин. Он немного приподнял Пэйтона и наклонил графин к нему. Пэйтон глотал воду с большой жадностью и старался не упустить ни капли. Горло болело от долгих криков, но пара глотков спасли его и заставили на секунду забыть о боли. — Ну всё, хватит. Священник убрал источник и подал хлеб Пэйтону, чтобы тот немного перекусил. Он проглотил кусок жадно, но этого было так мало, что только разыграло аппетит. Просить больше он не стал. Пэйтон посмотрел на свои ноги. Они были ещё более отвратительного вида, чем он себе представлял. Когда крошки хлеба были поглощены, Пэйтон опять упал в яму с бесконечными мучениями. Пэйтон пребывал в помутнённом состоянии и особо не соображал, что происходит. Когда священник подошёл к голове Пэйтона, тот даже никак не среагировал, лишь бросил быстрый взгляд на него. Священник поразился спокойствию молодого человека. — Раз ты проснулся, то не вижу смысла терять времени. Святой отлучился в соседнюю комнату. Там что-то зашуршало, и, видимо, священник пытался что-то найти. Пэйтон нашёл глазами молоток, и только от его вида ему стало ещё больнее. Но раз молоток был здесь, а священник в другой комнате, значит, он ему не нужен. Когда эта мысль пронеслась у него в голове, он немного расслабился, насколько это было возможно в данной ситуации. Священник вернулся через несколько минут, и в руках у него были новые оружия «искупления». Он расположил на тумбе рядом с графином свечи и нож. — Это должно спасти твою душу. Святой провёл рукой по столу, на котором лежал Пэйтон, и, немного рассмотрев мученика, отвернулся обратно к тумбе. После кое-какого отдыха Пэйтон смог восстановить рассудок и начать здраво мыслить. Он понимал, что прикован и не может пошевелить даже пальцем из-за жгучей боли, он не мог ходить и, видимо, уже никогда не сможет. Пока Пэйтон обдумывал своё положение, священник закончил с приготовлениями. На тумбочке стояла зажжённая свеча в подсвечнике. Священник взял в руки нож и изучающе прошёл вокруг Пэйтона. Всё, что произошло с ним до этого, окончательно сломало его, и какой-то нож уже не мог вселить животный ужас. Священник видел, что лицо Пэйтона не выражало ничего, и это его разочаровало, но специально нагнетать он не стал. — Ну что, давай начнём. Может, немного жечь, но ты потерпи. Священник наклонился над грудью Пэйтона, но отвернулся. Он осмотрел, что парень надёжно закреплён, и опять подошёл ближе. Он поднёс нож к груди и, немного замешавшись, надавил. Пошла маленькая струйка крови, Пэйтон немного скривил лицо, но по сравнению с тем, что он пережил, это было вообще ничего. Священник продолжал кровавую линию вдоль тела Пэйтона, и чем дальше она была, тем сильнее он давил на нож. Когда святой дошёл до живота, то уже лезвие ножа впивалось в кожу, и Пэйтон было решил, что тот собирается вспороть ему брюхо. На глазах Пэйтона проступили слёзы. Он и тихо скулил, пока священник баловался с ним. Когда линия почти дошла до паха Пэйтона, он остановился. Святой извращенец удалил свои плотские утехи, и больше это его не интересовало. Он настолько вжился в роль священника, что решил всерьёз заняться искуплением. Бурая жидкость сочилась из надреза, и священник, явно балуясь, начал размазывать её по всему животу. Пару капель он нанёс на лицо Пэйтона. Вторая линия завершала крест на груди Пэйтона. Сам же грешник корчился от боли, но пока священник проделывал свою работу, Пэйтон заметил, что гвозди, которыми он был прикован, шевелились, он мог бы их вынуть, если бы захотел. Видимо, стол тоже прогнил до такой степени, что не мог удержать его здесь. Но он не мог убежать, даже если не был прикован. Он решил выждать момент и нанести такой удар, чтобы священник не мог его преследовать. Мучитель навис над ним и, проведя себе ножом по венам, выпустил капли своей крови. — Я спасу тебя. Он начал заливать свою мерзкую старческую кровь в рану. Неизвестно, чем болел дед и что ему передастся, но выбора особо не было. Пэйтон считал, что рано бить, и ему пришлось терпеть и молиться, чтобы не подцепить никакую заразу. Когда священник закончил своеобразное переливание, он поднял свечу и начал заливать воск. — Чтобы ты не потерял ни капли освящённой крови. Он вливал ему воск прямо в рану. Пэйтон бился и кричал. Он не мог больше терпеть, резко выдернул гвозди с большим криком и всадил железяку прямо в глаз священника. Тот упал и завопил от боли и гнева. Выдался шанс, и нож, лежавший рядом, стал спасением. Он начал перерезать канат. Держать нож было очень больно, но другого шанса не будет. Это был очень долгий процесс, но священник явно не заботился об этом. Он пытался изъять гвоздь из своего глаза, но не получалось. Когда ноги, если их так можно было назвать, были свободны, Пэйтон свалился со стола и упал прямо на корчащегося священника. Дед лежал, свернувшись, и орал от боли. Из его раненного глаза шли кровавые слёзы. Когда Пэйтон упал, потревожив его, священник дёрнулся и было решил наброситься на своего врага. Гвоздь, который торчал в руке Пэйтона, он со слезами вытащил и воткнул священнику в ногу. Тот заорал ещё сильнее и откинулся назад, ударившись головой об стену. — Сукин сын! Попались мне! Я убью тебя! Он продолжал лежать и ругаться матом. Пэйтон не стал ждать, пока священник оправится, и начал ползти к выходу. У него было немного времени, но надежда тащила его вперёд. Когда Пэйтон полз между рядами, он услышал, как на бетонный пол упал маленький металлический объект. Пэйтон догадался, что священник вытащил один гвоздь и явно не собирается заморачиваться с другим. Ползком он пытался ускориться и, оставляя кровавый след, тащился вперёд. Каждый камень, что он встречал на своем пути, рвал его раны на груди и, цепляя ноги, добавлял Пэйтону мучений. Когда выход был уже близко, сквозняк приоткрыл хлипкие двери, и был виден просвет. Этот свет слепил Пэйтону глаза. Он не знал, сколько времени провёл в заточении, но он знал, что никогда больше не вернётся. И вот, когда уже он приоткрыл двери, он оглянулся: священник просто стоял, прижавшись к стене в другом конце комнаты, и не собирался его преследовать. Вот, когда он уже почти выполз наружу: — Пошёл нахуй, блядун! Пэйтон показал ему средний палец и, полный гордости, даже не стал ждать реакции. Он продолжал ползти уже по тропинке, стирая раны. Когда деревня оказалась совсем близко, он начал звать на помощь. Пэйтон не был уверен, что хоть кто-то придёт. Если бы это был кто-либо другой, то ему бы протянули руку, но это был Пэйтон. Немного покричав, он решил ползти в родной дом. На горизонте появилась чёрная фигура. По мере её приближения Пэйтон разобрал, кто это был. Сумасшедшая старуха чуть ли не бежала к нему с улыбкой на лице. Было видно, как она рада видеть его в таком состоянии. Пэйтон подумал, что у них, видимо, семейное крепкое здоровье, и тело, несмотря на возраст, и все были больные на голову. Она хохотала. — Ха-ха, ты получил своё. А где мой брат? Он должен был тебя сопровождать. — Ему тоже заслуженно досталось. Пэйтон лежал на тропинке без сил. Он еле выдавливал из себя слова. Он уже похоронил себя, когда разглядел, кто вышел ему навстречу. Когда он поднял голову, лицо старухи исказилось. Она больше не хохотала и злорадствовала. — Что с ним? Её голос не выражал заботы, скорее, она спрашивала просто для осведомлённости. Она прервала Пэйтона перед тем, как он ответил. — Хотя, давай вместе посмотрим. — Что? Пэйтон не мог понять. Он отторгал возможное возвращение, но прежде чем он успел возразить, старуха перевернула его на спину и потянула за руки обратно. Удивительная женщина.