Глава 5

      Сэм бурчал себе под нос что-то на книжном. Дин сидел в кресле с закинутыми на стол ногами и, попивая пиво, смотрел «Доктора Секси».       — Ты можешь убрать ноги со стола? Мы на нём вообще-то едим, — не выдержав, сказал Сэм.       — Сэмми, не бурчи, как старый трамвай. Тем более, это тебе не подходит. И сбрей наконец эти волосы на лице, — помахав возле подбородка, старший Винчестер продолжил. — Кас, ты же согласен, что Сэму лучше всего идёт личико младенца?       — Дин, я не очень понимаю, что ты имеешь ввиду. Если ты хочешь, чтобы Сэм похож был на ребёнка, то проще сделать так…       В то время, когда из бункера доносились возмущенные обвинения и смех, на улице уже была весна. Дел было всё так же мало, и ничего нового не происходило.       — Дин, правильно ли я сделал?       — О да, Кас, ты сделал всё правильно!       Захлёбываясь смехом, Дин не мог разогнуться: Сэм стоял в розовой сорочке с пони и не мог найти ещё оскорблений для брата. Кастиэль стоял возле младшего Винчестера и виновато смотрел на него. Ещё пара мгновений, и Сэм вновь в своей обычной одежде — не без помощи Каса, — пока Дин буквально бился лбом об стол, захлебываясь смехом.       — Да-да, Дин, очень умно.       — Сэмми, — поднимаясь на колени и прижимая руки к бокам, Дин с искрящимся весельем в глазах произнёс, — надевай эту ночнушку каждый вечер, и все девчонки твои. А ты, Кас, — Дин указал на ангела, — никогда не меняйся.

***

      Открыв глаза, Дин слабо вдохнул спёртый воздух. Запах пота и железа наполнил его лёгкие, но он стал настолько привычным, что охотник не обращал на внимания. Мышцы ныли от фантомных болей, а руки тряслись. Хоть тело охотника и было целым, но психологическое состояние точно пошатнулось. Осев возле холодной металлической стены, Винчестер поник головой. Его волосы уже достаточно отрасли, поэтому любой знакомый бы не узнал его прежнего.       Впервые за столько дней он вырубился от элементарной усталости. И впервые ему приснился хороший сон. Но если так подумать, то это было не простое сновидение, а счастливое воспоминание. Дин обхватил ладонями колени и посмотрел куда-то в дальний тёмный угол.       Допросы с пристрастием стали проходить реже, но любой желающий падший ангел и даже демон мог просто взять и нанести новые раны, после которых ныло всё тело. Голос Винчестера надломился, от чего он только шептал и стонал. От любого шороха охотник вздрагивал, как крыса в стоге сена. Ему было очень смешно с самого себя. Он, Дин Винчестер, гроза всей нежити, сейчас сидел на полу, весь грязный, и вытирал несуществующую кровь на одежде.       — Посмотри, на кого ты стал похож, — вновь тихий голос в голове охотника. — Неужели этим Он так отблагодарил тебя? Этого Он хотел? Мы же оба понимаем, что зря не убили крылатого. Ты отвратительно наивный. Они бросили тебя, — со злостью прошептал голос. Дин сжался.       — Ставлю всю нашу душу, или, — секундное молчание, — то, что осталось от неё. Ты надеялся, что они придут за тобой? Спасут бедолагу Дина из этих кровавых лап? Глупец, открой глаза. Пойми же, им насрать на тебя и на твои чувства.       — Чего ты хочешь от меня? — Винчестер схватился за волосы и с испугом заплакал, словно малое дитя. — Чего ты хочешь от меня?!       Он, как загнанная в угол добыча, бился в судороге. Слюни летели во все стороны, а пальцы впивались в кожу. Ему было невыносимо страшно, он всегда боялся одиночества. Но, что очень забавно, одиночество любило Дина. Оно преследовало на протяжении жизни, не давало свободно сделать вдох и сжимало горло несчастному Винчестеру.       Дин не помнил, когда появился голос в голове. Видимо, он начал медленно, но верно сходить с ума, и сознание демонстрировало максимум защиты, чтобы хоть как-то уберечь бедного Винчестера.       С момента его похищения прошёл месяц. Уже ни на что не реагирующий Дин вёл себя по инерции. Если нужно было дышать, он дышал. Если причиняли боль, беспрекословно принимал эту боль. Голос ушёл с того момента, как мужчину вывернуло наизнанку.       Он мог спать, есть, ходить. Но больше не было того Дина Винчестера, чумеющего от «Доктора Секси», упивающегося от очередной охоты и с жадностью восхваляющего свою Детку. Теперь уже нет. Вместо него был сломленный человек. Даже Ад не мог так его изменить, как изменила, казалось бы, обычная охота.       Крик вырвал Дина из пустоты. Ещё один крик и яркий белый свет. От этой белизны Винчестеру пришлось закрыть глаза руками. Тишина и только сбитое дыхание наполнили тёмное пространство амбара.       — Дин, — тот самый хриплый и ненавистный голос, который снился Винчестеру в кошмарах.