Часть 1

— А ты любишь быть сверху, да, Джилл? — слышит она сдавленный смешок, когда опрокидывает через плечо наглеца, посмевшего напасть у неё же дома, придавливает его к полу всем своим весом и направляет в лицо пистолет. Валентайн цепенеет, узнав голос, как всегда насмешливый, который, по правде говоря, рассчитывала никогда больше не слышать. — Вескер?! — восклицает она, только сейчас удосужившись рассмотреть незваного гостя. Джилл вздрагивает всем телом, смотрит на него расширившимися глазами, руки предательски дрожат и на мгновение выпускают его из прицела. Она видит, что он замечает её оплошность, и сжимается, готовая снести ему башку, сломать коленом шею на худой конец, но Вескер, к её удивлению, не предпринимает никаких попыток вырвать у неё оружие, поменять их местами или как-то ещё изменить ситуацию в свою пользу. Бёдрами она чувствует, что его мышцы абсолютно расслаблены. — Помоги мне, Джилл, – едва слышно говорит Вескер, смотря прямо на неё, а Джилл только сейчас замечает, что очков-то на нем нет, а глаза – вовсе не жёлтые, с вертикальными, змеиными зрачками. Обычные человеческие глаза. Пока Джилл пытается осознать сложившуюся сюрреалистичную ситуацию, а заодно (зачем-то) вспомнить, видела ли она его когда-либо без очков, Вескер повторяет свою...просьбу. А Валентайн, не спуская с него глаз, вдруг смеётся, так, что ему приходится придержать её, а Джилл и внимания не обращает на его горячие ладони у себя на бёдрах. — Ты...просишь...меня...помочь...тебе? — задыхаясь, выделяя каждое слово, произносит Джилл, — У тебя что, там в вулкане совсем мозги спеклись? — она резко прекращает, глаза сковывает лёд, а голос звучит острее стали, — После того, что ты со мной...с нами сделал, ты просишь о помощи? — Да, Джилл, прошу, — уголок его рта чуть дёргается в усмешке, – А в обмен, — Вескер делает тошнотворную паузу, — Я помогу вам. О, Джилл, не надо так хмуриться, морщинки появится, — он заходится кашлем, когда она сильнее сдавливает ногами его ребра, — Я знаю, что у вас проблемы в Аризоне. И я, — он довольно хмыкает, — Примерно знаю, как её решить. Уже готовая выстрелить, Джилл осторожно убирает палец с курка. Она прекрасно знает, что ему нельзя верить, что для всего человечества будет только лучше, если она убьёт его прямо здесь и сейчас, никто ей даже слова не пикнет о превышении необходимой самообороны, но что-то заставляет её помедлить. Что-то в нём, смирно лежащим под ней и просящем о помощи, пусть и в своей привычной сволочной манере, было не так. Джилл встряхивает головой, прогоняя непрошенные сомнения, и снова берет его на мушку. — И что потом, Вескер? — ядовито спрашивает она, — Сейчас я помогу тебе, а потом ты смоешься и снова попытаешься, как ты там говорил? Положить конец эре людей? Вескер закатывает глаза. — Так уж и быть, Валентайн, не буду я трогать твоих драгоценных людей, – снисходительно соглашается он. — И что за внезапная смена ценностей? — Мозги в вулкане совсем спеклись, — ухмыляясь, Вескер возвращает шпильку, но ей кажется, что на дне его глаз она видит такую несвойственную ему горечь, — Может, уже позволишь мне подняться? — он скалится, — Не то чтобы я был против, но... Она не даёт ему договорить. Вспоминает про электрошокер в кармане и вырубает его. — Ишь ты, непротив он, — ворчит Джилл, поднимаясь на задеревеневшие от напряжения ноги. Её снова бьёт дрожь от осознания. Вескер жив. В её квартире, оглушенный шокером. Она запускает пальцы в волосы, с силой царапает кожу, чтобы хоть как-то привести себя в чувства. Набирает в грудь побольше воздуха, медленно, через рот, выдыхает. И звонит Крису. — Джилл, ты время видела? — сонно хрипит Рэдфилд, взявший трубку одну бесконечность спустя. — Ты можешь сейчас ко мне приехать? — без лишних прелюдий спрашивает Валентайн, —  У меня тут, — она смотрит на пол, будто боится, что Вескер сейчас встанет и, устав ждать, решит, наконец, взять свое силой. Тот то ли прикидывается, то ли действительно пребывает в счастливом глубоком обмороке, — У меня тут...гости. На том конце телефонной линии раздаётся недовольное сопение, но Рэдфилд быстро понимает, что просто так она не стала бы звонить посреди ночи. — Скоро буду. *** Крис появляется на пороге спустя двадцать минут (она смотрела на настенные часы примерно раз в минуту), волосы торчат в разные стороны, словно он только что закончил драку подушками, глаза не до конца раскрылись, как у новорожденного котёнка. Обняв себя за плечи, Джилл молча кивает ему в знак приветствия, отходит в сторону, уступая дорогу, и опускается на диван, устав мерить шагами комнату. — Ну и где твои...А, — Рэдфилд замирает на пороге, чуть не споткнувшись о все ещё не очнувшегося Вескера. — Это....— Джилл наблюдает, как на его лице сменяются удивление, тревога, гнев и, самую малость, печаль, — Это тот, о ком я думаю? — Крис опускается на корточки, чтобы лучше рассмотреть. — Да живой он, — бросает Джилл, потирая виски из-за набирающей силу мигрени, когда замечает, как Рэдфилд проверяет пульс Вескера, — Шарахнула его шокером. А потом нашла транквилизаторы с прошлого задания. — И это сработало? — искренне удивляется Крис. — На зрачки посмотри, — даёт подсказку Джилл, и Крис присвистывает, когда следует совету. — Уж не знаю, как это работает, но вулканические ванны, похоже, уничтожили в нем все вирусы. А ещё оставили ожоги...какой? Третьей? Четвёртой степени? Подозреваю, что за этим он и пришёл, — Валентайн упирается взглядом в пол, а Крис усаживается по-турецки, готовый слушать, — Поджидал меня дома. Не сопротивлялся, когда я его скрутила. А потом, — она усмехается, качая головой, — Попросил о помощи, представляешь? — Джилл поднимает на него покрасневшие, чуть слезящиеся глаза, — Обещал помочь нам с Аризоной. И не трогать человечество. Она смотрит на него умоляюще, надеясь, что Рэдфилд поймёт все сам, что ей не придётся говорить это вслух, потому что так она будет чувствовать себя предательницей. В его глазах, в глазах Барри, Клэр и ста тысяч мёртвых жителей Раккун-сити. — Стоп, — Крис вскакивает на ноги, неверяще смотря на нее, — Я ведь правильно понимаю, что ты хочешь ему помочь?! — праведно негодует Рэдфилд. — Крис, он спас мне жизнь, — Джилл смотрит на него снизу вверх затравленным взглядом. — Ага. А потом превратил в оружие. Джилл, он помог тебе только для того, чтобы использовать. — Он мог убить меня прямо в той пропасти. Мог просто взять образец крови с антителами и оставить умирать в метель, — она задумчиво качает головой, — Скажем так, я сейчас жива благодаря ему. И я хочу вернуть должок. К тому же, — Валентайн ухмыляется, так, что Рэдфилд отшатывается от нее, — что нам мешает использовать его точно так же? В любом случае, — Джилл мягко улыбается и поднимает руки в знак капитуляции, — Решать не мне. Крис запускает свою огромную лапищу в волосы, взъерошивает их ещё больше, вызывая опасения о тяжёлой судьбе несчастной расчёски, которой придётся все это распутывать. После недолгой внутренней борьбы, поморщившись, он кивает. — Ладно! — говорит он чуть громче и резче, чем планировал, — Ладно. Как минимум, мы должны его допросить. *** — Просто поразительно... Судя по его травмам, я бы сказала, что он всего-то вышел из горящего дома, а не...вулкана, — раздаётся откуда-то сверху высокий, почти мультяшный голос, вытягивающий его из забытья. Альберт приходит в себя медленно, как после хорошего наркоза в виде двух бутылок виски. Ощущает то тут то там невесомые прикосновения маленьких рук, мягкие, словно шёлк. Он почти млеет под ними, как  похотливый старшеклассник, и ухмыляется этим переменам. Глаза режет яркий свет, рикошетом отскакивающий от кипенно-белых стен. Пахнет дезинфицирующими средствами. Альберт окидывает взглядом помещение, в котором оказался, скользит по склонившейся над ним фигурке. — Какой у меня милый маленький доктор, — хрипло произносит он. Девушка, осматривающая особенно чудовищный ожог на его груди, замирает, как застигнутый врасплох кролик. — Не поясничайте, — нахмурившись, сердито говорит она и добавляет чуть тише, — Я знаю, кто вы. И что вы сделали. Альберт удивленно вскидывает бровь и поднимает глаза сначала на миловидное,  детское лицо, затем смотрит на её грудь в поисках бейджика. Ребекка Чемберс, читает он и пытается вспомнить, где слышал это имя. — Ты из S.T.A.R.S, — констатирует он, — Понятно. — Ну и что тебе понятно? Что ты отправил на смерть ее товарищей?! — взрывается рядом Рэдфилд, а Вескер морщится. — О, Крис, — он медленно поворачивает голову на шум, — Давно не виделись, — Альберт хищно ухмыляется, с удовольствием отмечая, как Рэдфилд напрягается, стоит ему чуть приподняться на больничной койке. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стоит Валентайн, — Джилл, зачем же ты привела на наше свидание посторонних? — наигранно возмущается Вескер. — А ты думал, я буду прятать тебя у себя дома и красть медикаменты? — усмехается та из-за такой наглости. В отличие от Криса она не ведётся на провокации, а вовлекается в словесную игру, хотя и провела бессонную ночь, судя по тёмным кругам под глазами. Альберта даже легонько тычет под ребра жалость — из-за него ведь не выспалась. — Что ты, и в мыслях не было так тебя оскорблять, — он даже не пытается замаскаривать доброжелательность в голосе — все равно никто не поверит. Вескер наблюдает, как Крис вскидывается, уже готовый отстоять честь боевой подруги, но Джилл берет его за руку повыше локтя, успокаивающе пожимает. Рэдфилд, все еще сердито сопя, чуть успокаивается, а Альберту вдруг становится интересно, насколько они на самом деле близки. Он скользит взглядом по всей честной компании. — Ну, — произносит он, воспользовавшись паузой, — раз уж я мало того, что жив, так ещё и нахожусь под чутким присмотром очаровательного медперсонала, — Альберт не упускает возможность кинуть смущающий взгляд на доктора Чемберс, отчего та заливается густым румянцем, — Рискну предположить, что вы согласны на нашу маленькую сделку. — Рискни, — огрызается Крис. — И даже не надейся, что после выполнения условий сможешь уйти на пенсию и мирно зажить на каком-нибудь тропическом острове. Тебе светит трибунал. — Понятно, — улыбается Альберт, — Меньшего я от вас и не ждал. — Когда Ребекка закончит, нам нужно будет обсудить план операции в Аризоне, — подает голос Джилл, — Прости, но на длительное лечение времени, сам понимаешь, нет. Альберт кивает — бедненькие мирные граждане мрут как мухи. Он решает благоразумно оставить последнее замечание при себе. Когда его бывшие подчинённые уходят, доктор Ребекка Чемберс снова поворачивается к нему. — Вы помните, что произошло? — тихо спрашивает она, и Альберта удивляет искреннее сочувствие в её голосе. — Смутно, — он пожимает плечами и усмехается, — Помню, что было очень горячо, когда ткани, созданные Уроборосом вокруг тела, были уничтожены лавой. — Понятно, вас спас вирус, — задумчиво кивает головой Чемберс, но тут же хмурится, — Но это не объясняет отсутствие вирусов сейчас.... — И вряд ли может помочь при создании вакцины, — вторит ей Вескер. — Да, массово сбрасывать инфицированных в вулкан мы будем только в самом крайнем случае, — Ребекка вымученно улыбается, — Я напишу вам список медикаментов для реабилитации. *** — Доброе утро, Джилл,  — приветливо произносит незнакомый мужчина, когда Валентайн появляется в офисе. Джилл в замешательстве смотрит на этого нового агента, пытаясь сообразить, когда он поступил на службу, и почему их не представили друг другу раньше, а потом со смехом осознает, что это же старый добрый Вескер, ставший вдруг совершенно неузнаваемым без зализанных назад, забетонированных лаком волос и без очков. Тот с интересом натуралиста следить за её реакцией и усмехается. — Может, хотя бы очки вернёшь? — ворчит Крис и демонстративно задевает его плечом, прокладывая себе путь к кофемашине, — Надоело каждый раз дёргаться, когда вижу тебя, как будто незнакомец, — фыркает он. — А не хочу, — веселясь, отвечает Вескер. Джилл едва удерживается от порыва возразить, что так ей нравится больше: растрепанный, Вескер выглядит более человечным и уязвымым, что ли. Она вовремя прикусывает язык. — Не надо. Вдруг его линчуют раньше времени, — вместо этого усмехается Джилл и видит мягкую улыбку на лице Вескера. — Итак, ситуация к этому часу, — отхлебнув первый, божественный глоток кофе, объявляет Рэдфилд, взяв в руки увесистую папку. — По информации нашего независимого эксперта, — он бросает ироничный взгляд на Вескера, — Мы имеем дело, ну кто бы сомневался, с остатками незабвенной корпорации Амбрелла. По предложению вышеупомянутого эксперта мы проникнем на их базу, чьё точное местоположение он нам любезно указал, и разделимся на две группы. Первая группа будет заниматься зачисткой территории от инфицированных, вторая выведет из строя лабораторию, в которой и производится новый вирус. Отличный план, я считаю. — Надёжный, как швейцарские часы, — громко шепчет Вескер и ловит осуждающий взгляд Криса и, самую малость, весёлый – Джилл. — Если у эксперта есть замечания, он может огласить их вслух, — ворчит Рэдфилд. — Прости, — примирительно поднимает руки Вескер, — Не смог удержаться. — Остаётся распределиться по группам. Я пойду с Вескером взрывать к хренам лабораторию. Джилл, ты на зачистке. Вескер вдруг смотрит на него удивленно. — Хочешь оставить её без защиты, Крис? — Не хочу оставлять без присмотра тебя, — выделяет Рэдфилд последнее слово. — И не хочу, чтобы она осталась с тобой одна. Их бывший капитан недовольно складывает руки на груди. — Ну же, Крис, немного доверия нам не помешает, иначе вся эта затея не имеет смысла, — ухмыляется Вескер, но быстро снова становится серьезным, — И я считаю, что твой боевой потенциал нужно задействовать на передовой. — Мало ли, что ты считаешь, — закипая, Крис подлетает к нему, — Ты больше не наш капитан, не тебе мне приказывать.  — Хватит спорить, — вмешивается Джилл, вставая между ними и разводя руки в стороны, увеличивая расстояние между ними. Кончиками пальцев она едва уловимо задевает Вескера. — Я пойду с ним в лабораторию. — Но..., — начинает Рэдфилд, но она обрывает его предупреждающе поднятой ладонью и качает головой. — Как ни странно, я согласна с ним — ты нужен в другом месте, Крис. И раз уж я притащила его сюда, то мне и нести за него ответственность. Не волнуйся, — она переводит лукавый взгляд на Вескера, – Я как-нибудь справлюсь. — Если хоть что-то заподозришь, — сквозь зубы говорит Крис, не спуская глаз с их бывшего капитана, — Сразу стреляй. *** Почувствов на бывшей базе Амбреллы укол ностальгии, Альберт усмехается, сравнивая себя со старым пердуном, вернувшимся в родную школу забирать внука с уроков. Такие знакомые, когда-то белые, а теперь пожелтевшие от времени и сырости стены, длиннющие запутанные коридоры, бесконечные двери. Высоченные шкафы, туго набитые документами, отчётами и результатами исследований, которые сейчас разбросаны по полу, подпалены случайными пожарами или съедены грызунами. Ранее блестевшие сталью, а ныне покрытые ржавчиной навороченные приборы, разбитые пробирки и колбы. И разгуливающие по коридорам зомби, жабожуки, ожившие кусты и прочие фантастические твари. Альберт отстранённо отмечает, как в нем закипает кровь, и веселье, рождённое адреналином, азарт битвы наполняют мышцы, делая его живым. Какое, однако, забытое чувство. Он двигается легко, словно вовсе не сидит на колёсах, благодаря которым не воет по ночам от боли, отстреливает врагов метко, прокладывая путь в лабораторию, как будто огонь вовсе не повредил ему сетчатку и сухожилия. До пункта назначения из всей группы они добираются только вдвоём с Валентайн. Покрытые своей и чужой кровью, грязью и тканями сомнительное происхождения они упираются носом в тяжёлую, бронированную дверь. — Заперто, – констатирует очевидное Вескер, — Нужно найти ключ. Джилл закатывает глаза, отодвигает его в сторону и достает из сумки отмычку. — Знаешь, одна из обязанностей руководителя — использовать сильные и слабые стороны своих сотрудников, — она бросает на него насмешливый взгляд, а замок спустя пару минут поддаётся. — После вас, капитан, — Джилл толкает дверь ладонью и пропускает его вперёд, отвешивая шутовской поклон. Отвечая ей ухмылкой, Альберт проходит внутрь. Удивительно, но несмотря на время и нашествие зомби здесь все сохранилось довольно неплохо, как будто после панического бегства Амбреллы у лаборатории появился новый хозяин, который привёл её в порядок. Это логично, думает Вескер, подходя к главному компьютеру, кто-то же должен был придумать и проебать этот новый вирус. — Что это ты делаешь? — прищурившись, спрашивает подкравшаяся сзади Джилл, когда он взламывает систему и роется в документах. — Разве вам не нужна информация об этом месте и вирусе? — невинно спрашивает Альберт. Задумавшись, Джилл кивает. Хорошая девочка. — Может, ещё и состав вакцины от этого дерьма намешаешь? Вдруг Крису и остальным удастся найти кого-то живого в этом дурдоме. Закатив глаза, он кивает и открывает нужную программу. — Ну вот и все, — довольно хмыкает Альберт, последний раз звонко ударив пальцами по потертым клавишам, — Осталось подождать, пока система смоделирует состав. Джилл облегчённо выдыхает и сдувается, как воздушный шарик. Она опускается на более или менее чистый участок пола, прислонившись спиной к обшарпанной стене, и прикрывает глаза. — Не расслабляйся, — предостерегает Вескер, — В любой момент нас могут прервать. Не раскрывая глаз, Джилл кивает. Альберт задумчиво смотрит на неё, раздумывает секунду и опускается рядом. Плиты холодят кожу даже сквозь плотные брюки. На контрасте с ними её прислоненное к нему бедро кажется огненно горячим. Вескер и сам не замечает, как, будто заразившись её сонливостью, медленно соскальзывает в дрему. — Эй, Вескер, — доносится до него как сквозь тонны воды, по голосу кажется, что она вот-вот заснёт, — Что с тобой случилось там, в вулкане? Ну...кроме того, что ты прожарился до хрустящей корочки. Действительно, думает Альберт, отмечая её проницательность, что же с ним такое случилось? Вескер почти не соврал маленькому доктору Чемберс — он правда мало что помнил, кроме чудовищной, непроходящей боли по всему телу, словно от адского пламени. Ему ещё повезло. Уроборос спас его в самом начале, когда он мог за мгновение превратиться в труху. Потоки лавы сами вынесли его, плотно окутанного, замурованного, надёжно спрятанного, на поверхность, как морской прибой. Но и кокон не выдержал. Медленно истлел, развеялся пеплом на ветру, оставив его непростительно уязвымым. Само ощущение боли, давно забытое благодаря полученной от Т-вируса силе регенерации, сводило его с ума, заполняя собой каждый уголок сознания, каждую мысль. А когда боль отступала, Альберт вспоминал. О да, как в дешёвом кино, жизнь проносилась перед глазами. Фальшивая, в общем-то, жизнь. — Напомни, в особняке Спенсера я рассказывал, что узнал от него? — спрашивает Альберт, сам толком не понимая, зачем решает ей рассказать. Наверно, ощущащает такую омерзительно человеческую потребность выговориться. А Валентайн как раз готова послушать. Джилл что-то неразборчиво бормочет, все еще не в силах сбросить сонное оцепенение, поэтому просто мотает головой. — Ну, если коротко, — Альберт хмыкает, даже не пытаясь замаскировать горечь в голосе, — То нас с сестрой растили, как научный проект старого хрена. Учили, воспитывали особым образом, чтобы ублюдок, раскрыв секрет бессмертия, мог стать нашим богом. Вескер умолкает, чувствуя, как в нем снова закипает ярость, сжимает до побелевших костяшек кулак. Он чувствует предплечьем, как напрягается Джилл, словно антилопа, готовая в любую секунду сорваться с места от смертоносных клыков льва. Усилием воли он расслабляет руку. А её маленькая ладонь нерешительно подбирается к нему. Альберт смотрит на это с печальной улыбкой. Добрая, наивная Джилл. Он сам сгребает её руку в свою. — Тогда казалось, — продолжает Вескер, — Что мне нанесли смертельное оскорбление. Подумать только, какой-то немощный старик, прикованный к капельнице, собрался управлять мной, вернувшимся с того света, новым, совершенным существом. И я убил его, намереваясь самому стать богом. Альберт прикрывает глаза, запрокидывает голову на стену. Чувствует, как Джилл пожимает ему руку. Ему даже не нужно смотреть, чтобы представить её лицо — бровки домиком, глаза, наполненные жалостью. Даже к такому чудовищу, как он. — А в вулкане я не только прожарился до хрустящей корочки, как ты метко выразилась, — он усмехается и крепче сжимает её руку, так, что Джилл ойкает, но обходится, к счастью, без переломов, — Но и понял, — он замолкает, удивляясь, как трудно сказать это вслух, — Что, возможно, вся моя жизнь, все мои устремления, даже фамилия, были ложью старого маразматика. Он замолкает, и тишина становится почти оглушающей. Она ничего не говорит, но смотрит прямо перед собой, иногда кивает, словно своим мыслям. — Расскажешь Крису, и я убью тебя, — обманчиво добродушно предупреждает Альберт. — Унесу этот секрет с собой в могилу, — улыбается Джилл, утыкаясь лбом в его плечо. Система, будто вежливо дождавшись окончания разговора, противно пищит, объявляя о завершении задачи. Альберт легко поднимается на ноги, словно сбросив с плеч десять тысяч тонн, и подает ей руку. Они забирают образец вакцины и выходят прочь. — То есть, — задумчиво говорит Джилл, пока они идут по пустынным коридорам, – Тебя лучше звать... по имени? Альберт поворачивает к ней голову, уголок рта поднят в мягкой улыбке. Милая добрая Джилл. — Было бы славно. Они не успевают прочувствовать до конца этот трогательный момент, как по всему комплексу ревёт сирена, под потолком мелтяшат красные огни. Система самоуничтожения, ну кто бы сомневался. Да разбуженные шумом зомби тоже вышли из своих укрытий. Альберт крепче хватает её за руку и пускается в бег. *** Когда на них из соседнего коридора вываливается Крис, чуть не сбив с ног, тот, кажется, впервые за добрый десяток лет рад видеть их обоих. Обернувшись и оценив обстановку, Вескер толкает Джилл прямо в объятия Рэдфилда и разворачивается лицом к толпе врагов, держа оружие наизготовку. — Уходите, — кричит он через плечо. — Но... — Уходите, живо! — рявкает Вескер и встает спиной, давая понять, что разговор окончен. Рэдфилд хватает её за руку и тянет за собой. Челюсти у него крепко сжаты, на шее и висках вздулись вены, брови сбились к переносице. — Эй, — тихо говорит она, сжимая его руку, когда у них появляются десять секунд, чтобы отдышаться, — С ним все будет в порядке. Рэдфилд напряжённо молчит, но все же пожимает её маленькую ладонь в ответ. — Черт, — Рэдфилд трясёт головой, закрывает ладонью глаза и усмехается, — Получается, я теперь ему тоже должен? Они не видят Вескера до самого последнего момента. Уже запрыгнув в спасательный вертолёт, удачно прилетевший, когда он был так нужен, они синхронно оборачиваются, с надеждой смотря на охваченный пожаром комплекс. Словно в дешёвом боевике, Вескер появляется, когда пилот орёт в наушниках, что пора убираться отсюда. Джилл и Крис вдвоём помогают ему забраться внутрь и в изнеможении валяться на узкие сидения. Когда вертушка набирает достаточную высоту, и им больше ничего не угрожает, Джилл устало опускает голову на плечо Вескера, вызвав в нем самую малость довольную улыбку. Но когда то же самое делает и Рэдфилд с другой стороны, Альберт издает что-то похожее на удивлённый возглас. — Что это на тебя нашло, Крис? — ухмыляется Вескер. — Да так, — небрежно отмахивается Рэдфилд, — Устал. Надеюсь, вы не против, капитан? — усмехается он. Повинуясь внезапному порыву, Вескер сгребает их обоих в подобие объятий, больше напоминающих смирительные рубашки. — Я горжусь вами, — добивает он своих бывших подчиненных шокирующими откровениями. *** Словно мстя ей за последний звонок в три часа ночи, когда Вескер пробрался в её квартиру, Крис набирает ей в пять утра. Впрочем, по тому же поводу. — Угадай, кто сбежал из камеры, — в голосе Криса угадывается веселость, пусть и слегка истеричная. — Блядь, — только и произносит Джилл упавшим голосом, сев в кровати и невидяще уставившись в противоположную стену. — Знаешь, чего-то такого я от него и ожидал, —  смеётся Крис. — А, — спохватывается Рэдфилд,  — Он ведь записку оставил: "Я буду соблюдать условия сделки, но не взапрети", — зачитывает он подозрительно похожим на Вескера голосом, а у Валентайн от этой любительской пародии невольно бегут мурашки по шее. — Крис, прости меня, — сокрушенно произносит Джилл, скидывая с себя одеяло и свешивая ноги с кровати. Ей срочно нужно выпить. Хотя бы воды, — Это я во всем виновата и... — Джилл, — обрывает ее Рэдфилд, в его голосе слышится успокаивающая теплота, хотя ей из-за этого ни чуть не легче, — Ты не виновата. Это же Вескер. Как будто это должно оправдать её. — Но ведь это я уговорила ему помочь, — продолжает она, шлепая на кухню, но замирает на пороге, включив свет. — Крис, я перезвоню. Она бросает трубку, не успев выслушать очередное утешение от Рэдфилда. — Новости рвспространяются быстро, я смотрю, — усмехается Вескер. — Какого хрена?! — взрывается Джилл, в два прыжка преодолевая расстояние между ними и со всей силы ударяя его по груди. Пусть и безрезультатно, — Что ты здесь, взапрети,  — она злорадно выделяет слово из его записки, — Забыл? Альберт закатывает глаза, когда слышит цитату. А потом наклоняется и шепчет на ухо: — Я пришёл попрощаться, — говорит он таким несвойственным ему нежным голосом, погладив её по щеке, что у Джилл земля уходит из-под ног. Поджав губы, она сверлит его взглядом, а потом поднимается на носочки и яростно целует, крепко держа за волосы. Чтобы не сбежал снова. — Хм, — ухмыляется Вескер ей в губы, — интересная...реакция, — он с подозрительной готовностью отвечает на поцелуй, как будто ждал нечто подобное, что только больше злит её. — Не ты один любишь эксперименты, — Джилл издает щекотный смешок и давится воздухом, когда он отрывается от ее рта и больно прикусывает кожу под подбородком. Она запрокидывает голову, подставляя шею под поцелуи, льнет ближе, когда горячие руки притягивают её за талию, вздрагивает, когда ладони забираются под майку, и прохладный воздух комнаты касается обнажившейся кожи. Джилл опускает руку ему на шею и ведёт вниз, оставляя неглубокие дорожки от ногтей, а Вескер шипит ей в ключицу, в отместку снова кусая. "Он ведь весь в ожогах", — запоздало вспоминает Валентайн, но почему-то хочется сделать так ещё раз, впиться ногтями глубже, оставить следы длиннее. Чтобы тоже ввинтиться ему в память, в мозг, в самую, черт ее дери, душу. Она и сама удивляется, как легко в ней загорается желание выплеснуть всю скопившуюся за долгие годы боль, показать ему, каково это. Джилл задирает его рубашку и гладит руками спину, иногда нажимая чуть сильнее, лишь бы только услышать утробное рычание, почувствовать, как он вздрагивает под её пальцами, но продолжает целовать плечи и с силой сжимает ягодицы. — Играешь с огнём, Джилл, — предупреждает он, распрямляясь и смотря ей в глаза, но, видя в них отражение своих же чертей, оскаливается, подхватывает под бедра и несёт к кровати. Когда они падают на матрас, ей хватает сил, чтобы повернуть его на спину и сесть сверху, крепко обхватив бёдрами, хотя Джилл готова поспорить, что Вескер ей поддаётся. Она наклоняется к нему и снова целует, кусает за нижнюю губу, расстегивая пуговицы на рубашке. С трудом ей удаётся не комкать дорогую шелковую ткань и не разорвать её к хренам. В едва проникающем в комнату лунном свете кожа на его груди неественно бледная. Розоватая, тонкая поверхность ожогов на этом фоне кажется зияющей кровавой раной. Выпрямившись, она любуется этим чудовищным холстом, ловя себя на мысли, что чувствует себя отомщенной. Джилл ведёт кончиками пальцев по его горлу, обводит дергающийся под ними кадык и солнечное сплетение. Вескер откидывает голову назад, дышит рвано и часто. Валентайн ощущает, как от этого зрелища внутри неё разгорается пожар, усмехается, и царапает едва ощутимо по груди. Он вскидывается, смотря на нее почти яростно, Джилл же в ответ только усмехается и пожимает плечами. — У меня был хороший учитель, — наклонившись, шепчет она ему на ухо и целует шею, влажно и горячо, подхватывая кожу зубами. Вескер смеётся, обнимает её за плечи и резко тянет, оказываясь сверху. Он раздевает её издевательски медленно, целует омерзительно нежно, так, что Джилл хочется его ударить, укусить, поцарапать до крови, чтобы он ускорился. Вескер словно чувствует это по мелкой дрожи в её теле, по тому, как она сжимает кулаки у него на спине и крепче сводит бедра на талии, но только посмеивается. А она продолжает гореть, плавится, метаться под его руками, которые кажутся раскаленными, как песок на солнце. Она едва не скулит, когда лицо Вескера оказывается между её разведенных, обнажённых ног. Это настолько грязно, что даже хорошо. Лучше, чем увидеть шок на его лице при совместном падении в пропасть. Круче, чем наблюдать, как он, наконец, тонет в потоках клокочащей лавы. Джилл откидывает голову назад, зарываясь в подушку, и прикрывает рукой глаза, не выдерживая бурлящих эмоций. Когда его язык касается оголенных нервов, её подкидывает на кровати. — Аль..берт, — на выдохе стонет она, комкая простыню до боли в пальцах. — Так вот что может заставить тебя называть меня по имени, — ухмыляется Вескер, его смешок проходится вибрацией по всему телу от основания шеи до кобчика. * Едва она ловит последние отголоски оргазма, как он входит, вжимая в кровать всем своим весом. Джилл обнимает его за плечи, утыкается лицом в изгиб шеи и прижимает ещё ближе, смаргивая непрошенные слезы. Зарычав, он ложится рядом с ней, притягивая к себе. А она вдруг смеётся, звонко и заливисто, как девчонка, а Вескер даже приподнимается на локтях, чтобы заглянуть ей в лицо. — Мама все боялась, что меня соблазнит коварный злой начальник, — объясняет Джилл. Вескер хмыкает, чуть кривит губы в улыбке и откидывается обратно на подушку, увлекая её за собой. *** — Всё в порядке? Ты вчера так резко сбросила звонок, — обеспокоенно спрашивает Крис на следующее утро. Его вопрос, логичный, в принципе, в этой ситуации, застает её врасплох. Джилл мысленно бьёт себя по шее — могла бы и чиркнуть ему сообщение...после того, как они закончили. — Трубы...прорвало, — выдаёт она первое, что приходит в голову. Крис смотрит на неё внимательным взглядом, задерживается на неприкрытой одеждой шее, и Джилл хочется треснуть себя по башке, — могла хотя бы шарфик нацепить. — И как? Починили...трубы? — паскудно улыбаясь, спрашивает Рэдфилд. Валентайн чувствует, как горит лицо и уши. Ей хватает выдержки только быстро кивнуть, избегая его взгляда, и позорно сбежать на рабочее место, спрятавшись за бумагами. — Эй, — спустя какое-то время говорит Крис, не отрываясь от компьютера, — Всё нормально. "Если бы", — думает Джилл. Но что-то ей подсказывает, что она справится и с этим.