Тот, кто одобряет стремления

Позови меня с собой, Я приду сквозь злые ночи, Я отправлюсь за тобой, Что бы путь мне ни пророчил, Я приду туда, где ты Нарисуешь в небе солнце, Где разбитые мечты… Обретают снова силу высоты… — Алла Пугачёва       Поднимающееся солнце так и норовило протянуть лучи в каждую расщелину, раскрошившийся местами бетон, крышу, человеческую душу. Действуя согласно выжженной у себя задаче: не оставить ни одного упоминания о тьме и былой ночи. И, возможно, дать кому-то шанс совершить сегодня что-то новое. Медленно пробуждался город: тяжёлые серые тучи уносило ветром в сторону Атлантического океана, натужно загудели двигатели первых машин. Фабрики выпускали вверх горячие пары воздуха, а почтальоны раскладывали письма по сумкам.       Тяжёлые шторы всколыхнулись от ворвавшегося через приоткрытое окно ветра, образовав небольшую щель, сквозь которую проворные, однако пока что не согревающие лучи большого светила пробрались в спальню. Пробежались по стене и, перепрыгнув изголовье кровати, облизнули лицо спящей, убежав дальше.       Маша поморщилась, но не проснулась. Пока что в данном соотношении выигрывала сторона с одеялом и подушкой, резонно заметила Орлова и просто перевернулась на другой бок. Девушка перебралась ближе к более прохладной половине двухспальной кровати в попытках уйти от режущих ещё не до конца проснувшиеся глаза лучей. Сокрытая в тени широких тёмных штор девушка вытянулась и с наслаждением выдохнула.       Относительная тишина пригорода выгодно смотрелась на фоне какофонии звуков центра. Среди величественных многовековых деревьев не накатывало ощущения гула митингующей толпы и сиротливо охаживающего кирпичные постройки едкого дыма, идущего с фабрик.       В эту минуту её аккуратно обхватили за талию сильной рукой и придвинули ближе к мужскому телу. Гораздо дальше в спасительную прохладу и темноту. Туда, куда солнечные гонцы ещё нескоро смогут добраться.       «У тебя просто прохладней».       — Niemand widerspricht, meine Liebe. — Охрипший после недолгого сна голос раздался над тёмной макушкой девушки. Периодически забывавшегося в моменте и переходящего на немецкую речь мужчину явно всё устраивало. Большим пальцем он поглаживал сквозь тонкую ночную рубашку женскую талию и вдыхал носом нежный и тонкий, едва уловимый аромат сирени, исходящий от волос жены.       Мария же, наоборот, сильнее нахмурилась сквозь сон: «Ты же мне обещал, Воланд. Усердно уверял меня в том, что перестанешь читать мои мысли».       — Ты слишком громко думаешь.       «Подлец.»       — Ernsthaft? Nennen sie ihren Ehepartner jetzt so? — В голосе Воланда слышалась насмешка, Орлова была готова поклясться чем угодно, что дьявол хитро ухмылялся, но лёжа всё так-же с закрытыми глазами.       Мария прижалась к мужу теснее и стала аккуратно проваливаться в утопическое, но такое манящее царство Морфея, как по двери спальни раздался глухой стук, и, особо не дожидаясь приглашения, в комнату влетел Коровьев. Весь взъерошенный, со скатившимися на кончик носа очками и бегающими глазками.       — Доброе утро, месс… — Закончить всклокоченному мужчине было не суждено. Метко запущенная подушка угодила прямо в лицо незадачливому нарушителю спокойствия.       — Фагот! — В ужасе перебила его Мария и накинула поверх своего тела одеяло. Чувство стыда на пару мгновений опустило девушку в вязкую смесь из желания провалиться гораздо ниже самой преисподней и желательно туда, где её никто и никогда не найдёт ближайшие лет сто. Однако с запоздалым просветлением Орлова поняла, что это собственно ворвавшийся и должен извиняться в произошедшем.       Из импровизированного кокона торчала только её растрёпанная тёмная макушка и меняющее со скоростью света оттенки лицо. Из ярко-алого оно плавно переходило в белый, делая Орлову похожей на призрака, и возвращалось к пунцовому окрасу. «Интересно». Внешне никак это не показав, Воланда повеселила реакция девушки. Он знал, что приближенный придёт, видел и реакцию жены, но, позвольте. Одно дело увидеть лишь предположительную и оттого более размытую картину, другое — быть в первых рядах.       — Не смотрю! Не смотрю! — Коровьев закрыл ладонями лицо, но тут же сделал большие щели между пальцами и играючи направился в сторону выхода: — Я лишь…       — Выйди. — Низкий тембр дьявола в буквальном смысле пригвождал людей к полу. Тёмной тучей нависая в спальне, он делал воздух тяжелее и гуще.       Хлопок тяжёлой дверью оповестил об уходе чёрта, воздух перестал хватать за горло и стягивать накалом атмосферы воображаемую петлю. Маша для большей уверенности провела чуть дрожащей рукой по ключицам и поднялась выше, туда, где под слоем кожи расположилась трахея.       — Мне нужно будет отлучиться, meine Liebe. — Искать Воланда долго не пришлось, тот расположился в кресле напротив пышущего жаром камина в непойми откуда взявшемся халате: — Будь готова к двенадцати. ***       В кабинете было шумно: Фагот возбуждённо спорил с Азазелло насчёт происшествия в Большом Саду, уверяя последнего в том, что некий господин Бехт совершенно свихнулся от игры в карты: «Представляешь, хи-хи! Он утверждает, будто играл с самим Дьяволом!» Азазелло лишь хмыкнул, на миг выставляя свой острый (а Маша почему-то была в этом уверена) как бритва клык. Ту прыткость, с которой бывший министр культуры в одной лишь спальной рубашке выбежал из кустов сирени прямо на проезжую часть, он забудет не скоро. Намотанные на колесо грузовика лоскуты от рубашки вперемешку с волокнами мышц смотрелись красочно. Полиция потом долго изучала его дело, однако так и не смогла найти главных подозреваемых. Сам министр культуры был одинок: никакой жены, детей, даже приятелей у него не было. Так что, придя к выводу, что, крадя из бюджета немаленькие суммы, гуляка-немец нажил себе врагов более высокого статуса, на том и порешили, поставив жирную точку в расследовании.        Гелла протирала заставленную книжную полку, осторожно приподнимая каждую вещь и аккуратно возвращая её на прежнее место. Глядя на неё, Мария не понимала, как девушке удаётся чувствовать себя относительно комфортно, нося один только передник с рюшами. Безусловно, Гелла обладала прекрасным телосложением. Иногда Маша невольно проводила параллель между собой и ведьмой, но последняя выигрывала по многим параметрам (тем более внешне): «Будь Гелла свободна, она бы наверняка получила какую-нибудь главную роль в театре».       — Посторони-и-ись! — Мимо Орловой, ловко маневрируя между собравшимися, прошмыгнул кот и прыгнул на широкий, освещённый первыми апрельскими лучами подоконник. Тёмная спина выгнулась дугой и Бегемот от наслаждения выпустил когти. От игры света и тени они казались намного длиннее и острее. Пушистое создание обвело ленивым взглядом всех собравшихся и свернулось в клубок, подставив пушистый бок под солнце.       Девушка оттолкнулась от стены и подошла ближе к Коровьеву. Тот с воодушевлением похлопал Азазелло по плечу и, подхватив темноволосую художницу под локоть, подвёл ближе к столу мессира. Фагот чем-то напоминал ей цыплёнка, взбалмошного и вечно растрепанного, однако верно служащего Сатане вот уже как несколько столетий подряд. Когда Воланд об этом услышал, то лишь хмыкнул, но ни согласился, ни опровергнул данное сравнение. У нечисти свои причуды.       — Ты что-то хочешь от меня услышать, я права? — Треснувшая оправа поймала солнечный блик и лукаво подмигнула: сразу не скажет.       — Ну за кого ты меня держишь, моя хорошая? — Хитрец ловко пытался увильнуть, но Орлова эту попытку всячески пресекала. «Хватит из меня дуру делать, не вчера на свет родилась». Девушка ткнула указательным пальцем в клетчатую материю пиджака мужчины и вскинула левую бровь.       — Ты уверен? — Ласково, не значит по доброте души. И Коровьев это понимал. Сам учил. Частично.       Конечно, вредить мужчине она не собиралась не только потому, что Фагот был тем с кем можно было хорошо провести время, ей хотелось чтобы он сам всё сказал. Нужно лишь чуть надавить, ну, к примеру: крикнуть «Я всё знаю!» в самый неожиданный момент — во время разговора Коровьева и Воланда. Хотя тут уже для кого как.       «Вспомнишь солнце вот и лучик».       По открытым плечам пробежался мороз, тяжёлый взгляд остановился на правой лопатке, где под бежевой рубашкой находилось скопление маленьких родинок. Он это знал, подолгу изучая их и запоминая, где какая находится. Воланд будто наяву видел, как через пару-тройку месяцев, когда Mascha наконец доберётся до открытых со спины платьев, веснушки стайкой птиц обоснуются на её плечах, ровной спине и под лопатками. Девушка вновь будет «зацелованной солнцем», а у Сатаны появится новая забава — изучать и запоминать. Большие, маленькие, едва заметные на свету или же ярко выраженные, будто кистью художника была оставлена россыпь брызг. Иронично как-то, что должно находиться выше самой стратосферы, сейчас вверяет всю себя Дьяволу.       — Какие на сегодня планы, мессир?       Фагот поправил чуть сползшие на кончик носа треснувшие очки. Орлова каждый раз, когда мужчина исполнял какой-нибудь финт (а это было практически всегда), удивлялась тому, как они (очки) с него не слетали. Девушка была уверена: повтори она хоть что-то, даже самое простое, из её рук вывалится всё что только возможно. Они уже пробовали.       — Ну конечно, мой любезный Фагот, мы отправимся с вами вместо, где люди искореняют систему, выдвигая… — Дьявол не сдержался и хрипло рассмеялся — понятие о том, что веры нет. И в то же время представляя атеизм как новую религию.       Бегемот перестал играться со шторой и втянул когти: То-есть?       Стукнув тростью об пол, Воланд вскинул руки воздух и широко осклабился: — Мы посетим Москву, schauen wir uns das alte Jahrhundert an und vielleicht auch neue Menschen… Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, Если то, что случилось, нельзя изменить. Как записку из прошлого, грусть свою скомкав, С этим прошлым порвите непрочную нить… — Андрей Дементьев