Лют {Lieutenant}

Твоё сердце, загнанное в адский тигель, колотилось не от жара, а от знакомого запаха серы и крови — Лют. Её тень, вычерченная пламенем, пронзила тьму, как удар молнии в воздухе. Вокруг кипели демоны, кружились, взвывая, как стая оглашенных волков, но твой взгляд был прикован к ней – к этой женщине, которая когда-то была сестрой по оружию, а теперь – палачом.

Она стояла, овеянная бесконечным холодом преисподней, лишенная всякой земной теплоты. Её глаза – два желтых пятна, прожженные ненавистью и, вот же проклятье, тоской. Там, где должно быть сияние святости, теперь плескалась бездна её потаённой боли, болезненно знакомой. - Предательница, – прошипела она, голос её, как скрежет разбитого стекла, рассек адский гам. И в этой ненависти, в этом ужасе было что-то… родное. В руках у нее – твои крылья, обожженные до хрустальной хрупкости, они трепетали, словно беспомощные птицы, вырванные из гнезда. Один глаз, тот, что видел слишком много грязи, лежал возле тебя, отражая адское свечение. Она лишила тебя возможности видеть, летать, очищать. Она лишила всего, что тебе было дорого, из-за одного-единственного ребёнка-отброса, которого ты пощадила. Ты не умоляла о милости. Ты встала, опираясь на один из сломанных столбов, дышала, наполняя легкие дымом и пеплом. Боль была глубока, но не глубже любви, которую ты испытывала к ней. Любовь, извращенная, замученная, скрытая под маской священного долга. - Лют, – ты прошептала, голос – шепот ветра среди разрушенных башен, - Только попробуй, сучка. Она налетела на тебя мгновенно. Каждый удар был как признание, криком любви, замаскированной в ярости и вине. Экзорцистка не могла простить добродушие, которое ты проявила. Лют всегда контролировала тебя, стоило ей отойти на мгновение, а ты уже наделала глупостей. Вы бились в окружении демонов, ваши фигуры сверкали искрами священного огня и адским пламенем, сражение было таким же безумным и трагичным, как сама преисподняя. И в этой беспощадной борьбе, среди криков демонов и своих собственных стонов, ты услышала её признание, сказанное между ударами: - Убила бы тебя, но тебе повезло, что ты мне нравишься! - А ты, обнимая её в смертельном объятии, шепнула в ответ.. - И я тебя, Лют. Люблю такую бешеную суку. - Ее губы, холодные и влажные, прижались к твоим с силой, не оставляя места для нежности. Вкус металла, привкус ярости – вот что ты ощутила, когда язык командирши грубо вторгся в рот, будто пытаясь вырвать что-то изнутри. 'Поцелуй' был не поцелуем, а насилием, жестокой демонстрацией власти. Одновременно с этим ее кулак с глухим ударом пришелся в твой висок. Звезды вспыхнули перед глазами, а голова закружилась. Следующий удар пришелся в ребро – резкая, пронзительная боль пронзила твое тело насквозь. Ты с трудом сглотнула, чувствуя вкус металла на языке – твоя, или ее? - Ты… ты… понимаешь, что сделала? – язвила она сквозь зубы, удар кулака пришелся в солнечное сплетение, выбивая из тебя воздух. - Понимаешь? – повторила она, еще один удар – на этот раз в челюсть, заставляя тебя упасть лицом в землю.

- Нет, – ты прохрипела, пытаясь сглотнуть слюну, перемешанную с кровью. -Нет? – смех экзорцистки прозвучал как холодный металл, и еще один удар – в ребро. Ты застонала от боли. - Ты думаешь, я просто так это оставлю? – еще один поцелуй, жестокий и ненавистный, почти удушающий. - Это лишь начало, – Она оторвалась от твоих губ, чтобы с удовольствием запустить кулаком в живот, выбивая воздух из легких. Ты свернулась калачиком от боли, но она не отпускала, держа за волосы, прижимая лицо к земле. Еще один удар – в плечо, приводящий к оглушительной боли. Каждый удар сопровождался еще одним кратким, жестоким поцелуем – насмешкой над бессилием. Она избивала со зверской силой и точностью, выбирая места, где боль будет максимальной – ребра, живот, лицо. Лют не взяла оружие, наносила удары только своими руками (и ногами). Это было не просто насилие, это было издевательство, сопровождаемое ужасающими поцелуями, похожими на печати ее ярости на твоем теле. Ты чувствовала, что теряла сознание, но руки и губы Лейтенантки не отпускали тебя