Запись 13. Не пугайте женщину

             Сэм расслабляет всё тело в очередной попытке дотянуться до земляного пола хотя бы носочками ног, но вместо удачного облегчения лишь тихонько мычит от боли, пронзившей запястья. Железные кандалы держат его руки крепко, не позволяя расслабиться ни на секунду. Винчестер старается дотянуться до стоящей прям напротив него невысокой подставки для ножек и даже умудряется зацепить её краешком ботинка, но в самый решающий момент через голень проходит судорога, и спасительная табуретка отлетает к каменной стене. Сэм прислоняется виском к своему локтю и обречённо вздыхает. Всё-таки он сказочный неудачник!       Тема компьютера за столом и во время еды была обсуждена им и Рейвен неоднократно. Девушка, сначала мягко, а потом всё ещё беззлобно, но с матами, просила мужа отбросить свою дурную привычку искать дела прямо во время завтраков и обедов. Ужин ладно: конец дня, все устали и не обращают внимания на раздражающие привычки друг друга. А с самого утра можно внимание уделить и брату с женой. Но Сэм стабильно забывал про эту договорённость, по многолетнему обычаю садясь за ноутбук и прочёсывая сайты о странных случаях смертей.       Теперь же он убедился на собственном опыте, почему не стоит испытывать терпение девушек, намеренно или случайно. Их с Рейвен ссору, казалось, было слышно во всех комнатах бесконечного бункера. Бунтарские гены Винчестера-младшего дали о себе знать, и в ответ на раздающиеся эхом в бетонных стенах заявления жены он повысил голос тоже. Девушку это разъярило ещё больше, и через десять минут Сэм уже по собственной воле ехал в Миннесоту, расследовать найденное дело об обескровленных телах. И Рейвен, и Дин, принявший сторону подруги, остались далеко позади. Телефон парень отключил, машину взял специально самую потрёпанную, которая только нашлась в гараже Хранителей. И — бинго! — сам оказался в руках громаднейшей — десять человек — семейки вампиров, кормящейся им уже второй день.       Наверху, прямо над его головой, хлопает дверь, и по холлу дома разносятся весёлые голоса. Сэм уже в состоянии определять, кто есть кто. Самый громкий — папаша, главарь, недопускающий ни единой промашки; он только командует, а сам не делает абсолютно ничего. Нудный голосок, всегда следующий следом за громовыми раскатами, принадлежит мамаше-вампиру; она обычно и спускается в подвал, сопровождаемая тремя сыновьями, с рож которых не сходит выражение тупой усталости и безмолвного повиновения. Пока мать набирает его кровь, делая очередной разрез на ключице, совсем близко к сонной артерии, эти «умники» держат пленника так, что шевелиться практически невозможно. Остальные члены семьи либо разговаривают почти неслышно, либо молчат, либо не спускаются в подвал, оставаясь для Сэма за завесой тайны.       Охотник ждёт полчаса, час, два, но к нему никто не спускается. Это подозрительно странно, ведь, как только семейка приходит домой, сразу же садится за стол, а без особого деликатеса ужин у них не обходится. Младший Винчестер по тонким лучам солнца прикидывает, сколько сейчас времени. Выходит, около семи вечера. В этот час Рейвен всегда бежит гулять с вымахавшим до пятидесяти килограмм Сетом; потом, если Сэм в комнате, забирается к мужу на колени или устраивается рядышком, и они вместе читают одну книгу, после умиротворённо обсуждая лихо закрученный сюжет. Или же они втроём — он, девушка и Дин — собираются в главном зале и рассказывают друг другу давние истории, забавные и не очень. Чаще, конечно, весёлые, ведь мрака в их жизни хватает, как комаров и мошки на болоте. Интересно, чем занимается Рейвен в его отсутствие? Села ли она, как обычно, читать «Графа Монте-Кристо», перейдя уже ко второму тому?       Дверь в подвал распахивается, пропуская широкую полоску света, и Сэм жмурясь глядит на пять силуэтов на верху лестницы. Он, конечно, может и ошибаться, но в одном из пришедших узнаёт папашу, двух бугаев, которые держали его во время сбора крови, и парочку дочек-близняшек, выглядывающих из-за спин братьев. Такая большая толпа здесь не просто так, событие какое-то серьёзное. И Винчестер понимает: тикают последние полчасика его охотничьей жизни.       От резкого движения руки взрываются мощным пожаром, дыхание учащается, а на глаза наворачиваются скупые слезинки раскаяния. Сэм ругает себя последними словами за то, что он не попрощался с Дином; что вообще поддался эмоциям, как девчонка на гормонах, и укатил прочь; что поссорился с Рейвен, накричал на неё и теперь даже не может сказать, как сильно он её любит. Он пытается мысленно докричаться до жены, надеясь, что ментальная связь существует, и девушка услышит, что муж пытается ей донести. Парень даже не молит Всевышнего о помощи, в последние минуты жизни принимая веру Рейвен, гласящую: «Богам плевать на смертных».       Папаша-вампир уже стоит у пленника перед носом, обдавая кровавым дыханием его лицо и насмешливо улыбаясь. Его детишки толпятся позади отца, дожидаясь его разрешения. Сэм знает, что руки ему не будут освобождать до последнего: когда он сюда прибыл, монстры как раз заканчивали расправу над очередной жертвой. Он старается стукнуть вампира ногой, причинить ему боль напоследок, но тот лишь отпрыгивает в сторону и заходит сзади. В тот момент, когда когти касаются шеи Винчестера, по всему дому пролетает леденящий визг ужаса.       Глава семейства отскакивает от пленника, напуганного не меньше, чем его похитители. Только если их паника акцентируется на моменте собственной смерти, то Сэм умоляет Судьбу, чтобы те, кто напал на вампиров, были друзьями для охотников. Иначе его может ждать ещё более болезненная расправа.       Старший яростно шепчет сыну-недоумку, стоящему ближе всего к выходу: — Захлопни дверь и выключи свет! — сам приставляет острый ноготь к сонной артерии Винчестера. — Только попробуй пискнуть или дёрнуться, и тебе конец!       Сэм не обращает внимания на предупреждение, безвольно повиснув на цепях. Даже если бы он хотел подать сигнал бедствия, то не смог бы: вампир задел рану на шее, оставшуюся со вчерашней кормёжки, и теперь кровь тёплой струйкой лилась по ключице, груди и животу, частично пропитывая рубашку и стекая под ремень джинсов. Голова закружилась, и парень постарался подсчитать, сколько же живительной жидкости в нём осталось.       Наверху мамаша молит кого-то незримого пощадить её и оставшуюся в живых одну дочурку, клянясь своей жизнью, что выполнит любое желание пришедшего. На бесконечную минуту в жилой части дома наступает молчание, а потом разносится рыдающий крик умирающих монстров. Невидимый для сидящих в подвале незнакомец жесток, и что-то Сэму подсказывает, что он собирается обойти весь дом.       Вампиры навостряют ушки, от напряжённости поднимаясь на носочки. Одна из близняшек нюхает воздух и тихонько спрашивает у отца: — Они что, привели собаку?       В темноте погреба ничего не видно, поэтому все оставшиеся чувства у Сэма обостряются до предела. Он слышит, как таинственный пришелец спускается по скрипучей лестнице на первый этаж; как проходит прямо у них над головами; открывая повизгивающие дверцы шкафчиков на кухне; как невинно насвистывает саундтрек ужастика «Заклятие», посмотреть который Дин убедил брата, когда тому было десять. Наивный Сэм после этого напрочь отказывался заглядывать в шкафы, под кровати, и оставаться в номере в одиночестве.       Кажущиеся жизнерадостными и одновременно тяжелейшими шаги наверху удаляются с кухни, проходят коридор и замирают. Прямо возле подвала. Охотник перестаёт дышать, смотря в ту сторону, где должна располагаться дверь, незаметная во мраке.       Излишне вежливый стук в дверь. Это не показушная беспечность или весёлость; это желание нагнать страху, навести суету, надавить на знатно поистрепавшиеся нервы. Дети-вампиры заползают за спину папаши, причём кто-то из них задевает то ли железное ведро, то ли какой-то инструмент, с грохотом падающий на стоящие под ним вещи и вызывающий такой тарарам, что не услышать его просто не представляется возможным. Дверь приоткрывается — медленно и неспешно, — и в образовавшуюся щель просовывается тонкая бледная ручка, которая шарит по бетонной стене в поисках ловушки и выключателя. Первой не находится, и в подвале зажигается неуверенный, как будто смущающийся, свет. Дверь распахивается уже до конца, врезаясь в деревянные прогнившие перила. На пороге никого нет.       Сэм не видит его, но чувствует каждой клеточкой тела. Застывающая кровь в жилах и встающие на затылке и руках волосы — симптомы лишь одного неземного существа. Винчестер-младший уверен: адский пёс стоит на пороге, и невидимая слюна из его пасти капает на ступеньки. Клыки у него наверняка выставлены напоказ, а передние лапы чуть согнуты — тварь приготовилась к нападению.       Папаша-вампир кивает одному из сыновей: — Сходи проверь.       Бугай нерешительно, но покорно подчиняется. Сэму хочется крикнуть парню: «Не ходи туда, ты умрёшь», — но он лишь зажмуривает глаза, не желая видеть жуткой сцены. По жуткому вою и хрипам молодого вампира охотник может лишь представить, куда вонзились зубы несущей смерть зверюшки. Он слышит, как пострадавший бормочет в коридоре что-то похоже на: «Они в ящике комода в коридоре. Прошу, не трогайте меня», — но потом всё затихает. Сэм чувствует на себе внимательный взгляд и даже не открывая глаз понимает: адский пёс вернулся.       Однако он оказывается прав лишь на половину. Главный вампир вышагивает из-за спины Винчестера и шёпотом, который по его плану должен быть грозным и устрашающий, произносит: — Ты кто такая? За что ты убила мою семью, тварь? — Мой милый наивный трупик, — от любимого голоса Сэм дёргается на цепях и распахивает в неверии глаза. Рейвен стоит, облокотившись на перила, и вертит на пальце ключ от кандалов, — я сделала всё это, потому что ты забрал мою семью. Это непростительно.       Сэм даже не вслушивается в речь девушки, не вникает в смысл произносимых ею слов. Он просто наслаждается её голосом, таким мелодичным и немного хрипловатым: в сырых помещениях у Рейвен всегда ломается речь. Охотник рассматривает её с ног до головы и с удивлением замечает, что одежда на ней мятая, покрытая пылью, иголками и брызгами грязи, не сменяемая явно несколько дней. Под глазами залегли глубокие мешки, а веки опухли, как от многочасовых слёз. Но она всё равно стоит, как королева, все фразы бросает гордо и небрежно, явно уверенная в положительном для неё исходе дела.       Табуретка, которую Сэм напрасно пытался подтянуть к себе, поднимается в воздух и приземляется прямо под его ноги. С несказанным облегчением Винчестер забирается на неё, наконец ослабляя давление на онемевшие кисти. На запястьях остаются кроваво-алые рубцы от слезшей кожи и вдавленных в кости сухожилий с мышцами. До полного освобождения ещё придётся потерпеть, но сейчас Сэм рад даже такому значительному послаблению.       Рейвен спускается на парочку ступенек — семейка вампиров отшатывается назад, как огненного вала. Подходит ко всё ещё храбрящемуся папаше — тот презрительно щурится в неверии своего поражения. Но охотник-то знает, что сейчас здесь командует его жена. — Где рычаг, спускающий цепи? — Хрен ты что из меня выбьешь!       Рейвен вновь насвистывает простенькую мелодию, и Сэм чувствует, как мимо его ног проходит нечто невидимое и двухметровое, задевая бедро парня. Девушка ведёт по воздуху рукой, как будто гладит чью-то лохматую голову. — Джульетта, — голос не предвещает ничего хорошего, — отгрызи этой мрази то, из-за чего появились его гадёныши.       Преданный рык перерастает в бешенный лай. Вампир отшатывается к стене, сжимаясь в комочек, и орёт так, что у Сэма закладывает уши: — На стене за стеллажом! — Джули, фу, — Винчестер-младший роняет голову на грудь, наблюдая, как Рейвен скидывает на земляной пол аккуратно отсортированные коробочки и медленно начинает крутить железяку. Вскоре парень может уже встать на пол, держа руки перед животом; затем садится на колени, роняя закованные конечности перед собой. Почти тут же девушка падает перед ним, ковыряясь проржавевшим ключом в таких же старых наручниках. Сэм терпеливо ждёт, прижимаясь лбом к её сырой отчего-то макушке. Волосы пахнут ужасно непривычно: кровью, потом и смертью, страданиями. — Опирайся на меня, — Рейвен закидывает руку мужа на своё плечо. Разница в их росте слишком велика, поэтому девушка используется как костыль. На верхней ступеньке они останавливаются, и звучит тихий приказ: — Джульетта, милая, отгрызи им головы. Потом можешь бежать домой.       

***

                    Рейвен укладывает мужа на мотельную кровать, подсунув под голову сразу две подушки. Из переносной автомобильной аптечки достаёт спирт, бинты, вату, стерильные салфетки и раскладывает это всё добро на кровати. Побелевший Сэм молча наблюдает за всеми совершаемыми действиями девушки. Он и в машине не сказал ни слова, предоставляя жене право вести диалог. Но та тоже хранила тишину, даже не смотря в парня, сосредоточившись на дороге. — Давай сюда свои лопаты, — бурчит Рейвен, приготовившая чистую полосу бинта. Сэм протягивает ей руки и невольно стонет, когда смоченная спиртом вата касается его ран. Девушка дёргается от этого звука и, наклонившись ближе к запястьям, дует на содранную кожу, легонько обрабатывая её. Винчестер чувствует, как боль уходит, однако ему кажется, что это не из-за прохладного воздуха, а от той заботы, которой окружает его Рейвен.       Руки забинтованы, рана на шее обработана, и девушка достаёт из аптечки припасённую Дином трубочку от капельницы и резиновый тянущийся жгут. Сэм напрягается, когда жена втыкает иголку на одном конце в его вену на левой руке, а самая перехватывает своё предплечье, как будто собирается брать у самой себя кровь. — Рейвен, — в голове всплывает давняя информация из медицинских карт: у них одна группа крови, — не смей этого делать.       Ответом ему служит хмурый взгляд исподлобья и полное игнорирование. Трубочка наполняется красновато-бурой жидкостью, перетекающей из организма девушки в тело Винчестера-младшего. Рейвен таращится в стену перед собой, абсолютно не следя за процессом; вскоре она раскаянно шепчет, опустив глаза в пол: — Прости меня, пожалуйста. Я не должна была кричать на тебя.       Сэм понимающе кивает, в душе безумно удивляясь, что его жена признала свою вину и даже смогла попросить прощения. Обычно всё происходит несколько наоборот: они ругаются, потом охотник «по-взрослому», как называет это Дин, берёт всю провинность в этой ссоре на себя. — Просто, ты когда уехал, — Рейвен разводит руками, и поток крови в трубочке на мгновение прерывается, — я так злилась на тебя. Думала, что ты делаешь всё это назло или из-за какого-то дурацкого спора с Дином. А потом не смогла до тебя дозвониться и жутко перепугалась. — А как ты нашла меня? — девушка злорадно усмехается, явно собираясь припомнить мужу старые дела, и открывает в своём старом, давно забытом кнопочном телефоне приложение для отслеживания местонахождения другого устройства. Года полтора назад с помощью этого Сэм смог отыскать сбежавшую с его братом возлюбленную и восстановить мир в их отношениях. Теперь же это приложение спасло жизнь ему. — Знаешь, я тут подумала, — Рейвен осторожно вынимает капельницу из локтя парня, прижимая к тому месту проспиртованную вату, — сиди ты в своём ноутбуке, когда тебе захочется, не обращай внимания на мои прихоти. — Серьёзно? — так легко сдаваться — не в стиле девушки. Сэм даже чувствует какой-то подвох. — Да. Я вообще не понимаю, почем привязалась к тебе с этой ситуацией.       В номере повисает неловкое молчание. Рейвен подсаживается к мужу и утыкается лбом в его плечо. И Винчестер вдруг осознаёт, почему она извинилась, и почему отреагировала на его исчезновение именно так, и почему от её одежды пахнет лесом, тиной и застоявшейся дождевой водой. Впервые за долгое время Сэм видит жену напуганной, и не из-за того, что какая-то ситуация выходит из-под контроля, а потому что он пропал. Провалился под землю самый рассудительный из их троицы — четвёрки, если считать Каса, — и днём с огнём его было не найти. — А почему Дин не приехал? — вспоминает парень вечно переживающего за него брата, притягивая к себе ближе Рейвен. Та фыркает и усмехается: — Этот придурок ногу сломал, — не успевает Сэм ничего спросить, как она до крайней степени возмущённо продолжает: — Ты представляешь, лень ему было перетащить стремянку от одного стеллажа к другому! — девушка отстраняется от удивлённого мужа и объясняет всё на руках. — Он решил, что просто наклонится вместе с лестницей и достанет до нужной ему книги, — Рейвен изображает на расставленных пальцах нелепо падающего Винчестера-старшего. Потом устало качает головой и вновь ложится на грудь Сэма: — Последние три дня я работаю бесплатным таксистом, ищейкой, врачом, спасателем и киллером. Чувствую, что мои нервы не вылечит ни один психотерапевт в мире, — охотник довольно улыбается и блаженно прикрывает глаза, когда слышит окончания фраз. — Хорошо, что ты нашёлся, родной.