Моя марионетка

Очередной давящий атмосферой на группу актеров день начался с утра, когда только начиналось первое представление. В комнате стояли двое: сам Руи и его подруга Мафую Асахина. Всю ночь Камиширо не мог уснуть из-за воспоминаний, что крутились у него в голове последнюю неделю. Первый день, момент до начала собеседования… Столько радости было тогда, сейчас же эти чувства были забыты, их больше не понять. В тот день Руи хотел устроиться актером в один из самых популярных театров, которым управлял не менее популярный директор Цукаса Тенма. Само место славилось составом актеров, которые на сцене казались куклами, за что управляющий и получил прозвище кукловода. Только кто мог подумать, что тот на самом деле им окажется? Так на собеседование пришло много людей. Минори Ханасато, Нене Кусанаги, Мизуки Акияма и он. Все желали выступать в знаменитом театре и добиться таких же успехов. Только они все были обречены на вечное заточение в этом месте. *** — Могу вас всех поздравить, вы все войдёте в состав труппы! — выскочил из-за двери Тенма, размахнув руками, а после начал хлопать, радостно улыбаясь. Другие тоже подхватили и начали бить в ладоши вместе с ним. Тем временем его лицо омрачнело, презрительно посмотря на всю группу. Достав вагу из сумки, что всегда висела у него на плече, тот резко поднял ею вверх. — Перестаньте. Ладони рук Руи оторвались друг от друга, а сами конечности поднялись вверх, будто следуя деревянному предмету. — Могу поздравить вас, теперь вы принадлежите только мне. *** Тело пробрала дрожь от воспоминаний и странных чувств от них. Этого не смогла не заметить актриса, что сидела напротив него. — Руи, ты в порядке? — тихий голос вернул парня из прострации. — А, да, Асахина-сан, просто вспомнил кое-что, — он слегка улыбнулся, пытаясь перекрыть тревогу. — Ясно. Только не волнуйся сильно, иначе он заметит. — Даже если так, то Цукаса ничего мне не сделает, — развел руками Руи, после откинувшись на мягкий диванчик, закрывая глаза, продолжая думать моментах из прошлого, до попадания в этот ад. Резкий звук распахнутой двери снова вернул Камиширо в сознание. В двери появилась Ханасато Минори, которая ели стояла, тяжело дыша. Видимо, эта бедняжка так боялась опоздать, что бежала, что есть мочи. А ведь и правда успела — на часах девять тридцать. Вовремя. — Я... Я н-не опоз-дала? — заикаясь сказала девушка, встревоженно смотря на скудную компанию людей, осматривая комнату, — А разве больше никого нет? — Минори-кун, ты вовремя, как раз тридцать минут. Другие, видимо, опаздывают. В ответ она облегчённо вздохнула, но после спокойствия ее лицо сменилось снова волнением. — А как же другие? Они же получат- — Наказание! За спиной Минори появился всем знакомый кукловод, который закончил предложение за нее. Из-за этого та вскрикнула, обернувшись в нему. — Не волнуйся, не ты же получишь наказание, так ведь? — хитрое лицо приблизилось к испуганной девушке, будто пытаясь успокоить, но в это же время напугать. — Ну, э... Да, я думаю... Руи взглянул на Цукасу, что было зря. Сразу заметив это, тот быстро присел к нему на диванчик, закинув руку на его плечо, он тихо, почти шепотом сказал ему прямо в ухо, зловеще улыбаясь: — Помни, у тебя главная роль, ты же выступишь хорошо, так ведь? Руи меня всегда радовал, в этот раз тоже так будет? Актер отвёл взгляд в сторону или от страха, или от смущения. Даже понимая в каких они отношениях, все равно главный страх Камиширо оставался с ним. Присутствие этого юноши пугало до чёртиков, от волнения застывал ком в горле, а сердце стучало как бешенное. Но при этом ему удалось его полюбить. Это же любовь, так ведь? Он словно ел горький шоколад. — Да... Я не подведу тебя. *** Посередине сцены стоит Руи, на него направлены все прожекторы, а все взгляды с зрительного зала смотрят только на него. Музыка играет. Осталось дождаться момента его первых действий. — Ты ведь хорошо отыграешь роль, да, милый? — одна рука кукловода сжимает его талию, а в другой он держит вагу, через которую невидимыми нитями управляет всей труппой. Горячее дыхание обжигает лицо, к которому прислонился Тенма, поглаживаясь щекой о его. Руи не мог говорить на сцене, поэтому тот ждал действий парня, которого больше никто не видел. — Я просто привык ждать от тебя большего, так что... — что-то неощутимое начало давить на его шею, медленно перекрывая доступ к кислороду, — Будь хорошей куклой. Казалось нити, которые душили его, как и сам парень исчезли, но так лишь казалось. Любое действие и движение контролировалось Цукасой. За каждый лишний шаг актёру сжимали конечности верёвки, душили или били. Если показать боль или перестать улыбаться, то избежать наказания будет невозможно. В прошлый раз его друг Мизуки сильно поругался с кукловодом. На следующий день он пришёл избитый, весь в синяках, в длинные волосы, которые тот отращивал долгое время, были наполовину выдернутыми. Никто не хотел повторить его участи. Выступление окончено. Каждый делает поклон, после возвращается за кулисы. *** Из комнаты выходит Нене. Её вид пугает всех, кто сидел в ожидании. Следы на шее от удушья, лохматые волосы, кровь, что шла из носа, большие ссадины на самых видных местах и огромное количество синяков. Все хотели кинуться к ней, но она остановилась: — Не надо. Я заслужила, — каждый смотрел на неё с беспокойством, зная причину всех этих ран, — Руи, иди. Они с Нене познакомились, став хорошими друзьями. Видеть то, что с ней сделали тот не мог. Хотелось обнять подругу, пообещать, что все от сюда выберутся, но говорить ложь было не для него, пусть даже и сладкую. Медленно зайдя в комнату, где Цукаса разговаривал с актёрами была как всегда пуста, кроме дивана, что стоял в дальнем углу. — Милый Руи... — дверь закрылась, его шею обвили руки, медленно спускаясь ниже, а тихий голос снова шептал ему на ухо, — Ты выступил неплохо, — тот облегчённо вздохнул, — Но мог бы и лучше. Его тело было жестоко брошено на пол, сильно ударившись головой и плечом о жескую поверхность. Истинно не понимая, что же тот сделал не так начинает лить слезы, которые больно обжигают его лицо. — Ну тише, моя куколка, — кукловод медленно опустился на корточки, нежно и поиздевательски целуя его в лоб, — В следующий раз ты ведь исправишься, да? Дрожащее тело, холодные руки, уже опухшие глаза Руи только показывали то, что он уже не хочет иметь дела с таким человеком, не хочет быть его куклой. Но что-то мешало сказать прямо, поэтому тот смог лишь ответить на его вопрос: — Да, я обещаю тебе. Прости меня. — Ну-ну, тише, дорогой. Я же люблю тебя до безумия, а что насчёт тебя? Ты любишь меня? Пустые бездомные глаза жадно смотрели на жалкое зрелище перед ним. Издевки, насилие, но при этом он любил его. Нормально это или нет? Уже все равно. — Да, я люблю тебя, — сквозь слезы прошептал Руи.