96. Наказание и новые планы

      Из сна меня вырвал протяжный скрип двери. Но едва продрав глаза, я ощутила грубую хватку на своих руках и меня рывком подняли на ноги. Первые несколько шагов я спотыкалась, пыталась сфокусировать зрение и понять, что происходит. — Мгх... Что происходит?.. — сонно спросила я.       Но мне никто не ответил и продолжали тянуть вперёд. Пришлось покорно идти вперёд, хотя в глазах всё двоилось и размывалось. Вернее, в одном глазе, второй не мог открыться из-за ранения.       Вскоре меня остановили и даже отпустили. Я сразу начала продирать свой целый глаз. — Видимо, тебе удобно находиться в закрытых комнатах, — раздался голос Зоботника.       Несколько раз моргнув, я подняла голову и увидела здешнего начальника, сидевшего за столом на стене. Лицо мужчины было хмурым и строгим. — Там хотя бы безопасно для меня и мира, — хмыкнула я и скрестила руки на груди. — Геноцид, устроенный тобой вчера, принёс крупный ущерб тюрьме, — возмутился мужчина. — Ты убила двадцать шесть преступников и ещё взяла с собой Ангелину, которую мы почти смогли вернуть в нормальное психологическое состояние. Долгие годы работы коту под хвост и всё из-за тебя!.. — Да-да, — закатила я глаза. — Я везде всё порчу, рушу и уничтожаю. Сама знаю об этом. Но я ведь вчера предлагала Зонику застрелить меня, а он отказался. Вы могли вчера избавиться от меня, но почему-то решили дать жить дальше. — Ты уже не хочешь вернуться в свою зону? — вдруг, спросил мужчина. — Хочу, но понимаю, что вы меня не отпустите. Особенно после моего выступления, — с долей сарказма отметила я. — Сегодня ты понесёшь наказание за свои дела, — сказал угрожающе Зоботник.       Интересно, какое? Меня налысо побреют? Побьют розгами? Или будут избивать до состояния кроваво-мясной субстанции? — Наказание выдаст офицер Зоник, — добавил мужчина. — А в твоей родной зоне до сих пор идёт война... Уже завтра я отправлю лучших копов туда для поимки злодеев. На Мобиусе, обычно, крупный улов.       Чего он хочет добиться этими словами? Напугать? Разозлить? Ах, да, сломить, вот. Но сейчас я чувствую абсолютное равнодушие. К чему бы это?.. — Что бы вы ни делали, это не кончится добром... для вас, — уверенно сказала я.       Я развернулась и пошла к двери из кабинета, ощущая на спине пристальный взгляд. С самого порога меня перехватили несколько копов и отвели обратно в мою камеру, а ещё через некоторое время пришёл никто иной как сам Зоник. Сейчас он был без своего шлема. Зелёные глаза, ставшие немного темнее, смотрели холодно и сурово. Однако меня это нисколько не впечатлило. — Пришёл наказывать меня, да? — усмехнулась я и лукаво прищурилась. — Идёшь со мной, — отрезал ёж и надел мне на запястья наручники.       Молча я последовала за офицером по тихим коридорам. Здесь кроме нас не было ни единой души, ни единого звука. Только эхо наших шагов. Синие пучки игл, немного отражающие свет люминесцентных ламп, своим видом так и просили, чтобы их постригли, хотя выглядели ухоженно. С каждой минутой соблазн ударить подошвой аэро-ботинка по спине перед собой становился сильнее. И, словно узнав мои мысли, Зоник стал идти сзади меня.       Мы дошли до другой двери и Зоник, открыв её, пропустил меня вперёд. Пройдя внутрь, моему взору предстал весьма диковинный декор. Посередь комнаты на потолке был крюк, на нём висела верёвка с небольшой петлёй. На столе, стоявшем в дальнем правом углу, лежало несколько ножей, ленты с шипами и розги. Сзади негромко хлопнула дверь и я оглянулась.       Зоник подтолкнул меня вперёд, а сам подошёл к столу и осмотрел вещи на нём. Потом он посмотрел на меня, а затем на крюк с веревкой. — Снимай рубашку, — сказал ёж, подойдя ко мне и сняв наручники.       Во мне вспыхнуло смущение и жар ударил в щёки. — Штаны тоже? — уточнила я, начав расстёгивать пуговицы. — Нет.       Сняв то, что осталось от рубашки, я осмотрелась по сторонам, ища, куда положить это тряпьё. Но потом неуверенно откинула его в сторону на пол и скрестила руки на груди, скрывая её. От неловкости я отвернулась и сильно напряглась. Что удумал сделать со мной этот парень? Это ведь будет в рамках разумного, верно?..       Чужая рука обхватила моё запястье и потянула вперёд. Мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Посмотрев на лицо Зоника, я увидела, что он смотрит вовсе не на меня, что немного успокаивало. Но проследив за взглядом ежа, я увидела в боковой стене короткую цепь и железные наручники. В них меня и заключил офицер лицом к стене. Раздались удаляющиеся шаги. — Что ты делаешь? — спросила я, пытаясь оглянуться.       Шаги стихли, но вскоре снова стали приближаться ко мне. Я не могла оглянуться и увидеть ежа, а мои скованные запястья были на уровне глаз.       И вдруг, по спине меня сильно хлестнуло, а я дёрнулась. В месте удара начало сильно жечь и щипать. От резко возникшей боли, из груди у меня вырвался вскрик, а дыхание почти перекрыло.       Розги, значит... Ну, тогда придётся терпеть, ибо иного выбора мне не дано железными наручниками.       Второй удар не заставил себя долго ждать. Спина горела сильнее и становилось больнее. От каждого хлёсткого удара тело против моей воли вздрагивало и передёргивало. Я не видела смысла кричать диким зверем и потому сжимала зубы до скрипа или закусывала губы. Из глаз почти сразу потекли слезы. Очередной раз закусив губу, случайно прокусила её, и вкус железа попал на язык.       А Зоник, видимо, бил не щадя сил. Можно было расслышать его сбившееся дыхание. Хотелось сказать, чтобы тот отдохнул хоть немного, но от сильной боли в спине невозможно было разжать губы. И если раньше удары были частыми, то сейчас становились всё реже и реже. — Десять минут передышки и я верну тебя обратно, — нейтрально сказал Зоник.       Я заставила себя расслабиться, после чего шумно вздохнула и ноги перестали держать меня. Упав на колени, я практически повисла на наручниках. Наступило резкое утомление, желание лечь и не двигаться. — Ты довольно стойко перенесла наказание, — снова заговорил коп. — Я ожидал оглушительных воплей и мольб о пощаде...       Ха, тиран хренов! Я лучше себе губы отгрызу и захлебнусь собственной кровью, чем начну вымаливать помилование. — Хотя, тебе сначала нужно снова постричься. За эти две недели у тебя немного отросли иглы.       Сквозь боль я хрипло усмехнулась. — Хех... Т-ты хорошо п-постарался... Мгх... Я прям п-польщена твоим в-вниманием... Н-но до Ск-корджа ещё д-далеко... — Ещё и шутить умудряешься? — хмыкнул ёж. — Видимо, тебе было мало. Но пока что отделаешься в пятьдесят ударов. В следующий раз будет сто.       Да хоть триста тысяч, чёрт тебя подери!       Зоник открыл наручники и освободил мои руки из них. Я медленно поднялась на ноги, чувствуя неутихающую боль в избитой недавно спине. Но я не сопротивлялась и этому способствовали подталкивания офицера в мою спину. Было неприятно то, что чужие руки то и дело трогали моё тело, наполовину не скрытое одеждой. — А ты можешь не трогать меня? — недовольно спросила я, ощутив очередное касание ниже лопаток. — Тогда шевелись быстрее, — отрезал ёж.       Закатив глаза, я подняла с пола «рубашку» и надела её. После этого Зоник снова надел на меня наручники и вывел из комнаты пыток.       Железные, унылые коридоры выглядели однообразно и мрачно. Постукивающим эхом разносились наши шаги, особенно мои. Зоник шёл сзади и держал меня одной рукой за локоть, заломленный за спину. Наконец, мы дошли до комнаты, где я уже была, и зашли внутрь. Там нас встретил знакомый здешний парикмахер. — Требуется обрезка её игл, — холодно сказал ему ёж.       До чего грубо прозвучало «обрезка» с его губ... Ну конечно, ведь сейчас не его шевелюру будут бесцеремонно брить и выдирать с корнем.       Скрепя сердце, я села на стул, меня привязали к его спинке широкими ремнями и сзади включилась машина для бритья. Внутри всё замерло в предвкушении боли в голове.       Как я и ожидала, ножи сильно вжимались в мои иглы и те мешали машинке работать. Её начинали дёргать и вместе с тем выдергивали иглы или обламывали их. Краем зрения я заметила у порога офицера. Он стоял ко мне спиной и было видно его вжимающиеся в голову синие уши. Но назло этому тирану я сдерживала крики внутри, оставаясь внешне молчаливой.       Когда этот ужас со стрижкой закончился и Зоник вернул меня в изоляционную камеру, я распласталась по полу звёздочкой и опустила веки, расслабляясь. Тишина, одиночество, уединение и покой. Всё было бы шикарно, если бы не боль в голове и жжение в спине. Кстати, о ней...       Я осторожно приняла сидячее положение и коснулась спины под рубашкой. Она, действительно, была горячей и влажной. В некоторых местах не было шерсти. Я смогла нащупать несколько тонких бесшёрстных полос разной длины, а когда посмотрела на свою ладонь, заметила на пальцах немного красной липкой жидкости, пахнущей железом.       Нормально... Он избил мою спину до облезания шерсти и выступания крови. Потрясающе, что сказать. Просто великолепно...       Тяжко вздохнув, я проверила свои иглы. Они были всё также грубы, коротки и торчали в разные стороны. Удалось вытянуть несколько уже отделившихся от головы, но застрявших в пучках, игл. Несколько серых и три фиолетовых, и то, они приобрели бледный и нездоровый оттенок. На одном конце они были обломаны, на другом с кусками кожи и немного с кровью.       Откинув мёртвые иглы, я снова легла на спину и ойкнула от противного щипания в ней. Полностью расслабившись, я закрыла глаза и погрузилась в сон, где можно хоть как-то отдохнуть от этого Ада.       Кровь. Она была везде. И на земле, и... на моих руках. Я была в зелёном поле. Кажется, тут я воевала с Инфинитом, когда тот обзавёлся новым камнем в груди. Да, это определённо Грин Хилл. Но сейчас это место выглядело жутко. Ещё и небо затянуло густыми красными облаками. — Ты, действительно, принесла с собой гибель...       Оглянувшись, я увидела трёх ежей, стоявших в один ряд. Шедоу стоял со скрещёнными руками на груди и хмурым взглядом. Справа от него стоял Рафа, а слева Соник. Синий ёж смотрел на меня как на врага и на его лице не было привычной лучезарной улыбки. — Что?.. — тихо и с испугом переспросила я. — Я ведь... ничего не сделала... — Тогда почему ты в крови? — сурово спросил Соник и сжал руки в кулаки. — Я не знаю... — Врёшь! — резко выкрикнул Соник.       Вокруг него появилась тёмно-синяя аура. Пучки игл начали то подниматься вверх, то опускаться обратно. Синяя шерсть начала темнеть.       Когда ёж принял почти чёрный цвет, а глаза были без зрачков и радужки, он резко бросился ко мне. На мгновение я заметила, как Соник замахнулся кулаком на меня.       Я резко открыла глаза и села. Спину укололо сильной болью.       К чему мне это приснилось? Почему я была в Грин Хилле? Почему всё было в крови? Почему Соник изменился и напал на меня?       К своему удивлению, я обнаружила, что вижу меньше, чем раньше. То есть, левый глаз работал как и всегда, а первый был словно закрыт. Проверив его, убедилась, что веко поднято. Тогда почему?..       Я тихо рассмеялась. Нет, я не могу поверить в это!.. Я не могла ослепнуть на один глаз. Хотя, могла и это уже произошло...       Успокоившись, я зачесала пальцами свою укороченную прядь на правую половину лица. Не знаю, насколько мой глаз ужасно выглядит, но, думаю, лучше прикрыть его. А то мало ли...       Живот пронзило болью и в горле образовался ком тошноты. Точно. Я ведь не ем уже сколько времени? Кажется, день. Но не думаю, что это будет проблемой моему здоровью...       Вроде бы, вчера Зоботник говорил, что отправит своих копов на Мобиус. А именно уже сегодня... Значит, он обязательно проболтается про меня таким как Соник, Эми или ещё кому-нибудь. И, следовательно, за мной придут. Гениально! Если удача не отвернётся от меня, то свобода уже близко. Осталось пережить этот день и, возможно, завтрашний.       Моё настроение резко поднялось и этого не могла испортить даже покалеченная спина. Думаю, пора немного оживать, чтобы преподнести свою месть в наилучшем виде. Я снова попыталась снять с себя ограничитель, но он не поддавался и получалось лишь царапать его. И хотя это занятие не приносило никакой пользы, оно помогало скоротать время. А чем ещё можно заняться в этой пустой коробке из железа? Не резать же себе вены или дергать иглы? В прошлой камере меня хотя бы навещали, разговаривали и приносили мел...       И тут скрипнула дверь. Накаркала... — Ну, как твои дела? — спросил усатый мужчина и вошёл внутрь, не забыв закрыть за собой дверь. — Всё идёт замечательно и по моему плану, — не скрывая хитрой ухмылки, ответила я. — Советую быть осторожнее...       Зоботник нахмурился. — Это тебе следует быть осторожнее с пустыми угрозами, — сказал он. — Ещё ни один преступник не смог отомстить мне.       Странно, почему Скордж во время побега не додумался убить этого толстяка? — Значит, я буду первой, — не растерялась я и улыбнулась шире. — И твои методы «перевоспитания» помогут мне в этом... — Я назначу тебе лечение нервов и психотерапию с Зедоу.       Я усмехнулась. — Лечить нервы мне уже поздно, а Зедоу лучше побереги для других бедолаг.       Если эти бедолаги ещё останутся в живых.       Зоботник хмыкнул и покинул камеру. Ему в след я тихо рассмеялась.       Спустя некоторое время дверь снова скрипнула и я оглянулась. — Он, всё-таки, решил отправить тебя ко мне? — с сарказмом спросила я.       Зедоу молча закрыл дверь и потом стал подходить ко мне. Одна его рука была за спиной и это насторожило меня. — Хочешь попытаться убить меня? Или что-то вколоть? — прямо спросила я и начала отходить от ежа.       Зедоу смотрел на меня пристально и продолжал подходить ко мне. Его лицо было пугающе спокойным. — Серьёзно? После своих выходок ты боишься меня? — выгнул одну бровь ёж, наконец, остановившись. — У меня нет с собой ничего опасного. — Тогда зачем пришёл? — Поболтать. — Я не хочу. — Тогда буду говорить я, если ты не возражаешь. — И о чём ты будешь говорить? — А что бы ты хотела услышать? — Тебе это важно? — Я хочу, чтобы нам обоим было максимально комфортно.       Я задумалась, время от времени поглядывая на психотерапевта перед собой. — Есть ли какие-то изменения после моего шоу? — Многие заключенные оказались в медпункте с переломами, глубокими ранами и вывихами. Насчёт слухов ничего сказать не могу. — Что с Ангелиной? — Я разговаривал с ней. Вернее, пытался. Она сказала лишь то, что мы не понимаем тебя и не пытаемся этого сделать. С психикой я у неё отклонений не заметил. — Я хочу поделиться некоторыми мыслями, но останется ли это в секрете? — Хранить тайны клиента, особенно по их просьбе – наша обязанность. — Хорошо, я поверю... Итак. Зоботник сегодня отправит своих подчинённых в мою зону для отлова таких «злодеев» как мой брат и Скордж. Те, кто знаком со мной, заметят в этом визите подвох. И поэтому завтра-послезавтра за мной могут прийти. А до тех пор... Не мог бы ты подсказать метод скоротать время в этой коробке?       За всё время моей речи Зедоу был напряжен, но после вопроса облегченно выдохнул. Чего же он ожидал от меня? — Могу предложить мел, — сказал ёж. — Или что-то другое? — Мел и зеркало. — Зеркало не могу. — Почему?       Зедоу посмотрел на меня. А, ну да, попытка самоубийства порезом вен осколком... — Что ж, у меня с собой есть немного мела, — ёж достал из кармана серого пиджака синий и зелёный мелки.       Я взяла их и кивнула Зедоу.       Поболтав ещё немного о происходящем в этой тюрьме, Зедоу ушёл. А я взяла мел и начала рисовать... цветочки, сердечки и улыбающиеся смайлики.       Когда стены были почти полностью изрисованы разными рисунками, я ощутила сильную усталость. В глазу начинало мутиться и ноги стали ватными. Что-то это не к добру... Я не могла устать так сильно от рисования. — Динь-дон, я пришла, скорее двери открывай. Оставь надежду на спасенье. Динь-дон, я пришла, скорее двери открывай. Нет выхода из этой клетки... — звучал в голове мой поющий голос. — Динь-дон, я уже внутри, нет смысла убегать...       Я бездумно смотрела в стену напротив, сидя на полу и уперев спину в стену, у которой сижу. Мел лежал рядом. Состояние у меня было ослабшим и туманным. Я уже не обращала внимание на то, что мой голос пел мне песни об утере надежды. Это был просто звук. — Час расплаты близко... Осталось ждать уже недолго... — Разбуди, когда он настанет... — тихо сказала я и опустила отяжелевшие веки. — Окей. Спи крепко и набирайся сил. Они очень скоро пригодятся тебе...