ILOVEAPORN! — 2rbina 2rista, Катя Самбука

Холодный февраль заставляет поморщиться и закутаться в тёплый вязанный кардиган, сотни, тысяч раз пожалеть, что выбрала вместо джинс чёртову юбку. Несс кидает взгляд на наручные часы, убеждается, что пары сейчас у любимой преподши точно нет, выдыхает с придыханием, бёдра неприятно трутся друг о друга, но она пытается хоть немного согреться. Серьезно, где отопление? Коридор — такая же часть здания! Её пальцы чуть-чуть подрагивают, сжимают несчастную коробку шоколадных конфет, с любовью обернутую в нежно-голубую ленточку, — специально подобранную! — и она неловко, даже несколько воровато оглядывается. Алекс подарила бы ей бутылку дорогого вина, букет синих роз и себя, обернутую в бантик, но бюджет студентки ограничивается конфетами с коньяком — да и Кайзер, скорее всего, не приняла бы, — думает, — всего лишь четырнадцатое февраля, а не день рождения, и бог её знает, празднует ли, она ведь все ещё фройляйн, да? Она бы, конечно, хотела приготовить самостоятельно — домашний шоколад ведь особенный, верно? — но это все ещё рискованно — у Алекс таких привилегий нет, не тогда, когда она живёт в съемной квартире. Кажется, даже голова из-за волнения кружится, и внезапно становится жарко, — хотя едва ли здесь температура выше пятнадцати — скулы алеют от фантазий о возможной реакции на подарок, да и не только. Собравшись духом, — поколебавшись у двери минут пять, а то и все десять — она вздыхает и стучит в дверь. Безбожное молчание. Гробовая тишина. Она силится открыть дверь, сглатывает, заходит — никого. Несс удивлённо поднимает бровь, оглядывает аудиторию — только мерзкое тиканье часов и заунывные серенады ветра за окном. Тихо-тихо, как мышка, крадётся к столу и кладёт на него приготовленный подарок, аккуратно поправляет ленточку и невольно улыбается. Застенчиво теребит края юбки — и надо же было именно в такой холод открывать чужим глазами пухлые ноги, обтянутые тонкой тканью чулков — щурится, от скуки пялит в экран включённого ноутбука. Подумав, — толку не принесло — оглянувшись, нагинается и смотрит прямо туда. На обоях — белая кошка, грациозно вытянувшаяся на подоконнике рядом с настольным зеркалом и прочим, что обычно лежит в косметичке. Вислоухая, голубоглазая, с высокомерной мордой и розовеньким носиком — любимица Кайзер, думает. Представить, как та её обнимает, не составляет труда, и Несс отмечает это где-то на подкорке, как «забавный факт». Хлопает ресничками, мажет взглядом по иконкам папок — впрочем, ничего особенного, интересного, со скучными взрослыми названиями в стиле офисных планктонов. Щёлкает по одной из них — материал для семинара, презентации и прочее-прочее, никаких секретиков, страшных exe-файлов и подобного, из-за чего Несс разочарованно выдыхает, пока не замечает недостаток места на жёстком диске. Лезет дальше, в самые глубины чужого ноутбука, все ещё надеется найти что-то ценное — как будто бы совесть подсказывает отступить, но Несс твёрдо решила быть иррациональной. А стоило ли? Ведь этого видеть ей точно не стоило, это явно не для её глаз. Никто не видел столько порно, сколько гугл хром. Она густо краснеет, наверно, до самой макушки, резко все забывает и как от огня одергивает руку от мышки. — Все хорошо у тебя, Алекс? — неожиданно-негаданно режет слух раздражённый тон, тенью кошмара нависает над бедненькой Несс и пожирает её заживо. Она вздрагивает и оборачивается, глядя на недовольный взгляд преподавательницы, и головокружение возвращается. И, черт бы её побрал, Мишель снова выглядит сногшибательно. Глаза Алекс жадно проходятся по её фигуре, карабкаются по расстегнутым верхним пуговицам рубашки, что обнажают ключицу, по небрежно накинутому на плечи пиджаку, широким брюкам и закатанным рукавам. Волосы, аккуратно собранные сзади красивым крабиком с голубыми камушками и прозрачные очки на голове — Несс не знает, за что зацепиться — предпочитает татуированную руку. Она потеет и виновато отводит взгляд, пальцы перебирают в руках краешки рукавов розового кардигана, а Кайзер, кажется, даже не смотрит на подарок — не смотрит на стол вообще, за исключением ноутбука — и сразу садится за свое место. Алекс тут же хватает коробку и протягивает дрожащими руками: — Мне жаль, правда, очень жаль! — Несс не решается поднять головы, когда слышит как щёлкает компьютерная мышь, и, должно быть, собственное сердце, грозящееся выпрыгнуть к чертовой матери. — Мисс Кайзер, я вам подарок на четырнадцатое февраля подготовила… Но та абсолютно игнорирует, даже глаз не отводит от экрана, ни один мускул точеного лица не дрогнет. Намёк на улыбку появляется на её губах, когда она покачивает головой и произносит чрезвычайно спокойным для ситуации тоном: — Уронили мишку на пол, — Алекс клянётся, что эти щелчки будут сниться ей в страшных снах — а может, и эротических. — Оторвали мишке лапу.. И тянет она это так издевательски, пока закрывает открытые вкладки, что Несс хочется провалиться под землю ещё больше, чем обычно. Она дрожит, как перед казнью, Кайзер — её личный палач, её личная гильотина, но если это Мишель, то Алекс только «за» — самостоятельно прислоняется нежной шеей к острому лезвию и блаженно прикрывает глаза, когда слышит и чувствует, как Кайзер подходит и прижимается сзади, отставляя её сумку. Мишель брезгливо оглядывает коробку, как будто она и не конфетами наполнена вовсе — может, даже опарышами-пауками-прочим-дерьмом — поддевает ногтями бантик и откидывает его, а затем и шоколад. — Мусор, — эхом раздаётся в пустой аудитории и порожнем сознании Несс. Она тихонько всхлипывает, и Кайзер моментально ловит на грубой ошибке, поворачивая к себе за подбородок. — И это моя лучшая ученица? — шепчет она с презрением и толикой отвращения, от которых бросает в дрожь, длинными пальцами касается каемочки белых чулков, оттягивает и отпускает, наслаждаясь звуком чужого дискомфорта. Алекс прекрасно осознаёт своё место и жалкое поведение, и ей снова стыдно до краснеющих щек, она смотрит прямо на пол перед собой, а Мишель продолжает беззастенчиво щупать пухлые бёдра, незаметно, случайно будто бы согревая. — В юбке в такую-то погоду? — то ли насмешливо, то ли раздражённо она выдыхает, опаляя кожу под углом челюсти. — Алекс, у тебя определённо не все в порядке. Обмороженный разум пытается придумать остроумный ответ, мечется по стенкам черепной коробки, но с крахом проваливается, когда на периферии зрения Несс замечает ту самую ленточку с коробки, а затем к её губам прижимают нечто круглое и сладкое, пачкающее рот. — Все успела разглядеть? — безучастно спрашивает Кайзер, толкая на горячий язык конфету. Алекс не отвечает. То ли из логичных соображений, то ли от смущения, зато, как только появляется возможность обернуться, сосредоточенный взгляд намертво цепляется к чужой смазанной помаде — очень зря. Срабатывает, как спусковой крючок. Случайная мысль, простое предположение без каких-либо весомых корней и доказательств, иррациональное обвинение заполняет мозг исключительно собой и встаёт поперёк горла наравне с нарастающей ревностью и завистью от осознания, что Кайзер не позволит прикоснуться к своим губам. Мишель всем свято заявляет, что она безбожная фройляйн, и это единственное, в чем Несс смеет сомневаться. Вместе с конфетой она с трудом проглатывает вязкий ком сомнений, брови хмурит и неожиданно считает, что имеет, что достойна права возмущаться. — Мисс Кайзер, вы встречались с Исаги? Успевает только заметить резкую перемену настроения, неожиданное раздражение — тут же её грубо прижимают головой ко столу, заставляют навалиться на твёрдую поверхность всем своим весом, шмыгает носом тихо, ударяясь грудью. На внезапное прикосновения желанных и до жути холодных рук кожа покрывается мурашками, отзывается неконтролируемой дрожью, тихий вздох слетает с губ, дыхание перехватывают эти же умелые пальцы. Кажется, ей трудно дышать. Кайзер легко гладит её через белье, фыркает презрительно на такую реакцию, эгоистично выталкивает всевозможные мысли, возмущения и мерзкую ревность из головы, заставляя сосредоточиться исключительно на медленных, поддразнивающих движениях. Мишель такая желанная и недостижимая, что от одних только мыслей «а если бы..» все между ног мокрое. Несс ненавидит, когда та флиртует, разговаривает, просто стоит рядом с Йоичи — ещё больше Алекс ненавидит его самого и его злоебучий предмет, который является для неё профилем. Она нескончаемо прожигает его взглядом, проклинает одно только существование с надеждой на скорейший уход, но тот, как назло, даже не реагирует и не стремится менять работу, может, смеётся даже над ней незаметно — Несс готова взорваться. Все, что способен уловить слух — неприличное хлюпанье и чужое потяжелевшее дыхание. Несс улыбается, прикрывая глаза — честно, ей льстит даже то, что из-за неё любимой преподавательнице тяжело дышать, что она вообще прикасается к ней, а уж тем более «там» — так глубоко и влажно, чувственно и развязно — она не могла мечтать о большем. Алекс пытается обернуться, но жесткая хватка на макушке ограничивает действия исключительно до поворотов глазных яблок и подрагивания пальцев. Она тупо скребет коротким маникюром дерево стола, наваливается на него всем весом, бормочет несвязное что-то, когда Мишель почти что нежно прикусывает тонкую кожу на шее, ухмыляется так явно, что Несс это всем своим существом ощущает. Коленки предательски трясутся и разъезжаются, Несс стонет несдержанно, поняв, что толку строить из себя целку никакого, подмахивает бёдрами поближе, и одной только усмешки, сорвавшейся с чужих губ, ей, кажется, хватает, чтобы кончить. Едва ли не забывается, вбирая глубже, пока не слышит чужой голос с придыханием: — Аннетт Шварц меня простит, но больше, чем левую руку, — она прерывается лишь на мгновение, поворачивает раскрасневшееся личико к себе и наклоняется, дразнит, но крепко держит, не позволяя осуществить желанное соприкосновение губ. — Я хочу тебя. Несс кажется, что даже кончики ушей краснеют. Похоже, сердце пропускает удар. Бесовство, не иначе. Алекс не уверена, это ложь, галлюцинация, мечта, сон или все тому подобное, но стимуляцию клитора ощущает крайне ярко, ярче, чем хайлайтер в уголках её глаз. Она бы хотела, но не может — Мишель не допускает — приходится использовать излюбленное воображение, чтобы узреть чужое лицо, но у Несс не получается сосредоточиться от слова совсем — ловкие пальцы внутри тела и сознания посылают холодно-горячие импульсы, гоняют мурашки по коже, и Алекс видит искры если не при наличии горящего вещества, а на сетчатке из-за жара изнутри. Между грудями все вспотело, Несс всхлипывает и громко стонет, достигая желанной разрядки. Ей едва ли стыдно — блаженная улыбка говорит за себя — она дышит часто, жмурится, прогоняя звезды с век и наслаждаясь мгновением пустоты в уставшем разуме, но Кайзер вновь эгоистично отбирает сладкий момент — хватает за волосы и плюхается в кресло, Алекс тихонько шмыгает носом и незаметно его потирает, оборачиваясь. Мишель смотрит прямо в душу, сквозь неё, медленно переводит взгляд на открытый ноутбук — Несс с позорным опозданием осознаёт, за что её снова тянут за пышные локоны, преподавательница толкает перед собой на колени и смотрит сверху вниз с неприкрытым самолюбием, и одного только этого вида хватает, чтобы поставить диагноз. Ебучий нарцисс, сказал бы бесстрастно Исаги, и Несс хотелось бы разбить ему лицо за какие-либо слова о Кайзеровских отклонениях. Разбить, разорвать, убить — за его очередной фырк в стиле «Толку-то от твоего пышущего нарциссизмом существования, если пользы не приносишь?», но Мишель вырывает её из глубоких размышлений одним грубым толчком чужого лица к своему паху. — Ты не ответила на вопрос, — самодовольная улыбка снова сменяется пугающим раздражением. Алекс испуганно качает головой, силиться подобрать слова и задобрить, хотя заведомо проигрышно. Мишель фыркает презрительно, перебирает волосы на её макушке, любезно давая возможность подумать, а затем тянет вверх. — Как только оторвали мишке лапу, — Несс не может оторваться от красных губ, просто невозможно, недопустимо для её тонкой душевной организации, уже построившей в голове целую хронологию и всевозможные причины стершейся помады, хотя и все они — абсолютно тупые и иррациональные. — Откусили мишке ухо — мишка не любил порнуху. Алекс успевает только сглотнуть и испачкать розовым блеском ширинку чужих брюк. Рука и короткие ногти, впивающиеся в загривок, тонко намекают, что уйти ей не дадут, как минимум, не так просто. Но Несс, разумеется, только «за» — нельзя придумать оправдания лучше, чтобы прогулять пару проклятого Исаги.