Заодно и помоемся

— Так, и что у нас по плану? — Саунинг и банкетинг, Екатерина Анатольевна. Дородная директриса томно потянулась, и бросила в объемную сумку органайзер. В подвале административного здания с недавнего времени была обустроена банька. Теперь руководящая верхушка проводила пятничные совещания в предбаннике, стилизованном под русскую избу — длинные деревянные лавки, стол накрытый скатертью с вышитыми красными петухами, разноцветные половики. Трапезничали едой из ближайшего ресторана, в запотевших бутылках ждала своего часа водка, а в кувшинах охлаждался квас да ячменное пиво. Директор запаздывала, облаченные в белоснежные халаты начальники отделов лениво перебрасывались фразами, с вожделением посматривая на сервированный стол. — Что-то я без конца болею и болею, — тихонько поделилась с приятельницами заведующая бухгалтерией. — Люд, а я, как в том анекдоте, без конца чуть не умерла, — нарочито громко заявила главный экономист Твердохлебова. Мужская половина вздрогнула, но испугаться не успела, в предбанник павою вплыла Екатерина Анатольевна. — Загарчик-то эмиратский, как долго держится, голубушка, — пропел Сан Саныч, спец по информационным технологиям, — богиня, Афродита! Директриса кокетливо покрутилась, и выставила из-за полов халатика крепкую, как у рояля, ногу. Насладившись произведенным эффектом, она милостиво скомандовала: — Саныч, разливай! — Сей момент, матушка, — отозвался, потирая ладошки Саныч. — И перестань меня матушкой называть, я еще вполне девушка. — Девушка, девушка! Подобострастный хор чуть не скатился в «добрая, добрая», но забулькавшая по стопкам водка отвлекла внимание на себя. — Сан Саныч, мне низенько, от этой заразы голова болит, — попросила бухгалтерша. — Краев не видишь, Сашка? — бухнул начальник службы безопасности. — Мне по юбочку, — пискнула особа из отдела рекламаций. С невероятной быстротой горячая закуска перемещалась на тарелки, зазвякали вилки, веселый говорок заполнил предбанник. — Слово предоставляется уважаемому Игорю Михайловичу, — перекинув полотенце на плечо, доложила ответственный секретарь. Худощавый, с шикарной шевелюрой мужчина встал, поправил пояс халата, и хорошо поставленным голосом произнес: — Разрешите провозгласить тост за нашу любимую руководительницу, прекрасную женщину, основательницу этой замечательной традиции... за вас Екатерина Анатольевна! Гип-гип, ура! Троекратное ура прокатилось по предбаннику, так что заколыхались на свисающих концах скатерти красные петухи. Тостуемая опустила глазки, изображая смущение. Разговоры за столом становились все громче, посыпались анекдоты, послышался женский смех, с невероятной быстротой наполнялись и опустошались стопки. Гости раскраснелись, и халатики стали невзначай соскальзывать с дамских плечиков. — А давайте за нас с вами, — зычно провозгласила главный экономист, повиснув на засмущавшемся заместителе. — Твердохлебова, между прочим, тебе слова не давали, — поджав губы, заметила директриса. — А что это вы мне рот затыкаете, — обиделась та, — у нас на сей предмет с товарищами полный консенсус. Экономист отпустила замученного подстольными ласками Игоря Михайловича, и воззрилась на сотоварищей. — Меньше б пила, а то берегов не видишь, — шикнула на нее бухгалтерша, похрустывая огурчиком. — Твердохлебова, отвечайте за себя, — встряла особа из отдела рекламаций, — мы здесь абсолютно ни при чем. — Как это ни при чем! Вот ты, Саныч, неужто не согласен со мной? А ты, Люда? Саныч поперхнулся квасом, и, вытерев стекающую струйку, робко заметил: — Я это... как бы... Светлана Львовна, вы нарушаете порядок, установленный нашей благодетельницей. — И я с ней не согласна, так и запишите в протокол, — заявила бухгалтерша. — Ах, вот оно как, — взревела пьяная Твердохлебова, — облагодетельствовали вас! Раболепствуйте, червяки! Директриса встала и постучала вилкой по стопке. — Твердохлебова, прекратите прения. Завтра будете об этом жалеть. Но экономист не желала униматься. — Ты мне угрожаешь?! — наседала она на директрису, прятавшуюся от нападающей за широкую мужскую спину. — Игорь, я вас очень попрошу, успокойте эту дуру. Разошедшаяся Твердохлебова от этих слов просто озверела. — Ах, вот как, я, значит, дура, а ты, Катька... потаскуха, вот кто ты! — Девочки, девочки, ну зачем же так! — сунулся было начальник службы безопасности. — Потаскуха! — кричала Твердохлебова. — Знаю о ваших шашнях с Игорьком, да и не только я, слепой разве что не видит! Вот ты и взбеленилась, когда я его ущипнула. А он, между прочим, не против! Тщедушная особа из отдела рекламаций, подскочила к предмету женского спора и ударила его по щеке. — Леночка... — бормотал Игорек, спеша вслед за обидчицей. Директриса беспомощно глядела вслед удаляющейся спине заместителя, но вдруг вспомнила о сопернице. — Ах, ты дрянь! Сгноблю! Камня на камне не оставлю! — бушевала она. — И по камушку, по кирпичику... — пропел Сан Саныч, вовремя оттаскивая зачинщицу к выходу. Бухгалтерша, собрав кое-какую закусочку поспешила ретироваться. — Екатерина Анатольевна, давайте успокоимся... — призвал к порядку оставшийся службист. — Молчите Губанов, это все ваша мягкотелость, развели крамолу! Ваши сотрудники только и способны, что спать возле ворот! — Как вы смеете, мы свои обязанности выполняем, — возмутился Губанов, по-военному одернув халат, — в таком случае, разрешите откланяться. Директриса налила себе водки, выпила. Оглядела разоренный стол, скатерть с квасными подтеками, вздохнула, и сказала в пустоту: — Тряпки вы все, держу вас из жалости, подохните ведь под забором. Никто не ответил ей, не возразил. «Ну, ничего, подумаю об этом в понедельник... Все будет как всегда, в первый раз что ли. Имидж, он ведь ничто».