Часть 2

— Это вообще не смешно. Совсем. Тебе доверили жизнь сына господина Накамото. — И он в полном порядке. Жив, накормлен и вообще счастлив. Могу и фото выслать, может, по облакам и положению солнца определите, в каком направлении нужно двигаться, чтобы найти нас. Вы же парни умные, справитесь. Ёнхо не страшно вовсе. Весело — да, интересно — несомненно. Даже в тридцать порой хочется ощутить себя пятнадцатилетним и поплевать на последствия, как на подорожник, чтобы к ранке приложить. Он и юный наследник семьи Накамото сейчас в кафе, сидят под открытым небом и вроде как наслаждаются обществом друг друга. Ни от кого не скрываются, погода по-летнему приятная, тёплая, обещали лёгкий дождик к вечеру. — Ты же вернёшь его. Со стороны Тэиля скорее утверждение, чем вопрос. Но Ёнхо и сам не знает, чего именно хочет. Может, и впрямь вернёт, а, может, оставит для себя, если раньше не перехватят и не отнимут. Сам запутался в своих ощущениях — впервые за долгое время. — Я над этим подумаю. А теперь мне надо поесть. И отключает телефон. Их несложно найти, вопрос в том, стараются ли? Конечной остановки нет, хотя Юта ранее восторженно восклицал про домик у водопада или хотя бы просто у реки, о лошадях и вишнях во дворе. У романтики есть одно неприятное свойство: обычно она разбивается о реальность. И всё, о чём грезил, становится глупой сказкой, которую после не хочется оправдывать. — Будешь? Юта смотрит, словно и правда ребёнок, словно это нормально — сбежать из дома в никуда, чтобы наслаждаться кофе, чтобы предлагать рисовый шарик своему похитителю — спасителю? — Давай. Ёнхо наклоняется чуть вперёд, ловит кусочек губами. Вроде и мило, а вроде и сам не знает, зачем это всё, какой смысл и надо ли убегать? Сам себя не понимает. Почему решился на подобный шаг — стащить богатенького мальчика из родного дома. Привязанность? Вряд ли. Любопытство? Возможно. Желание покончить с одиночеством? Спорно, но подобный вариант имеет место быть. Хотя лучше списать всё на просто необходимость, потому как если копаться во всех этих «зачем?» и «почему?», то происходящее может и вовсе утратить смысл. Лучше считать, что это было желание. А желания, тем более свои, нужно исполнять хотя бы раз в год, не всегда на новый. — Хочешь пирожное? — встречный вопрос. Им некуда спешить, ведь домика у водопада или хотя бы у реки у них всё равно нет, а квартиру Ёнхо наверняка караулят. В ответ щурят глаза, улыбаются довольно. — Давай. Долго так не продолжится. Вскоре Юте надоест, он заскучает по семье, да и романтика сотрётся рутиной. А сейчас лишь пользоваться мгновениями. Безумство?.. — Вкусно! — облизывая губы. — Мне нравится. — Что тебе ещё нравится? Попытка узнать чуть больше о человеке, которого вроде как украл. Просто вежливость. Юта улыбается шире, взгляда не отводит, смотрит с вызовом. — Ты, разве это не видно? В глазах блестят искры, сам подобен огоньку. А внутри Ёнхо штиль, внутри нет пламени, но всё равно хорошо. Умиротворение. — Это приятно, но юношеская влюблённость не длится долго. Юта фыркает, скрещивает руки на груди. Ёнхо должно быть стыдно, что стащил его, ещё школьника, а теперь тащит не пойми куда. Но он слишком грешен, поэтому совесть оставила его много лет назад. — Это надолго! Навсегда даже, — заявляет мальчишка, уверенный. А вот Ёнхо давно разучился мечтать. — Мы все меняемся. Ты тоже изменишь своё мнение со временем. Сначала тишина — несколько мгновений, которые Юта смотрит в ответ. Обвиняюще так. Ёнхо тоже молчит, и эта игра в гляделки продолжается, кажется, целую вечность. — А вот и не поменяю. И вообще я ещё пирожное хочу, так что покорми меня! А потом давай рванём в Чикаго, только у меня денег нет, ты же оплатишь перелёт? И ещё поцелуй меня! Прямо сейчас! В губы. Зато с ним весело, да и сам забавный. Домик у водопада? Почему бы и да.