🌸

      блондинка рвано дышит, злится, видимо, громко цыкает, надменным взглядом с ног до головы осматривая маринетт. под ребрами неприятно ноет, давит, скручивает. черная горечь разливается в альвеолах, гниет. и хлоя уже не знает, что она хочет больше — придушить эту девчонку, сдавив белоснежную шею или прижать к стене долгим поцелуем. буржуа скрипит зубами, отворачиваясь к окну.       она ненавидит маринетт. вернее, хочет так думать, хочет в это верить. потому что каждый раз, когда хлоя пытается перестать ненавидеть эту невзрачную девчонку, в ее легких вырывается пламя. ей отвратительно даже допускать мысль о том, что они могут стать…кем? друзьями?       хлоя дергается. нет, друзья так себя не ведут. блондинка боится, что, если подпустит маринетт слишком близко, ей будет больно. буржуа не готова делить ее с кем-то.       проще ненавидеть, думает хлоя, чем бояться, что мари будет чьей-то еще.       это ненормально, так ненавидеть человека. так желать человека. маринетт дюпен-чен ее наркотик, ее зависимость, ее болезнь. это нездоро́во — любить до гнили в легких.       любовь хлои как последняя стадия рака.       она сжимает ладонь в кулак, оставляя красные полумесяцы на белоснежной — шелковой — коже, пытаясь вернуть себе рассудок. бесполезно. маринетт давным давно засела в ее мыслях.       таким как она, думает хлоя, посвящают стихи. и горько улыбается, ощущая привкус морской соли на влажных губах. красные листья в бешеном танце закружились по мокрому асфальту.       весь день буржуа старательно избегала маринетт, всячески изворачиваясь, лишь бы не столкнуться с ней взглядом, лишь бы не почувствовать ее тепло. пока хлоя скрывалась от брюнетки, девушка не заметила, как уроки подошли к концу.       в школе для блондинки все проходило слишком быстро. буржуа тошнило от этой приторной обыденности, от горькой осени, осевшей на ресницах. а еще буржуа тошнило от нее.       если это любовь, то лучше никогда не любить.       но когда буржуа все-таки сталкивается с брюнеткой взглядом, она непроизвольно вздыхает. в глазах резко темнеет, а тугой ком металла внизу живота вдруг растворяется. словно маринетт дюпен-чен ее катализатор. блондинка усмехается уголком губ. и вдруг видит лучезарную улыбку брюнетки.       внутри хлои буржуа гниют бабочки.       хлоя резко отворачивается; улыбка медленно сползает с лица маринетт. и кажется, что выхода больше нет. для них это будет самая долгая осень.       — ты что творишь? — наконец не выдерживает хлоя. она зло оскалившись, шипит у самого уха дюпен-чен, резким движением ударяя рукой о стену прямо рядом с ее плечом. маринетт глупо улыбается, подкашиваясь в коленях.       хлоя считает ее красивой. но эта не та красота, которую каждый день наносит на себя блондинка вместе с медовыми тенями и горькой помадой, не та, которую она надевает вместе с шелком платья и лаком туфель. не та, которую можно купить.       маринетт красива блеском в глазах, живой улыбкой, черным атла́сом волос.       хлоя сглатывает подступивший к горлу ком.       сейчас, чувствуя тепло чужого тела, блондинке совершенно наплевать на то, что на нее смотрят удивленные одноклассники. ей в принципе наплевать на то, что о ней думают люди. сейчас для нее существует лишь девушка напротив.       и наплевать, что от маринетт до безумия пахнет корицей.       – что ты имеешь ввиду? — дюпен-чен старалась не сталкиваться взглядом с бездонными глазами хлои. брюнетка готова поклясться, что в них можно утонуть, погибнуть.       так тонули корабли в океане.       в голубой лазури глаз хлои бушует шторм.       маринетт, поставив все на кон, поднимает голову, непроизвольно открывая рот. клянется, она бы сделала обладательницу золотых волос самой счастливой девушкой на свете. в глазах маринетт теплое пламя, покой и пьяная влюбленность.       от этого взгляда вязкий деготь просачивался сквозь тонкую кожу блондинки, жгучим ядом обжигая все тело. на секунду она забыла как дышать.       это зависимость, думает хлоя, закусывая внутреннюю сторону щеки. вкус крови неприятно обжигает язык.       — перестань на меня так смотреть, — чуть касаясь уха брюнетки, прошептала хлоя. — это невозможно.       — почему ты меня так ненавидишь? — глаза маринетт блестят как драгоценные камни. хлоя никогда такого не видела. все алмазы, все сапфиры и изумруды блеклые стекляшки по сравнению с глазами дюпен-чен. — я так противна тебе? — голос надламывается. маринетт рассыпается на кусочки.       она умирает, думает хлоя, и это моя вина.       буржуа широко распахивает глаза, убирая руку, словно ошпарившись, и делает шаг назад.       почему? буржуа сама не знает.       она гордо вскинула подбородок и, развернувшись, ушла прочь. подальше от этих драгоценных глаз.       маринетт понадобилось несколько минут, чтобы восстановить дыхание. ты, невзрачная, рассыпалась листьями красок на моей белоснежной коже. очнись, это сон.       хлоя буржуа задыхается от соленых слез, трет щеки до красноты, до боли. хлоя не кричит, нет, она задыхается в тишине.       а ребра с каждым днем все сильнее ломаются, трещат хрустальными звонами.       блондинка не спит вторую ночь подряд. просто не может, сон никак не желает приходить в спальню хлои. она безжизненными глазами смотрит в стену, вдыхает полной грудью, пытаясь почувствовать едва ощутимый запах корицы.       возможно, думает хлоя, если бы все сложилось по другому у них бы все получилось. она хочет в это верить.       хлоя не хочет ломать ее, уверена, почему-то, что сломает.       сломает своим ядом, своей желчью; и кожа давным-давно пропахла сгнившими яблоками. ее любовь — отрава, и хлое ужасно жаль, что она полюбила такую, как маринетт.       проще ненавидеть.       а маринетт с каждым днем все ближе подходит, все дольше смотрит, все сильнее улыбается. она, словно под гипнозом, тянется к хлое. и хлое, конечно, это (не) нравится. осень станет для нас с тобой могилой. я заберу тебя с собой, иначе быть не может.       хлоя, положив голову на руки, устало наблюдала за происходящим в классе. у нее медленно закрывались глаза — бессонные ночи давали о себе знать.       – мисс буржуа, с вами все в порядке? — обеспокоенный голос учительницы хлоя слышала словно через слой ваты. — может, вам нужно домой?       – я провожу ее, — робко проговорила маринетт. хлоя оказалась в ловушке. и красные как кровь листья упадут к твоим ногам. я разорву твое милое тело.       у маринетт невероятно мягкие руки, обжигающе холодные, невесомые. она касается так нежно, будто боится разбить хлою, боится разрушить. словно буржуа хрустальная и от каждого неправильного движения она может сломаться.       хлоя старается не дышать, она впивается ногтями в простыню, чувствуя, как маринетт укрывает ту одеялом.       – зачем ты это делаешь? — голос предательски хрипит. хлоя переворачивается на спину, приподнимаясь на локтях, и внимательно следит за лицом брюнетки.       маринетт нервничает, закусывает губу и медленно наклоняется к буржуа. блондинка видит, как вздымается грудь дюпен-чен; внутри хлои что-то ломается и горечь яда, сгнившего внутри, вдруг обретает сладость цветов.       она неотрывно смотрит за брюнеткой.       — хлоя, — маринетт едва различимо шепчет одними губами. — кажется, ты мне нравишься, — она аккуратно проводит ладонью по щеке буржуа.       — я не, — блондинка хочет отстраниться, но не может. не хочет. — не…       буржуа не готова делить мари с кем-то, но она уверена, что девушка слишком влюблена в ее жгучий яд.       – ты мне тоже. и эта осень станет для них последней.