Больная душа

Слова режут, вскрывая вены И брюхо вспарывая без жалости. От некогда родных людей пустые обещания и приветы, Которым не суждено быть правдой, а вслед «Прости». Свеча догорает, фитиль доживает последние миги. Весь воск на столешнице растекся в безобразные пятна, Под строгим и грозным взглядом безликой той, Что сверлит взглядом сей лист безрезультатно. План: «Запрячь лошадей и поехать по снегу» Некогда хороший такой, гениальный, Закончится лихорадочной глоткой таблеток, Под музыку и слова: «Это провал, блин!» «Первое решение — самое верное» Так говорили мне многие люди. И их лиц выражение, доброе, верное, Хранило в себе лицемерие в узах. Грифель нежно скользит по бумаге, Отдавая себя всего ради рисунка. Художник и не понимает даже Насколько его инструменту худо. Итог всегда равен будет всем предыдущим: Рисунок — шедевр, одна похвала. Никто и не видит карандаш ждущим За лишенье ноги благодарности слова. Прискачет одноногий в зал галереи В поисках поддержки, метая взгляд по сторонам. Как заговорит только, слышит он: «И кто же ты?» И не объяснить, что владелец — сущий тиран. Спадает полотно шёлковое с холста, Ненасытной толпе предоставили зрелище, Все видят прекрасное — чудотворение! И лишь один из них видит там свою конечность, отныне пустотелую. Под веселые вопли и оры народа, Сравнимые в теории с удивлёнными «ахами», Он вязнет в навязчивых мыслей болоте, Уворачиваясь от рук людей, разыгравшихся махами. — «Моё дело давно здесь не нужно!» Заключил он и упрыгал из залов. Лишиться ноги из безумства художника — глупость. Из-за стороны слышалось где-то через время фраза: «Пей её залпом!»