Глава 29. Встреча

      

Если есть те, кто приходят к тебе, найдутся и те, кто придёт за тобой.

      Отточенные за годы движения ножницами всегда дарили Нарциссе ощущение спокойствие и собранности.       Сладкий аромат лилий и тепло оранжереи порой казались более уютными, чем объятия собственного мужа, но стоило отдать ему должное, Люциус никогда не был груб с ней. Порой холоден, раздражителен, но никогда не позволяет себе повысить голос или ударить.       Чирк.       Легким движением руки она откинула пожелтевший лист к остальным и повела плечом, разминая. В теплице, в левой секции, понемногу распускались бутоны пионов — взгляд задержался на них дольше, чем она планировала. Зацепившись за расстояние между бутонами, проскочила мысль, что, возможно, стоит пересадить их дальше, потому что листья стали желтеть от тепла, падающего с купола.       — Сильвик, подтяни ножки у астр в голубой секции, — распорядилась Нарцисса, перенося корзинку с засохшими листьями к соседней группе цветов.       — Конечно, госпожа, — отозвался пожилой эльф.       Отложив секатор, вытер руки о передник и направился к дальней секции.       Нарцисса проводила его взглядом, а заметив плотный моток ниток, который он принялся доставать из шкафа, нахмурилась.       — Нет, — эльф застыл и обернулся на голос хозяйки. — Возьми меньшего диаметра. В прошлый раз ты перетянул ножки, и большая часть бутонов завяла.       — Да, госпожа, — покорно ответил Сильвик, убирая моток на место.       Понаблюдав за эльфом ещё несколько минут, Нарцисса вернулась к ирисам, а вместе с тем и к обрывкам прошлого, которые медленно накрывали с головой.       Чирк.       — Цисси, ты непременно станешь моей.       Чирк.       — Цисси, мне пришлось подчиниться! Неужели ты не понимаешь…       Чирк.       — Тёмный Лорд поручит это Драко.       Чирк.       Она замерла.       В памяти вспыхнуло лицо Люциуса — его рука, протянутая к ней, и обещание, произнесённое когда-то так уверенно, будто будущее уже принадлежало им обоим, и всё вдруг стало похоронено под пеплом. Под руинами прошлого, на которых стоял Том. Нарцисса помнила его взгляд, который на собрании всегда был обращён на Драко, сидевшего справа. Помнила бледное лицо сына и трясущие руки под столом, но она не могла помочь. Не могла обнять его и увести, спрятать его так далеко, как ей хотелось. Материнское сердце сжималось в тиски каждый раз, когда он вздрагивал от звука своего имени, отскакивавшего от стен их собственной гостиной.       Первый год она винила Тома.       Чирк.       Второй год прошёл в попытке справиться.       Чирк.       Третий год принёс истину, до сих пор горчащую на языке.       Чирк.       Ножницы сомкнулись слишком резко, и в этот момент кто-то тронул её за плечо, и она вздрогнула. Здоровый фиолетовый бутон сорвался со стебля, мягко упав на землю.       — Нарцисса?       Знакомый голос донёсся будто издалека. Из настоящего, от которого её нагло увели воспоминания. Она опустила ножницы и, не обращая внимания на голос, подняла бутон и опустила в корзину. Носки туфель показались в поле зрения, и она подняла взгляд.       Адвокат стоял возле мраморной колонны, по которой стелилась глициния и почти касалась его плеч. Нарцисса сразу подумала о том, что стоило подстричь стебли.       Так глупо.       — Я не услышала, как ты вошёл.       Надев привычную маску, Нарцисса поднялась во весь рост, расправляя складки на запятнанном фартуке.       — Ты так кромсала бедное растение, — он усмехнулся, снимая шляпу, и, не стесняясь, смахнул капли на растущие рядом ирисы, — что я побоялся тебя отвлекать.       — Эммануэль, — устало протянула Нарцисса, наклоняясь за корзинкой.       — Сильвик меня впустил.       Миссис Малфой кивнула и двинулась дальше вдоль разноцветных рядов. На удивление он усмехнулся, облокотившись на мраморный выступ колонны, и посмотрел вверх на стеклянный потолок.       — Знаешь, когда суд закончился, я поговорил с каждым, — Нарцисса повернулась обратно, но оказалось, что адвокат на неё даже не смотрел, — и если остальные спрашивали про себя, то эти двое интересовались совершенно другим.       Поравнявшись с адвокатом, Нарцисса обернулась, встречаясь с серыми глазами, в которых когда-то плескалось безграничное обожание. Её всегда поражало, как несколькими мазками можно навеки запечатлеть мгновение: взгляд, движение губ, едва заметную улыбку.       Остановить время на холсте было куда проще, чем удержать его в жизни. Оно стремительно ускользало, и пытаться его поймать — прямой путь к самообману.       — Наверное, правильный термин — «другой», — мягко поправила Нарцисса и двинулась к розам.       — Тебя это не удивляет?       — Рита посвятила догадкам три статьи, — наклонившись, она поправила край сползающей ленты, удерживающей стебли.       — Нарцисса, ты же понимаешь, что твоя просьба выше моих полномочий? — резкий всплеск руками явно выражал негласный протест.       — Разве это не твоя обязанность как адвоката?       — Вот именно, я адвокат, — он ткнул пальцем себе в грудь, — а не Мерлин.       — Какое счастье, что я никогда не просила тебя им стать.       Мягкий хлопок прозвучал за спиной, и оба обернулась на звук.       — Кто-то пришёл?       Эльф поклонилась хозяйке и ответила:       — Миппи не знает господина, — она по привычке стала потирать край левого уха. — Фипси нашла Миппи и просила передать госпоже.       Нарцисса нахмурила брови, повернувшись к адвокату.       — Иди, я подожду тебя здесь.       Развернувшись, Нарцисса направилась к выходу.       — Госпожа, — эльф, семеня маленькими ножками, нагнала Нарциссу возле орхидей и протянула конверт, — вчера утром пришло письмо из Хогвартса.       — Директор?       Эльф покачала головой.       — Фипси сказала Кики, что конверт передала вчера утром Винки, а Кики сказала Миппи передать конверт госпоже.       — Винки? — переспросила Нарцисса, подходя ближе. — Эльф из Хогвартса?       Эльф закачала головой, подтверждая слова, а миссис Малфой нахмурилась. Если бы письмо было отправлено Драко, он использовал бы сову, но личное появление эльфа настораживало.       Она вскинула голову, встречаясь с настороженным взглядом адвоката.       — Я тоже получил, — короткая фраза поселила в душе тревогу.       Кивнув, она продолжила путь, подложив конверт под горшок с клыкастой геранью, что стала давать новые ростки. Не забыв накинуть мантию на плечи, толкнула стеклянную дверь и вышла. Несмотря на разгулявшийся ветер, она любила зиму. Было в ней что-то чарующее, что показывало истину во всём. В деревьях, пейзажах, бескрайних полях за мэнором. Любимая беседка, что стояла поодаль, будто приобретала новый вид.       Нарцисса двигалась не спеша, будто делала обход владений. Она всегда считала спешку признаком дурного тона. Прогуливаясь вдоль голой изгороди, она вспомнила, как часто Драко любил прятаться здесь, заставляя весь мэнор искать его.       Добравшись до ступенек, Нарцисса заметила Винки, чистящую окна. Промолчав, она открыла дверь и, отряхнув мокрый снег с мантии, повесила на крючок, положив перчатки на маленький столик.       Ощущение чужаков в доме всегда воспринималось как личное оскорбление рода Малфоев, словно каждый из них менял структуру дома. И даже сейчас, после бесчисленных рейдов авроров, Нарцисса более-менее стала приходить в норму, но кому-то снова захотелось нарушить её покой.       Миппи сразу же возникла перед ней, потирая маленькие ручки так быстро, будто пыталась согреться.       — Госпожа.       Нарцисса резко вскинула руку, и эльф замолчала.       — Кики, — эльф быстро материализовался по зову хозяйки, — почему в поместье такая грязь?       Эльф стушевалась под грозным взглядом и ответила:       — Госпоже не стоит сердиться на Кики. Кики сказала господину, что хозяйка не любит грязь, но господин толкнул Кики и сказал, чтобы она не мешалась под ногами.       Губы скривились. Нарцисса не любила насилие, считая его признаком слабости.       — Где он?       Оба эльфа переглянулись.       — Господин ожидает вас в южной гостиной.       Твёрдыми шагами Нарцисса ступала по грязным следам, стараясь держать маску.       Обхватив пальцами резную ручку, Нарцисса сделала несколько больших вдохов и толкнула дверь. Незнакомец даже не обернулся. Лишь поднял бокал и отпил что-то янтарное. Взгляд хозяйки тут же метнулся к приоткрытой дверце светлого шкафа.       — Не ожидала, что увижу кого-то из Министерства в столь ранний час, — на ходу сказала Нарцисса, медленно обходя диван. — Обо всех визитах или допросах обычно меня уведомляют заранее.       — Перевод пергаментов, — низким тоном ответил мужчина и отодвинул край шторы. — Знаете, поместье Малфоев по истине славится своим могуществом, жаль только, что осталось без хозяев.       — У него есть хозяйка, — перебила Нарцисса, подходя ближе, едва сдерживаясь от желания ударить аврора по рукам, чтобы убрать его пальцы с атласных штор восемнадцатого века.       Мужчина пропустил замечание и снова отпил из бокала.       — Конечно, простите мне мою бесцеремонность, — начал он и слегка повернулся в её сторону, примеряя на себя роль хозяина поместья, общающегося с провинившемся слугой, — я человек прямой, поэтому что вижу, о том и говорю.       — И вы простите мне мою дерзость, но... — произнесла Нарцисса с улыбкой, закрывая дверцу шкафа, которая бросалась в глаза, — не могли бы напомнить своё имя?       Поравнявшись с ним, впилась хищным взглядом в шрам, вынуждая его повернуться.       Мужчина так и замер с полупустым бокалом у рта, не сделав последний глоток. Казалось, что сама мысль о том, что она не знала его имени, причиняла физическую боль.       — Как интересно, — и он наконец-то добил эти несчастные остатки.       Нарцисса сложила руки на груди и повернулась к окну, наслаждаясь пейзажем. Эльфы разбрелись по территории, и каждый занимался своим делом.       — Я знаю многих высших чинов Министерства, но вас среди них, к сожалению, не могу припомнить.       — Похвально, Нарцисса, — он покачал головой, соглашаясь с собственными словами, — вот только не стоит грубить тому, от кого зависит приговор вашего сына.       — Для вас я миссис Малфой, — твёрдо ответила женщина, не оборачиваясь — И насколько мне известно, мой сын уже покинул Министерство.       — Вы правы, но без помощи вашего адвоката, которому по случайному стечению обстоятельств вернули лицензию, этого не случилось бы.       — Как вы и сказали, это просто стечение обстоятельств, — улыбнувшись, ответила Нарцисса, стараясь подавить злость, — а раз мы разобрались с последними событиями, может быть, вернёмся к цели вашего визита?       Мужчина улыбнулся, но в этой улыбке не было и капли чего-то хорошего.       — Конечно, зачем оттягивать момент, — отставив бокал на подоконник, он разгладил иллюзорные складки на мантии. — Министр попросил меня лично сообщить вам приятные новости.       — Мне вернут сына? Или, может быть, мужа?       И тут от изумрудных стен гостиной звонко отразился низкий смех.       — У вас прекрасное чувство юмора.       — Да, просто поразительное.       — Ваши мечты вряд ли когда-то смогут стать реальностью, — из нагрудного кармана он достал фиолетовый конверт с гербовой печатью Министерства. — Альмон Кроссман сообщает Нарциссе Малфой, что с этого момента она имеет право покидать Малфой Мэнор в любой день недели с предварительного одобрения главного аврора, — он выдержал паузу, заметив проблеск удивления на лице Нарциссы. — Вместе с тем сообщаю, что покидать магическую Англию вам запрещено. Вы можете передвигаться только внутри страны с использованием камина и без права использовать порт-ключи.       Конверт вспыхнул зелёным светом, и мужчина протянул его ей.       — Вы удивлены? — он подошёл ближе. — Неужели и вправду боялись, что навсегда будете заперты в своём поместье?       — А главный аврор это?.. — она как бы только сейчас заметила цвет его формы и притворно удивилась. — Ох, простите мою невнимательность, просто никогда на вас не подумала бы.       Кроссман натянуто улыбнулся, второй раз пропустив остроту мимо.       — Вокруг мэнора установят антиаппарационный барьер, и... — он бесцеремонно схватил Нарциссу за руку и задрал рукав платья, однако, не увидев там метку, тут же отпустил её, — вреда вам не будет, просто меры предосторожности.       Нарцисса повторила его ухмылку, медленно отдёрнув рукав.       — Я полагаю, это весь инструктаж, — сверкнув голубыми глазами, она подошла чуть ближе, без тени стеснения разглядывая его шрам. Запах дешёвого одеколона из Косого переулка неприятно прошёлся по аристократичным рецепторам, вынуждая сморщить нос. — Эльфы аппарируют вас к камину.       — Не стоит, я прекрасно осведомлён о том, где он, — так же льстиво ответил мужчина и направился к выходу, но вдруг задержался. — И, Нарцисса, если вдруг вы попытаетесь использовать ваши привилегии в корыстных целях, например, чтобы помочь своему мужу или сыну, учтите, что я буду первым, кто об этом узнает.       Ответа не последовало, но аврор и не настаивал. Молча прикрыл за собой дверь, оставив хозяйку в одиночестве.       Выждав несколько минут, Нарцисса вышла из гостиной и направилась обратно в оранжерею. События последних десяти минут внесли кардинальные перемены в её первоначальный план.       

***

      Пэнси крутила кольцо на пальце, но оно то и дело норовило сползти, однако она вовремя его перехватывала, возвращая на место. Маленький бриллиант царапал кожу после каждого поворота, и казалось, что ещё немного, и пара багровых капель упадёт на пол. Это действие стало настолько привычным, что она уже перестала замечать, когда пальцы инстинктивно тянулись к кольцу.       Нижнее веко стало подрагивать, и Пэнси никак не могла взять мышцы под контроль.       Потрясающе.       С момента суда прошло три дня, и их отправили не в Хогвартс, а в богом забытую халупу на краю Хогсмида. Палочки не вернули, авроров расставили по периметру, и, на самом деле, их было даже больше, чем требовалось, но все вокруг всё равно были уверены в том, что они точно найдут способ сбежать.       — Почему мы здесь?       — Нам нужно переждать волну в прессе. — Кассандра провела палочкой по окну, и его тут же накрыла рябь. — Вы сейчас главная сенсация.       Сенсация. Бред.       Правильный термин звучал бы иначе.       Они — мишень, в которую каждый захочет кинуть камень, и целиться они явно будут на поражение.       Поднявшись со стула, Пэнси решила проверить авроров, что шакалами разбрелись по территории, но под ступнями перекатился песок и облупившаяся краска, словно намеренно притормозив её. Вытерев грязь о щиколотку, пошла дальше, всерьёз задумавшись о том, что всё-таки стоило забрать у Тео носки в дурацкий ромбик.       Потрёпанная занавеска показалась в поле зрения, и, подойдя к окну, Пэнси отодвинула её край. В глаза бросилось скопление фиолетовых мантий около запретной линии. Кроссман лично очертил допустимый диапазон их передвижения, словно издеваясь.       На крыльцо им выходить не запрещалось, но вот спускаться с лестницы — нет.       Маркус стоял к ней спиной, и, казалось, не сдвинулся ни на дюйм со вчерашнего дня. Он кивал головой, соглашаясь со словами собеседника, и активно жестикулировал, указывая пальцами на разные точки периметра. Чуть дальше один из авроров медленно прошёл вдоль забора, а второй двинулся следом через несколько метров.       Они даже не смотрели друг на друга.       Просто шли по одному и тому же маршруту, словно копируя шаги. Один из авроров, заметив её, поднял палочку, но Пэнси лишь показал ему средний палец.       — Идиоты.       Аврор нахмурился, явно уловив смысл сказанного.       Развернувшись, подняла руку и зачесала волосы назад, решив, что нужно взбодрить себя хоть чем-то, помимо кислого кофе, что стал раздражать желудок. Взгляд зацепился за облупившуюся белую краску, что висела хлопьями на двери, ведущей в ванную. В несколько шагов сократила расстояние и, толкнув дверь плечом, вошла внутрь.       Ванная встретила прохладным воздухом и конденсатом на стенах.       Подойдя к раковине, Пэнси опёрлась ладонями о бортик, а оценивающий взгляд пробежался по почти зажившим ссадинам, блёклому синяку на плече, что выглядывал из-под ткани разношенной футболки. Подтянув край обратно, Паркинсон выкрутила вентиль. Вода полилась тонкой струйкой, что слегка прерывалась и никак не могла выровнять ритм.       — Салазар, да сколько можно, — она стукнула несколько раз по смесителю, и на удивление это сработало.       Поднеся ладони, набрала воды и окунула лицо, остужая нервы, что искрили от каждого предмета в доме. Начиная с половиц и заканчивая Ноттом, который хлопал дверьми так, что хотелось заколоть его вилкой.       Капли осели на ресницах, и Пэнси зажмурилась до белых искр, стараясь вернуть зрение в норму. Однако калейдоскоп тревожности медленно курсировал по кругу, желая вырваться наружу. Все были на взводе. Их заперли в доме, предоставив прекрасную возможность искусать друг друга.       Вчера утром Драко и Блейз поцапались из-за ложки. Салазар, из-за маленькой, местами ржавой ложки они чуть не набросились друг на друга. Альмон явно потешил своё раздутое эго, когда авроры ворвались внутрь и чуть не снесли дверь с петель, а сегодня они должны вернуться в Хогвартс. Вернуться в место, которое больше не ощущалось безопасным, ведь ситуация с Гермионой показала, что теперь их могли достать где угодно и когда угодно.       С момента взрыва башни прошла неделя. Судя по тому, что они сейчас здесь, а не за решёткой, Гермиона жива, что само по себе огромный плюс в их пользу.       — Ты скоро?       Вопрос прозвучал резко. Пэнси обернулась, и пара позвонков хрустнули, отозвавшись эхом в голове. На довольном лице Теодора, выглядывавшего из-за двери, только брови сместились к переносице.       Кудри были слегка примяты, на щеке виднелись полосы, а растянутый серый лонгслив открывал вид на блёклые вены, разросшиеся паутиной вдоль шеи.       Авроры не заходили в дом, предоставив им свободное пространство, и, возможно, только поэтому Нотт сменил водолазку на что-то более открытое.       Почему он в порядке?       Пэнси моргнула, перепрыгнув взглядом к довольной улыбке, что поселилась на его губах.       Мозг требовал ответов, но простого «не знаю», каждый раз звучащего одним и тем же тоном, оказалось достаточно, чтобы ему поверить. Хотя бы на эти три дня.       — Отвали, — толкнув его плечом, она вышла обратно на кухню.       Расположение комнат в этом доме определённо не поддавалось объяснению.       Перемена температур прошлась по телу вспышкой. Комната, которая еще несколько минут казалось промозглой, теперь по сравнению с ванной ощущалась Сахарой. Краска снова прилипла к коже, но она даже не остановилась, только бросила взгляд в сторону, наткнувшись на Драко.       — Нас что, будут морить голодом? — ленивым тоном поинтересовался Тео, вновь хлопнув дверью так, что грохот отозвался вибрацией по телу.       Пэнси метнула быстрый взгляд на часы с кукушкой, стрелки которых показывали без десяти восемь утра.       Отлично.       Она обернулась, наблюдая за тем, как Малфой, несколько раз моргнув, оборачивается и пробегается взглядом по кружкам, хаотично расставленным на полотенце. Выбрав более-менее чистую, чуть приподнимает, разглядывая на предмет разводов.       Ей хотелось фыркнуть.       В этом доме определённо не было ничего и близко подходящего к слову «чистый». Догадка о том, что раньше это было подобием штаба, сформировалась ещё вчера вечером, когда в одной из комнат она нашла запас бодроперцовых настоек, скомканных чертежей и пергаменты. О находке Пэнси, конечно же, умолчала, но на заметку себе взяла.       Комната вновь наполнилась запахом кофе, который уже встал поперёк горла. Звон кружек о столешницу и мелодичное напевание Теодора что-то себе под нос только сильнее усугубляли состояние.       Пэнси, проглотив яд, вернулась на своё место. Голова кружилась от недостатка никотина, и, постучав по карманам, она нащупала скомканную пачку сигарет, та в протест зашуршала, но, достав её, Пэнси тут же закатила глаза.       Пусто.       Звуки слева вернули фокус внимания, и Паркинсон повернула голову, убрав пачку обратно в карман.       Драко пытался отпихнуть Теодора от себя, но он словно и не замечал этого, всё больше и больше доставая Малфоя. Нотт ловко запрыгнул на столешницу, взяв первую попавшуюся кружку, и, как только кофейник оказался в руках Драко, тот протянул ему кружку.       — Нотт, что с тобой за херня? — вопрос прозвучал неожиданно, от чего Драко и Тео синхронно обернулись с совершенно разным выражением лица.       — А что со мной? — он улыбнулся, опустив кружку рядом с собой, а Паркинсон почувствовала, как по спине пробежались мурашки.       — Что за привычка отвечать вопросом на вопрос?       — Это ещё один вопрос?       — Хватит, — Драко резко обернулся, — помолчи хотя бы пять минут, у меня от твоего голоса уже херова мигрень.       Малфой дёргал Нотта за поводок всякий раз, когда он позволял себе вольность. Будто плотно намотал ошейник вокруг пальцев и не отпускал Теодора от себя ни на шаг. После суда они прилипли другу к другу ещё больше, будто облитые смолой, и это стало ещё одним маркером раздражения.       Пэнси тряхнула головой.       Обстоятельства придавили сознание, не давая возможности сосредоточиться на чём-то другом. Поправив край задравшейся футболки, она скрестила руки на груди и стала ритмично качать ногой, пытаясь занять себя хоть чем-то. Пытаясь успокоить скребущее чувство в душе.       Стрелка медленно ходила по кругу.       Тик.       — Хватит.       Тик.       — Я ничего не делаю.       Тик.       — Я чувствую, — Малфой обернулся, поставив кружку на столешницу, — твой херов взгляд на спине.       И стрелка пошла на новый круг.       — Я просто хочу понять, почему мы снова оказались в заднице из-за вас двоих?!       Теперь его нижнее веко дёрнулось, от чего уголок подбитой губы растянулся в ухмылке.       — Из-за нас? — с хрипотцой в голосе переспросил Драко.       — Здесь что, эхо?       Метка странно отозвалась на вопрос. Зуд будто проник в кровь и понёсся дальше по сосудам, из-за чего на губах возникла ухмылка. Ей хотелось надавить на рану побольнее и присыпать солью.       — Пэнс, — подал голос Нотт и спрыгнул со столешницы, покосившись на Драко, — что с тобой?       Зуд усилился, и она сжала пальцы в кулак, переведя взгляд на Тео. Тьма будто ворочалась под кожей, складывая вопросы кубиками.       — Это что с тобой? — она наклонила голову. — Куда вдруг подевались твои чёрные вены и припадки?       Нотт потупил взгляд.       — Не…       — Не смей говорить «не знаю», — она стукнула ладонью по столу и поднялась, — я сыта по горло вашими отговорками, херовыми тайнами и прочей чушью, которую вы вешаете тем двоим на уши, — взгляд метнулся на Малфоя, — а ты запомни, что я тебе не Грейнджер, которая, открыв рот, будет слушать ваши сказки, — зуд усилился, но она сдержалась, вложив всё раздражение в слова. — Грейнджер, Салазар её дери, навсегда останется в эпицентре событий, и если до вас двоих не доходит, что это никогда не изменится, то хер с вами, мне плевать, но, как только мы вернёмся в Хогвартс, я к ней и на дюйм не подойду.       Она не двигалась, как будто приросла к полу, пустив корни, а Драко смотрел. Смотрел так, будто мысленно пытался наслать на неё проклятья. За эти три дня она не раз задумывалась, в какой именно момент всё обернулось таким образом. В какой момент они умудрились так глупо свернуть не туда, что в итоге оказались заперты в этой халупе, без палочек, под охраной и на грани того, чтобы перегрызть друг другу глотки.       — Закончила? — раздражённо спросил Малфой, подходя ближе.       Тео вовремя успел среагировать, схватив его за запястье, потянув на себя.       — О, поверь, я только начала, — ещё один шаг. — Я просто хочу понять, какого хрена вы двое постоянно решаете всё за меня? — Пэнси усмехнулась, но в улыбке не было ничего весёлого. — Вы что-то придумали — молчите. Что-то происходит — молчите, а потом, когда всё летит к Салазару, а мы сидим в чёртовом зале суда, вы смотрите на меня с такими лицами, будто происходящее — само собой разумеющееся обстоятельство.       Драко открыл рот, но она не позволила ему вставить ни слова.       — Нет, даже не начинай. Я уже три дня слушаю ваше «не знаю», «потом расскажем» и «тебе лучше не вмешиваться». Знаешь, что самое смешное? — она коротко рассмеялась, чувствуя, как зуд под кожей становится почти невыносимым. — Вы действительно думаете, что если не сказать мне правду, то я просто улыбнусь и пойду дальше?       — А сама-то, — Драко вырвал руку из пальцев Нотта и схватил её за запястье, поднимая вверх. Камень блестнул в свете слабых лучей солнца. — Ты винишь нас в херовом эгоизме, а сама что делаешь? Третий год ходишь с этим дерьмом на пальце и делаешь вид, будто оно ничего не значит.       Пэнси дёрнула рукой, но Малфой не отпустил.       — Ты хоть раз подумала, что будет с нами, если твои тайны всплывут? — он покачал головой, сделав шаг навстречу. — Нет. Ты просто решила, что имеешь право требовать от нас правду, пока сама прячешь половину своей жизни за этим чёртовым камнем.       От его хватки пальцы стало покалывать.       — Отпусти.       — Неприятно, когда кто-то лезет туда, куда его не приглашали?       Её взгляд метнулся к кольцу, и на долю секунды улыбка исчезла с лица.       — Не смей.       — А что? — Драко усмехнулся. — Мы ведь теперь честны друг с другом, разве нет?       Тео сделал шаг вперёд, но Малфой резко вскинул свободную руку, останавливая его.       — Ты решил приплести то, что вообще вас всех не касается.       Тот день навсегда остался в памяти кровоточащей раной, которую она никак не могла заткнуть. Пальцы сильнее сомкнулись на её запястье. Зуд под кожей вспыхнул с новой силой, будто метка тоже решила вмешаться в этот разговор.       Драко наклонился.       — Ты хочешь правду? Прекрасно. Но тогда будь готова услышать её целиком, а не только ту часть, которая тебе нравится.       — К Салазару тебя, Малфой, — Пэнси подошла ближе, наплевав на границы, и ткнула пальцем свободной руки ему в грудь, — и свою парочку кудрявых проблем прихвати заодно, потому что моя жизнь не ляжет на её алтарь.       Метка зудела, и ей хотелось содрать её вместе с кожей.       Не дав Драко возможности парировать, она развернулась и уверенным шагом направилась к двери, ведущей на улицу. На подкорке сознания тихий голос будто шептал ей «уходи», и она послушалась. Обула кроссовки с примятыми пятками и, накинув куртку на плечи, обхватила ручку, резко дёрнув дверь на себя.       Звук хлопка ещё отдавался в ушах, пока февральский ветер облизывал кожу, оставляя иллюзорные, прозрачные нити на щеках. Пэнси спрятала лицо в ладонях, стараясь переварить последние минуты своей жизни. Правда колола под рёбра прямо в сердце. Она знала, что всё сделала правильно.       Отсекла ситуацию как ненужную конечность, но на душе всё равно было паршиво.       — Что, Паркинсон, выгнали?       Она оторвала ладони от лица и забегала глазами по пространству. Маркус и остальные авроры, что сбились в кучу, отсутствовали, но теперь всё пространство занимал Оскар. Самый странный аврор, которого она встречала.       Взгляд сфокусировался на его фигуре. Он облокотился на плешивую ель, ветви которой тянулись к земле. Он перекатывал палочку между пальцев и выглядел настолько безмятежным, что хотелось фыркнуть.       — Где остальные?       — Встречают ваших конвоиров, через десять минут Кинглси, Фурнье и Макгонагалл заберут вас.       Аврор оторвался от кроны и бодрым шагом направился к ней, по пути озираясь по сторонам.       — Вы слишком напряжённые для людей, которые сегодня станут свободными.       Импульс прошёлся по телу, и показалось, что волосы от злости встали дыбом. Она резко обернулась, остановив аврора взглядом. Будто невербально наложив на него Петрификус.       — Свободными? — Пэнси распробовала на вкус буквы, будто надеясь, что ей послышалось. — Харрисон, у вас в аврорате все такие хохмачи, или ты один с особенностями?       Аврор рассмеялся, поставив ногу на ступеньку.       — Оскар.       — Что?       — Называй меня по имени, так как-то более приятно.       Аврор, сбросив мантию с предплечья, достал пачку сигарет.       — Харрисон, займись делом и отстань от меня, ради Салазара.       На её замечание он лишь усмехнулся и подкурил от палочки. Поведение Оскара перекликалось с Теодором. Была в нём такая же нотка странности, которую не хотелось разгадывать.       Накинув капюшон на голову, Пэнси смахнула рукавом мокрый снег и уселась на скамью, положив голову на дерево. Голос Драко стоял в ушах, и она никак не могла выбросить его из головы.       Постучав по карманам, она вновь достала пачку, но сигарет в ней не прибавилось, и она смяла её, бросив куда-то влево. Та ударилась об окаменелый снег, и звуки стихли.       — Угостить?       — Нет, — натянув капюшон на глаза, ответила Пэнси.       Вести разговор с аврорами — всё равно что подписать себе билет в один конец до Азкабана. Она прикрыла глаза, старясь абстрагироваться, стараясь выключить все окружающие звуки, но Оскара такой расклад явно не устраивал, потому что до ушей долетел звук тяжелых шагов по лестнице.       Усталый выдох сорвался с губ. Головная боль нахлынула с новой силой, словно обволакивая мозг. Вынуждая открыть глаза и вернуться в реальность. Аврор стоял напротив с протянутой рукой и пачкой сигарет, загораживая обзор.       Бордовая сигарета дразнила своим видом, и Пэнси неосознанно сглотнула.       — Когда девушка говорит «нет», это именно это и значит.       Он широко улыбнулся, опускаясь на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — Обычно, — он выдержал паузу, доставая сигарету, словно придавая своему ответу драматичности, — их ответ «да».       — Охотно верю.       Странно, но короткий диалог понемногу стал притуплять злость. Это ощущалось как песок, которым пытаются потушить костёр: эффективно, но долго.       Оскар смотрел выжидающе, будто взглядом подталкивая к действию. Сдавшись под его напором, Пэнси выхватила сигарету и достала ярко-розовую зажигалку. Колёсико сухо царапнуло кремень и высекло несколько искр. Огонь вспыхнул у неё между пальцами и поджёг сигарету. Долгожданный никотин разлился во рту яркой вспышкой. Сладковатый привкус фильтра гармонично перекликался с никотином, и слабый отблеск эйфории будто обволакивал тело.       Голос Драко наконец-то затих.       — Харрисон, — стряхнув пепел, начала Пэнси и закинула ногу на ногу, — что тебе нужно от меня?       Странное чувство вдруг разлилось по телу, словно притупив сознание. Картина перед глазами слегка покачивалась, и Пэнси встряхнула головой.       — Ладно, карты на стол, — он выпрямился во весь рост и, подняв палочку, провёл ею по входной двери. — О, не смотри на меня так, я не хочу, чтобы кто-то подслушивал.       Странная пелена окутывала сознание, а тело будто медленно набивали ватой. Голова пустела, и все мысли покидали сознание, превращая его в чистый лист. Пэнси попыталась поднять руку, но тело не слушалось.       Сладковатый привкус крутился во рту, будто пытаясь проникнуть глубже.       — Мой брат действительно гениален, — смысл слов доходил до неё с трудом, — знаешь, изначально мы хотели отдать эту роль Блейзу, но, как показала практика, у него потрясающее чувство самоконтроля. На суде он выглядел как настоящая скала.       Тон его голоса словно всё глубже погружал её в темноту. Голова откинулась назад, не выдерживав собственного веса.       — А потом хотели Дафну, но она была настолько истеричной, что в итоге остановили свой выбор на тебе.       — Ч-ч-что?.. — слово застряло в горле, превратившись в хрип.       — Да-да, знаю, ты наверняка задаёшься вопросом: «Что происходит?» — он тихо рассмеялся. — Матео галантно предоставил тебе просто потрясающую возможность стать частью нашего маленького плана. Хотя знаешь… — он ненадолго замолчал, будто подбирая слова. — Из всех людей он почему-то выбрал именно тебя. Странно, правда? Он столько о тебе говорил, что в какой-то момент мне даже стало любопытно, что же такого он в тебе нашёл. — Она едва различала его силуэт. — А потом я понял. Некоторые люди слишком долго смотрят на одну и ту же вещь и в конце концов начинают считать, что она принадлежит им.       Холодные пальцы коснулись её подбородка, вынуждая повернуть голову. Грудная клетка вздымалась, и она никак не могла выровнять ритм. Будто это действие могло хоть немного успокоить головокружение, от которого ком медленно подбирался к горлу.       — Впрочем, это уже неважно. Как только действие порошка сойдёт, в твоём сознании останется только то, что я скажу. Поэтому будь внимательна, Пэнси. Не хотелось бы, чтобы ты потом всё испортила своими воспоминаниями.       Пэнси часто заморгала, пытаясь сбросить вуаль, но взгляд противился действию. Оскар наклонился, и она почувствовала горячее дыхание, сбросившее пару прядей с щеки. Хотелось отстраниться, но она окончательно потеряла связь с телом.       Слова аврора казались чарующими, будто принадлежали ей самой. Пэнси чувствовала, как они оседали в голове, пуская корни. Становилось всё тяжелее, она медленно погружалась во тьму. Всё глубже, туда, где свет уже не мог достать до земли. Где-то на самом дне сознания послышался звонкий смех, и рука сама по себе потянулась к кольцу.       Так хотелось снова почувствовать под пальцами гладкость металла. Сделать один резкий поворот и успокоить сердце, которое билось в истерике. Мышцы содрогались, ударяясь о стенки рёбер каждый раз, когда мысли возвращали её назад, в те дни, когда солнце светило ярче, а улыбка Бенджамина становилась единственным, что она замечала.       Она попыталась открыть глаза, но не получилось. Веки будто склеились, а тихий шёпот вокруг становился всё громче. Он звучал отовсюду, проникал под кожу, заполнял голову, пока собственные мысли не начали растворяться одна за другой.       Пэнси больше не чувствовала тело. Не чувствовала пальцев, не чувствовала холода, не чувствовала земли под собой. Она перестала понимать, где заканчивался чужой голос и начинался её собственный. Она будто вышла из тела, оставив себя где-то далеко внизу.       Она больше не понимала, сколько времени прошло. Несколько секунд или целая вечность — разницы не было. Где-то далеко продолжал звучать голос, но слова потеряли очертания, превратившись в вязкий гул.       Потом что-то коснулось её плеча. Прикосновение казалось чужим, почти невесомым, и Пэнси попыталась от него отстраниться, но тело не отозвалось. Ещё одно. Затем третье. Мир качнулся, медленно и вязко, словно она находилась под водой.       Она попыталась вдохнуть. Воздух царапнул горло, а грудная клетка медленно поднялась и опустилась. Где-то под рёбрами отозвалось сердце тяжёлым ударом.       Тук.       Пэнси нахмурилась, цепляясь за этот звук. Холод пробрался под одежду, затем медленно коснулся пальцев, щёк. Снова прикосновение и лёгкая тряска. Шёпот постепенно стихал, был слышен отчётливый голос.       Она попыталась открыть глаза, но смогла разглядеть только мутное пятно света.       — Мисс Паркинсон?       Пэнси медленно повернула голову, будто даже это движение требовало от неё слишком много сил.       — Мисс Паркинсон, вы меня слышите?       Фурнье склонилась над ней, не переставая трясти за плечо.       — Хва… хватит, — слова полоснули горло, и она дёрнула рукой, вынуждая Кассандру отступить.       Язык прошёлся по губам, и она почувствовала сладковатый привкус во рту.       — Салазар, — она провела ладонью по лицу и прочистила горло. — Заберите нас обратно в Хогвартс. От этой халупы у меня одни кошмары.       — Как раз этим и хотела заняться.       Она подняла голову и перевела взгляд за спину Фурнье. Авроры стояли ровной колонной, выстроившись словно по линейке. В середине стоял Кроссман, прожигая Паркинсон тяжёлым взглядом.       — Идите в дом, — Фурнье сказала это почти шепотом, но легче сказать, чем сделать. — Я дождусь министра.       Было ощущение, что она провела на улице не один час. Мышцы задеревенели, и она с трудом поднялась со скамейки. Солнце снова выглянуло из-за туч и теперь отблёскивало на снегу.       Пэнси поправила сползшую с плеч куртку и медленно направилась к двери, чувствуя прожигающий взгляд на спине.