Часть 3

      Дорога с ровного и спокойного авеню понеслась с горки, отчего Джесс, свернувшая со спокойных, асфальтированных улиц в проулок с песчаной крошкой, на мгновение затормозила, уперевшись в мелкие камешки носками берец. Стройная девушка сдунула с лица выгоревшую на техасском солнце челку каре, неосознанно поправила кобуру на поясе и посмотрела вперед. С высоты рынок было видно, как на ладони: невысокие палатки, затянутые тентами из пестрых обрывков легкой ткани, контейнеры, обустроенные под склады товаров, жестяные большие бочки, в которых по вечерам торгаши, живущие в этих же торговых палатках, готовят пищу из всей живности, что попадается в их руки.       За этими разноцветными полотнами скрывался целый особый мир. Люди здесь были не нужны ни своему государству, на Америке. Да большинство и не были гражданами США. Беженцы, мигранты, гастарбайтеры, проститутки, прочие приезжие, что рвались в Штаты сквозь пограничные кордоны, колючую проволоку и решетки высоких заборов за американской мечтой или просто чуть более сытой жизнью, а преодолев все преграды понимали, что всего-то сменили одну лачугу на другую. И теперь, озлобленные на весь мир, особенно на Америку, не оправдавшую их надежд, они выживали, как могли. Брошенные всеми.       Сразу за рынком простиралось огромное гетто, словно государство в государстве. Там царил собственный правитель, процветала буйным цветом преступность, пьянство, наркомания и проституция. Пожары вспыхивали ежедневно и охватывали огромные площади наваленных друг на друга жилых грязных нор, но пожарные даже не реагировали на такие вызовы. Всем было все равно, жертв никто не регистрировал, не считал и не хоронил. Они привыкли жить по своим законам. Но все же вооруженных копов, последний оплот власти демократии в этом злачном месте, опасались.       Во время обучения в полицейской академии в Вашингтоне Джессика была полна романтической веры в силу закона и представляла себя настоящим защитником демократического общества. Радужные очки спали с глаз в первый же день патруля «на земле». Борьба с коррупцией и экстремизмом, защита свободы и конституции — все это не действовало в реальном мире.       И теперь Джесс направлялась в «свой» район рынка вовсе не для контроля порядка — за взятками, которые ослепляли орлиный взор стражницы порядка в творившимся вокруг беспределе. Впрочем терзания совести Джесс совершенно не мучали. Взятки были основным ее доходом, потому что государство настолько плохо финансировало полицию, что городской отдел с огромным трудом смог залатать хотя бы самые большие дыры в личном составе. На мизерное жалование никто не шел даже из самых патриотичных чувств, что в принципе в разномастных Штатах, где каждый искал только собственную выгоду, было редкостью. Поэтому в приграничном с Мексикой городке радостно отчитались — штат укомплектован. И не важно, что восемьдесят процентов из новобранцев страдают ожирением, а некоторые не умеют читать и писать по-английски.       Еще более усугубляло разгул преступности сложная международная обстановка. В мире было неспокойно — это мягко сказано. Диктаторские тиранические государства, такие как Россия, Китай и Иран, нарастили громадный потенциал экономической и военной мощи. Америка волей-неволей стала одной из сторон кровопролитной, но заведомо проигрышной, европейской войны. Весь мир, воодушевленный или же пораженный победами русской армии, застыл на пороге настоящей третьей мировой…       Поэтому Джесс, рассудила, что в такой ситуации вовсе не до идеалов чести — каждый сам за себя. И она, по-хозяйски, буднично прошла под злые и подозрительные взгляды из-за грязных занавесок до своего сектора, где ее ждал один из владельцев палатки и контейнера. Джесс прекрасно знала, что он приторговывает травкой, но «упорно закрывала на это глаза» за ежемесячное вознаграждение.       — Как дела, амиго? Торговля идет? — без интереса спросила девушка, устав ждать, пока торговец пересчитает долларовые купюры.       — Живем, как-то живем, милагрес, — отозвался средних лет латинос с пышными черными усами, — Вот только ты обещала нам защиту, а другие офицеры нас закошмарили.       — Какие еще офицеры? — подняла вверх тонкие брови Джессика, едва не свалившись с дощатого палета, на котором сидела.       — Коп, сержант… Смит, кажется… такой светленький молодой парень… ты уж повлияй, мне кроме как на тебя и положиться не на кого…       Ярко-голубые глаза Джессики стали железными.       — Больше тебя не побеспокоят. Это всего лишь небольшая внутренняя неурядица.

***

      От рынка до собственного жилища, в котором обитала Джесс, было всего пару кварталов. И ее квартирка, истинной американки, мало чем отличалась от халуп торговцев. Разве что там был санузел и отдельная кухня, а также две крохотные комнаты. И то только потому что снимали скромное жилье они на пару с братом.       Джеймс и Джессика были близнецами и копами в одном и том же участке. На этом их похожесть и заканчивалась.       — Джей! Мать твою, как это понимать?! — рыкнула сквозь зубы Джесс, беззастенчиво вторгаясь в незапертую дверь чулана, который занимал ее брат. Девушка быстро и раздражено скинула с плеч джинсовку с офицерским значком, оставшись в черной футболке, кинула куртку на разворошенную постель рядом с родичем.       — Не поминай нашу мать вслух, если не хочешь, чтобы она призраком являлась к тебе по ночам из могилы, — отозвался парень.       Родители близнецов не так давно скоропостижно скончались. Сначала ужасный недуг стал причиной пневмонии, угробившей за считанные недели крепкого здоровьем отца, их мать после после похорон главы семейства не прожила и года, также сгорела от коронавируса. Брат и сестра остались предоставлены друг другу и сами себе. Им пришлось тяжело выстраивать отношения в новой для них скорбной реальности. При том, что их общение и до того было полно противоречий.       Живущие во времена холодной войны, воспитанные на страшных сказках о красной угрозе, родители близнецов были ярыми ненавистниками всего русского. Джессика не знала лично ни одного россиянина, но она была хорошей дочерью и по традиции поддерживала политические взгляды семейства. А вот Джеймс…       Брат с самого детства питал какую-то непонятную окружению страсть к русским коммунистам. Дошло до того, что в школе Джеймс мог легко назвать все победоносные битвы Красной армии в войне с фашистами, больше всего он любил рассказывать о танковых баталиях под Прохоровкой и на Курской дуге. Русские не были в его сознании никогда злобными бородатыми мужиками из Сибири с топорами и верхом на медведях. В его представлении жители северной страны представлялись несокрушимыми полубожественными воинами, овеянными романтичным флером таинственности. Сколько себя помнила Джессика, брат каждое Рождество загадывал желание посетить загадочную и в его представление такую прекрасную Россию.       А еще Джеймс очень любил комиксы. Но не всякие про типично-американских супер-героев — просто фанател от картинок про астрополеты, космос и инопланетян. К большому несчастью какой-то художник выпустил целую серию комиксов про русского астронавта с позывным «белый лебедь» и приключениях его команды в различных уголках вселенной. И сейчас этот самый «capitan Orlov» смотрел на Джесс, как показалось девушке, уж совершенно пренебрежительным и даже каким-то с капелькой жалости взглядом со стен. Маленькая комнатушка брата была сплошь увешана плакатами с этим чертовым «лебедем». Нарисованный автором комикса русский ученый в белоснежной форме с российским флагом на плече, с бело-серебряными длинными волосами и хрустально-строгими глазами был похож на ангела с фресок храма или на прекрасного волшебного эльфа из творений английского писателя.       — И вообще. Ты чего приперлась? — перебил мысли сестры Джеймс, — У меня как бы отсыпной! Да и Хина скоро придет.       — О, Хина! Так что ж ты мне сразу не сказал! — приободрилась Джесс. Она вдруг сразу позабыла о всех вопросах, разногласиях, россиянах и рыночных торговцах, и быстро окинула взглядом маленькую комнатку брата, вскочила с его кровати, начала собирать вещи, разбросанные по стульям, и хлопотно засовывать их без разбора в шкаф-купе. — Хоть бы прибрался! К тебе такая девушка шикарная сейчас придет! Джеймс! Когда ты перестанешь быть таким раздолбаем?!       — А ты как будто не знала. Вы же подружки. Мне кажется, что я трахаю эту японку только ради того, чтобы тебе угодить, — болезненно протянул брат.       — Да как ты можешь вообще так говорить! Хина — ангел во плоти! Была бы я лесбиянкой, я бы сама с ней встречалась! Она совершенство! И я, братик, желаю тебе самого лучшего!       — Но, Джесс…       — Знаешь что, дорогой брат, мое мнение такое: лучше построить отношения с серьезной и скромной девушкой, которая на всю жизнь точно будет тебе опорной, чем по-гейски дрочить на светлый образ нарисованного дока, как подросток в пубертатный период, — скептически заметила Джессика, — Таких, как этот твой Orlov, от которого ты так фанатеешь, все равно не бывает, и не мечтай. Пора бы уже и повзрослеть, Смит.       В этот момент в прихожей раздался звонок. Джессика отправилась открывать, а Джеймс, закатив голубые очи, поглубже зарылся в одеяла и подушки. Но даже сквозь них он услышал, как подруги обменивались приветствиями. Вскоре и в его дверь неумолимо постучали.       — Привет, заходи, — пробурчал в подушку американец.       — Прости, я видно, не вовремя?       Хина Мото была знакома Джеймсу со школы — невзрачная, тихая и не стильная одноклассница, но внезапно самая верная и лучшая подружка сестры. Джесс и Хина продолжили дружить даже после окончания учебы. Джесс стала полицейским, Хина окончила медицинский колледж и работала медсестрой в городском госпитале.       Джеймс, хоть и сирота и бюджетник, все равно считался в приграничном городке женихом завидным. Коп, при власти, да еще и красавец, с голливудской открытой улыбкой, ясным взором блестящих звездами глаз и точеной океаном загорелой фигурой. Девушки таяли и млели. Хина тихо угасала день ото дня от любви и печали.       А все от того, что понимала — отношения держатся на волоске, то есть одной только Джессике. Хина была совершенно не во вкусе Смита. Раньше он любил две категории девушек — либо распущенных пустоголовых кокеток с большими бедрами и буферами, всегда готовых на быстрый перепихон на заднем сидении старого шевроля, либо таинственных и прекрасных ангелоподобных красавиц. Но у таких, обычно, уже были парни и мужья. Что вовсе не мешало Джеймсу месяцами волочиться за очередным холодным ангелом, попутно трахая кокеток. Интересно, что некоторые ангелы таки пали под грех, но счастья Смиту это не приносило. Ангел в его градации прекрасного просто переходил на ступень кокетки. А Джеймс находил себе новый объект для поклонения.       В итоге Джеймс сам устал от этого всего и, наконец-то, поддался на уговоры сестры обратить внимания на скромницу и умницу Хину. Поначалу он и сам верил, что они прекрасная пара. Но после пары раз потерял всякий интерес к азиатской экзотике. И все же Джеймс был существом добрым, веселым и оптимистичным. Верил, что может и правда «стерпится-слюбится», поэтому он подро выбрался из своей постельной норы и разулыбался девушке тепло, от уха до уха.       — Я принесла выпечки… — Хина держала обеими маленькими ручками корзинку с разноцветными японскими кексами, похожими на раскрывающие я пионы, не зная, куда ее деть.       — Супер! Давай сюда!       Пожалуй кулинарные таланты Хины в этих игрушечных отношениях Джеймс любил больше всего. Хотя нет… Секс молодой и горячий Джеймс все же любил больше. Поэтому укусив пару раз нарядную ярко-зеленую булочку и всего один фиолетовую, он сложил сладости обратно в корзинку, посмотрел взглядом, полным океана нежности и желания на девушку.       — Хина, иди ко мне… — и когда она покорно оказалась в его объятиях, вдохнул цветочный аромат духов из ее темных блестящих прядок, — Хорошая моя…       Хина, несмотря на природную скромность, была вовсе не застенчива в постели. Она с радостью выполняла все хитрости и просьбы возлюбленного. В такие моменты ей действительно казалось, что они наконец-то стали настоящей счастливой и влюбленной парой. Лежа после близости на плече любимого, выводя ласковой рукой узоры на его чуть взмокшей груди, ей чудилось, что впереди маячит неверным светом то самое «прекрасное далеко», где она в облаке подвенечного платья рука об руку с обожаемым мужем, еще дальше их уже трое или даже четверо…       — Сегодня такой светлый день, и вовсе не жарко. Я нашла чудесное место в парке, такое спокойное и живописное… я бы очень хотела показать его тебе…       От этого предложения блаженство с Джеймса слетело, как рукой сняло. Он как-то сразу сник, будто весеннее беззаботное солнышко закрыли тучки. Он вспомнил все те немногочисленные их прогулки: они навернут несколько кругов вокруг какого-нибудь пруда, потом сядут возле него на лавку, Хина будет молчаливо любоваться природой в его объятии, Джей скучать, с трудом сдерживая порывы достать из кармана смартфон.       — Время сейчас сложное, в отдел могут вызвать в любой момент, — нашел идеальную причину отказаться от совместного культурного похода в парк парень, — Останемся лучше дома! Тут и ты, и сладости, что еще для счастья надо?       Хина тихо вздохнула, смиряясь и отвечая на новые требовательные поцелуи. Воздушная тафта белого платья из ее мечтаний становилась тонкой и прозрачной, пока совсем исчезала в темноте прикрытых век.