Эпилог. Часть 2

Спустя три дня… В самом сердце деревни Оматикайя воздух казался тяжелым от невысказанного напряжения, когда солнце скрылось за пышным горизонтом. Члены клана собрались перед Деревом-Домом, их лица были омрачены беспокойством. Сегодня должна была прибыть целительница из клана Каме’тир, женщина по имени Амай, и вместе с ней наконец из глубин отчаяния всплыла надежда. Послышался топот копыт и на поляну перед всеми выбежала высокая па’ли. Перебирая мощными ногами она неслась к деревне с На’ви на спине. На ее теле было множество разных замысловатых узоров нарисованных белой краской. Украшения на ее руках, ногах и шее позвякивали бусинами при каждом шаге На’ви, когда она спешилась и направилась к ждущим ее Оматикайя. Все были в небольшом замешательстве, оглядывая на вид очень серьёзную женщину с сумкой знахаря на груди. Она была очень молодой. — Это и есть Амай? Лучшая целительница Каме’тир? — скептически прошептал Нетейам, осматривая незнакомку. — Да, — спокойно ответила ему тсахик, стоявшая рядом. — Она точно поможет Мэй’ви? Она так молода. Неужели ее знания и умения превосходят твои бабушка? Ты ведь Тсахик, — проговорил Нетейам, беспокойно виляя хвостом. — Не суди так сразу, внук. Да она юна, но очень умна не по годам. У нее настоящий дар целителя. Она превзошла даже своих наставников, — мягко ответила Мо’ат. — Не беспокойся. — Не могу. Салли покачал головой, раздраженно нахмурив брови, его уверенность в том что Амай справиться немного пошатнулась. В этот момент раздался неожиданно знакомый гортанный рев. Все тут же отвели взгляды от прибывшей гостьи. Из леса выскочил чёрный как смоль танатор. На его спине восседал на’ви который своим прибытием, как молния, поразил сердца жителей деревни. — Никиро? — зашептались недобро На’ви. Нетейам стоял, не в силах пошевелиться. Не мог вздохнуть или моргнуть, потому что боялся, что его разорвет от ярости. Он буквально чувствовал как все внутри пылает, пока смотрел как Никиро медленно подходит ближе ко всем. Он чуть не убил Мэй’витэй! Руки Салли сами по себе сжались в кулаки, а легкие горели. Каждая мышца ныла от напряжения — ТЫ! — воскликнул зло юный Салли и рванул к Никиро. — Я же тебя предупреждал! — Стой! — остановил его во время подошедший Джейк, когда его сын уже чуть ли не набросился на недруга. — Я тоже рад тебе. — скупо ответил Никиро, глядя на злющего Нетейама. Салли стиснул зубы. Его тяготило темное чувство, завладевшее им полностью. Ярость, черная, бездонная. Нечеловеческая. Она зародилась в нем, когда он только увидел Никиро издалека, крохотным колючим подозрением, которое вызывало тревогу и гнев. Но сейчас он должен был затолкать эту черноту поглубже, ради Мэй’витэй. — Как ты посмел вернуться? — Салли почти не разжимал губ. Иначе будет орать и рычать. В толпе воцарилось напряженное молчание, когда Никиро вместе с целительницей вошли в круг жителей деревни. Амай окинула их любопытным взором, но именно Никиро почувствовал на себе тяжесть их взглядов. — Я тебя Вижу, Амай, — поприветствовал ее оло’эйктан, нарушив тишину. — Я тебя Вижу, ма оло’эйктан Жейксулли. — сказала уважительно Амай, делая ответный жест рукой. Джейк спокойно шагнул вперед, но в его глазах читалось недовольство. — Зачем ты привела его? — кивнул оло’эйктан на Никиро, наморщив нос. — Не беспокойтесь, ма оло’эйктан, — твердо ответила Амай, ее голос был ровным. — Мой муж здесь не ради раздора. Брови Джейка взлетели вверх стоило ему услышать то, кем приходится Никиро целительнице. По деревне тут же пробежал удивлённый ропот. Но Нетейама слова Амай отнюдь не успокоили. — Он должен уйти! — прорычал Нетейам, свирепо глядя на Никиро. Никиро расправил плечи и шагнул вперёд, в его глазах мелькнула решимость. — Я вернулся только для того, чтобы увидеть свою подругу и предложить свою помощь и поддержку ей. — уверенно сказал он. — Я не ищу ссор. Я хочу… я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь ей. — Помочь? — Насмешливо и сердито повторил юный Салли. — Ты виноват в нашей потере! — разгневанно воскликнул он. — Твоё появление здесь — преступление! Чем ты можешь помочь?! Боль от того, что произошло из-за тебя, не может быть излечена простыми словами! Нейтири подошла к сыну со спины и осторожно обхватила его за плечи, отчасти чтобы успокоить, отчасти чтобы не дать ему наброситься на Никиро, которого сама буравила недобрым взглядом. — Мне очень жаль. Я виноват перед вами, за что прошу прощения. Но в том что случилось с вашим дитя моей вины нет, — глухо произнёс парень, опустив уши. — Нет вины говоришь? — в глазах Салли вспыхнул синий огонь. Он вырвался из рук матери, которая попыталась его остановить, и подошёл к Никиро, сердито и шумно дыша. — А кто скажи ее чуть не убил? Кто вонзил в нее кинжал? — чуть ли не проарал он ему в лицо. — Я… я не хотел… — сломленно прошептал Никиро, не дернувшись даже. — Ты поколечил ее! Это ты повинен в наших страданиях! — толкая его в грудь, выкрикнул со злостью Нетейам. Никиро отшатнулся назад еще более поникнув. Амай тут же подскочила к нему, защищая, но он мягко отодвинул ее в сторону, встречая испепеляющий взгляд Салли. — Довольно! — Приказал Олоэйктан, своим властным тоном пресекая протесты. Глубоко вздохнув, он посмотрел на несколько недовольную Амай. — Амай. Мы благодарны что ты прибыла к нам. Твоя помощь нам очень необходима. Но твой супруг в прошлом совершил очень тяжкий проступок. Он был изгнан из нашего клана и не может присутствовать здесь. Он должен уйти. Амай шагнула вперед, выражение ее лица изменилось, став серьезным. — Я знаю почему вы его изгнали. Но прошу поверьте он осознал свою ошибку. Он изменился. В его сердце больше нет ненависти и ревности. Он пришёл с добрыми намерениями. — уверяла молодая На’ви — Это не отменяет того что он совершил! Из-за него Мэй’витэй теперь вынуждена страдать. — вклинился Нетейам. Амай вздохнула. — Я не прошу вас все забыть. Но постарайтесь понять и простить. Позвольте ему остаться здесь на какое-то время. Ради Мэй’витэй. — сказала она и пронзительно взглянула на Салли. — Ради Мэй’витэй? — нахмурился непонимающе сын оло’эйктана. — Он ей дорог, верно? — продолжала Амай, ее глаза были серьезными. Нетейам недовольно поджал губы. Этот жест сказал всё сам за себя. — Значит поддержка Никиро ей точно не повредит, — уверяла целительница. — Я знаю однажды он уже помог ей вернуться к жизни после тяжелой потери. У них есть связь, Нетейам… возможно только он может сейчас зажечь в ней дух, как сделал это однажды. Он был с ней в самый трудный момент ее жизни. Он — часть ее, а она — часть его. Его присутствие может вновь способствовать исцелению ее духа, а в последствии и тела. Нетейам скрестил руки на груди, нахмурившись. Ему всё равно не нравилась эта затея. Никиро резко вздохнул и неожиданно подошёл к нему. — Понимаю ты всё ещё злишься на меня за то что было в прошлом. Я был глуп и безрассуден и поступал ужасно. Но я изменился. Я провел свое изгнание, размышляя о своих поступках. У меня нет желания мстить или разрушить вашу с Мэй’витэй любовь. Теперь мое сердце принадлежит Амай. Я не желаю зла ни Мэй’ви ни тебе, — на одном дыхании проговорил Никиро, глаза его были полны честности. Салли продолжал его буравить недоверчивым взглядом. Злость и желание защитить любимую заглушало голос разума. Он хотел оградить Мэй’витэй от всех и всего кто мог ей причинить боль. А Никиро был одним из них. К которому он не испытывал доверия. Мо’ат тем временем задумчиво нахмурилась глядя на Никиро. — Пусть он останется. — неожиданно выдала она, выйдя вперёд. — Что? — глаза Нетейама широко распахнулись от изумления. — Я вижу он говорит правду. — Но… Мо’ат подняла руку обрывая его. — Мэй’витэй потеряла силу духа после пережитого испытания. Сейчас это самое главное. Возможно ему удастся то, что не получилось у нас. — А если ей будет только хуже от того что он здесь? — парировал молодой Салли. Воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только щебетанием птиц. Амай встала между Нетейамом и Никиро. — Ты Видишь лишь плохое в нем, потому что всё ещё держишь обиду. Но пожалуйста, дай ему второй шанс. Ты поймёшь что заблуждался. Нетейам испытующе смотрел то на нее, то на Никиро. Но в итоге вместо него слово на себя взял вождь. — Хорошо. Так и быть Никиро может остаться на время твоего здесь прибывания Амай, — решил Олоэйктан. — Но знай, Никиро. Один неверный шаг, и я обещаю тебе, что ты пожалеешь о том что сюда пришёл. — Отец, прошу. Я не думаю что это… — вмешался его старший сын. — Нужно уметь давать второй шанс, сын. — перебил Джейк. — Решено. Они останутся здесь. Оба. Из уст молодого Салли вырвалось недовольное рычание. — Идём. Я провожу тебя к ней, — сказала мягко тсахик, подойдя к Амай.

***

Пока Амай осматривала Мэй’витэй, тем временем возле жилища вновь собралась толпа На’ви, которые беспокоились за нее. Лица у всех были словно каменные, кто-то не мог усидеть на месте от волнения и расхаживал туда-сюда, кто-то был абсолютно неподвижен и напряжен. Нетейам был мрачнее каждого из присутствующих. Он старался быть спокойным и не подавать виду, что взвинчен и напуган. Из своего рода транса его вывел звук шагов и шелест ткани. Наконец из маруи вышла Амай. Смерив старшего сына оло’эйктана долгим тревожным взглядом, она порхнула к Никиро, который без просьб сразу ее обнял. На ней лица не было. Нетейам тут же подбежал к целительнице, а за ним и остальные с взволнованными лицами. — Всё куда сложнее, чем я думала. Всё это время вы ошибались в своих суждениях, — тяжко вздохнула Амай, глядя на напуганные и встревоженные лица Нетейам нервно сглотнул, чувствуя как сердце удар пропустило. — Ошибались? В чем? Что с Мэй’ви? — спросил взволнованно Рейтан, держа напуганную Лунапей за руку. — Выкидыш случился не из-за раны, — скорбно сообщила Амай, прижимаясь ближе к мужу. — А из-за чего? — Спросил Нетейам, растерянный и отчаянно нуждающийся в ясности. — Мэй’витэй рассказала мне о болезни ее матери. Мы называем её «тейр'кит», — стоило ей произнести зловещие слова все немного вздрогнули. — К сожалению, тейркит не излечима. Она развивается почти незаметно и очень медленно… Годами. Так что скорее всего, когда мать Мэй’витэй носила ее под сердцем, она уже была больна. Что оставило свой след на Мэй’витэй. — сообщила Амай с печалью во взгляде. — Какой след? Мэй’витэй тоже больна? — спросила Нейтири напряжённым голосом, выйдя вперед. — Нет… то есть… не совсем, — Амай покачала головой. — Болезнь матери повлияла на нее. Ослабила. Скажите Мэй’витэй ведь плохо переносила какие-то болезни? — Да. — кивнул печально Рейтан. — Особенно в детстве. У нее была лихорадка из-за пыльцы сьекалин. Обычное дело. Но Мэй’витэй целый месяц промучилась, когда другие дети уже через день два были здоровы. — О чём я и говорю. — вздохнула Амай. — Она тяжелее других переносит болезни и другие нагрузки на тело. Беременность — это очень большая нагрузка для тела женщины. И как с любой угрозой тело Мэй’витэй стало сопротивляться ей, чтобы выжить. Поэтому… случилось то, что случилось. Шанс что Мэй’витэй всё же сможет выносить ребёнка… очень мал. — заключила целительница, с сочувствием взирая на всех. Выражения лиц всех сменились от замешательства к ужасу. Граница между надеждой и отчаянием стиралась. Лица всех закаменели в каком-то пугливом скорбном выражении. Нетейам на мгновение посмотрел Амай в глаза, и под тонкой коркой самообладания его лицо исказила мучительная гримаса. — Неужели ничего нельзя сделать? Помоги ей. Пожалуйста, — взмолился Салли. Целительница подошла и взяла его за руки крепко. — Я сделаю все возможное, чтобы у вас родился здоровый ребёнок. — заверила Амай, проникновенно взглянув в его глаза. — И чтобы с Мэй’витэй всё было хорошо. Нетейам кивнул, благодарность светилась в его глазах. Хотя на душе ещё было тяжко и больно. — Спасибо тебе, — положив ладонь на ее плечо произнёс он с чувством. — Пока не за что. — скромно ответила целительница, поджав губы. — Ты куда? — Хочу увидеть ее. — ответил Нетейам остановившись в двух шагах от палатки Мэй’витэй. — Не думаю что это хорошая идея. Мэй’витэй… просила тебя не пускать. — Почему? — удивился Салли, навострив уши. Амай нервно дернула хвостом, вздохнув. — Узнав истинную причину выкидыша Мэй’витэй стала во всем винить себя. Она чувствует вину перед тобой за то что слаба. Стыдиться того что не смогла выносить твоего ребёнка. — Она… она так и сказала? — опешил Салли. — Да, — прошептала Амай. Нетейам впал в ступор на несколько секунд, моргая. — Но ей не за чем. Я никогда ее в этом не винил. Я бы ни за что…но она опять за свое… — молодой На’ви, вздохнув, грустно опустил голову, сведя брови и зажал переносицу пальцами. — Тем не менее. — спокойно сказала Амай, подойдя к нему. — Как бы ты сейчас не старался ее утешить ей будет только больнее. Она будет считать что ты врёшь пытаясь ее успокоить. Салли в недоумении посмотрел на Амай. — А… могу я пойти к ней? — неожиданно донесся голос Никиро со стороны. — Да. — легко и уверенно ответила его жена. — О-он? Нет! — сразу наотрез запретил Салли, чуть запнувшись от удивления. Все наблюдавшие за ними На’ви нервно переглянулись. — Я хочу увидеть Мэй’витэй. — ответил Никиро, переведя на него пронзительный взгляд, и подошёл ближе. — Прошу тебя. — Ни за что! — Нетейам поджал губы и смерил его таким злобным взглядом, словно хотел разорвать глотку. — Нетейам. Остынь. — коснувшись плеча Нетейама сказала осторожно Кири. — Амай же сказала что его присутствие пойдёт Мэй’ви на пользу. И он не виноват в том что случилось. Перестаньте уже прерикаться. — Он только навредит! — возразил ее старший брат. — Думаешь мало она боли пережила из-за тебя? — обращаясь к Никиро гневно проговорил он. — Когда же до тебя дойдёт? — устало проговорил Никиро, качая головой. — Я не хочу ей делать больно. Никогда не хотел. — Ты уже сделал! — злился Салли. — Прекратите! — встав между молодыми На’ви, строго сказал Рейтан, смерив обоих суровым взглядом. — Вы мужчины или дети? Успокойтесь оба немедленно! Сейчас не до ваших склоков! — Никиро и Нетейам пристыженно опустили взгляды в землю. — Можете хоть ненадолго заключить перемирие? Ради Мэй’витэй. Последние слова заставили старшего сына оло’эйктана сникнуть и вновь загнать свой гнев глубоко в душу. Только в его разъяренных красных глазах так и продолжал полыхать огонь. — Нетейам. — обратилась вновь к нему Амай, видя в его взгляде злость. — Он нужен ей как никогда. Она очень подавлена после услышанного. Сейчас ты ей помочь не сможешь. Салли глухо зарычал, сжав кулак, и взглянул резко на Никиро. — Иди, — бросив на него предостерегающий взгляд, Салли развернулся и с недовольством сел на бревно, сцепив руки в крепкий замок. Никиро удивлённо смотрел на него, будто всё ещё спрашивая разрешение. — Иди! Пока я не передумал. — заметив его взгляд, пробурчал сын оло’эйктана. Никиро кивнул и пулей ринулся в маруи, провожаемый хмурым взглядом.

***

У него перехватило дыхание, когда он посмотрел на неё. Она неподвижно лежала в гамаке. Ее глаза казались пустыми, словно в них никогда и не было света. Взгляд направлен вверх. Её дыхание было ровным, пусть и слегка затрудненным, и Никиро почувствовал, как его сердце сжимается от боли при виде её такой хрупкой. Он опустился на колени рядом с ней, взял её руку в свою, чувствуя лёгкое тепло её кожи. — Мэй’витэй… — прошептал он едва слышно. — Это я. Никиро. Я здесь… Мэй’витэй медленно перевела взгляд, остановившись на лице Никиро. Её глаза дрогнули, ярко-зелёные омуты наполнились удивлением и радостью. — Ники, — прошептала она, и лёгкая улыбка пробилась сквозь её страдания, глаза вмиг заблестели от влаги. — Ты вернулся… — выдохнула она, медленно поднимаясь. — Да. Я здесь, родная. Я с тобой, — в его голосе слышались слезы. Из горла Мэй’витэй вырвался то ли вздох, то ли всхлип. — Ники! — Она резко набросилась на него с объятиями, обхватывая за шею. — Как же я волновалась за тебя. Мне тебя так не хватало. Ты не представляешь, — пробормотала она куда-то в его шею. — Могу себе представить, — горько усмехнулся Никиро, прижимая ее к себе. — Я так счастлива. Но… — сказала она и вдруг отстранилась, взволнованно посмотрела на него. — Почему ты здесь? Никиро нежно улыбнулся, погладив ее по голове как маленькую девочку. — Я не мог не прийти, — тихо ответил он, чувствуя, как колотится его сердце. — Я очень переживал за тебя, Мэй’ви… — Он замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы передать свои бурлящие чувства. — Мне очень жаль, что… тебе пришлось такое пережить. Выражение лица Мэй’витэй изменилось, печаль затопила взгляд. Глаза ее наполнились жгучими слезами. Никиро притянул ее ближе, его сердце болело за нее. Их окутало тяжелое молчание. — Откуда ты… — сипло промолвила Мэй’витэй. Горло вновь сжало спазмом. — Амай мне всё рассказала, когда к нам прибыла ученица Мо’ат за помощью. Я сразу решил что отправлюсь к тебе, чтобы меня здесь не ждало после изгнания. Я не мог сидеть там зная какую боль ты сейчас переживаешь. — проговорил уверенно молодой На’ви, бережно поглаживая подругу по голове. — И-и… отпускать свою жену в одиночку сюда тоже не хотелось, конечно, — мягкий смешок слетел с его губ. — Ж-жену? — Мэй’витэй ошарашенно на него посмотрела. — Ты и Амай… вы…? — Да. — с улыбкой ответил Никиро. — До сих пор не верится что она моя, — его глаза так и заблестели при упоминании жены. — О, Эйва! Никиро! — Мэй’витэй вновь заулыбалась, показав свои белоснежные клыки. — Это так замечательно! Поздравляю! — Самое время сказать: «а я же говорила» — ухмыльнулся он по дружески. Она рассмеялась, легонько толкнув его в плечо, слыша ответный смешок. — Как же я рада, что ты пришел! И как приятно опять улыбаться! Расскажи мне о ней. — Мэй’витэй устроилась удобнее в гамаке. Ее глаза загорелись любопытством. — Как вы познакомились? Никиро расплылся в широкой счастливой улыбке от мыслей о возлюбленной, и видя как Мэй’витэй приобразилась, ненадолго став прежней. — Она просто потрясающая. — проворкавал ласково Никиро. — Она во всех смыслах спасла мне жизнь. Когда я ушёл, то ненароком забрел на территорию клана Каме’тир. И встретил там ее. Она собирала целебные травы в лесу. А я охотился неподалёку, когда внезапно на меня напал ла’найка. Мне удолось оторваться, правда он меня сильно ранил. — Никиро указал на свой правый бок на котором был длинный рваный шрам. Мэй’витэй досадливо поджала губы, глядя на отметину. — Амай нашла меня и подлатала, а затем и вовсе предложила пойти с ней в деревню. — Да ты смотрю ей сразу приглянулся, — поддразнила Мэй’витэй, улыбнувшись легко. — Не думаю, что в этом было дело. — усмехнулся Никиро. — Вообще, пока накладывала мне швы, она постоянно ворчала что я идиот и тому подобное, раз хожу здесь один ночью, совсем в незнакомых местах. Так что взяла меня с собой она скорее из жалости. Просто не могла иначе поступить. У нее очень доброе сердце. Хоть с виду она может показаться суровой. Благодаря ей мне позволили остаться. Она многому меня научила. Хотя поначалу у нас отношения конечно были…как бы сказать… не очень. — Как у нас с Нетейамом, — заметила Мэй’витэй, улыбнувшись шире, вспоминая нелегкие отношения с мужем, когда они только познакомились. — Согласен. — сказал Никиро, издав очередной дружеский смешок. — Но потом… у нас всё стало постепенно налаживаться. — молодой На’ви сладко вздохнул. — Я так счастлив что она появилась в моей жизни. Я будто родился во второй раз. Рядом с ней я вновь обрел душевный покой, счастье. Будто ожил. — У тебя появилась любовь всей жизни. Я так рада за тебя! Судя по твоим словам она и вправду замечательная. — с улыбкой отозвалась Мэй’витэй, искренне радуясь за друга. — Так и есть. Я очень сильно ее люблю. — ласково произнёс Никиро. — Понимаю. — ответила Мэй’витэй. Она выглядела такой живой, счастливой. Будто и не было никакого горя. Но взгляд ее внезапно омрачился волнением. — Кхм… кстати как… мой муж отреагировал на твоё прибытие? — поинтересовалась вдруг Мэй’витэй, вспомнив о своём супруге. — А это, — губы его растянулись в веселой улыбке. — Чуть ли не набросился на меня с объятиями. Чтобы придушить, — посмеялся Никиро. — Ясно. — Мэй’витэй нервно прикусила губу. Такого ответа она и ждала. — Ну надеюсь то, что я больше не притендую на тебя немного его успокоит. — И я надеюсь. — поддержала Мэй’витэй. — Кстати о твоем муже. — Никиро чуть неловко поерзал на месте. — Может поговоришь всё же с ним? Он там переживает за тебя. Очень сильно переживает. Мэй’витэй опустила взгляд, вздыхая. — Знаю. Но я не могу сейчас видеть его. Я боюсь увидеть в его глазах боль и разочарование. Он страдает и я тому причина. Осознавать это невыносимо больно, — ощущая неприятную тяжесть в груди, проговорила виновата Мэй’витэй. — Мэй’ви, он ни в чем тебя не винит. Думаешь ты этим делаешь лучше ему? То что ты отталкиваешь его сейчас только делает больнее вам обоим. — пытался вразумить ее Никиро. — Я понимаю. — прошептала Мэй’ви, на глаза ее вновь набежали слезы. — Так прекрати. Ты вечно ищешь проблему там, где ее нет. Ты его не разочаровала. Этого никогда не будет. Он любит тебя. — тихо пробормотал Никиро, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь волос. Его голос был словно бальзам на её измученные чувства, но боль и тревога внутри не утихала. — Всё равно…не могу. — выдавила Мэй’витэй, слёзы, переполнявшие её глаза, ручьём катились по щекам. Она поспешно вытерла их тыльной стороной ладони, стыдясь своей слабости. Никиро вздохнул тяжело, но никак не мог сердиться и давить сейчас на Мэй’витэй, когда ей так тяжело. Он хотел взять на себя её боль, мечтая развеять её сомнения. Борьба, с которой она столкнулась, была ощутима. Ему хотелось обнять её, прижать к себе и заверить, что всё будет хорошо. — Иди ко мне, — он мягко притянул ее к себе, заключая в теплые объятия. — Как же я скучал по тебе. — промурчал ласково Никиро, гладя мягко ее по макушке. Но прежде чем она успела набраться смелости и прижаться к нему… — А мы по тебе нет. — вдруг раздался суровый голос. Мэй’витэй и Никиро тут же спохватились и обратили свои взгляды на вход. Сердито сведя брови на них смотрел старший сын оло’эйктана Оматикайя, стоя на пороге. — Чем вы тут занимаетесь? — спросил он, стараясь выглядеть спокойно. — Просто говорили. — смущённо ответила Мэй’витэй. Салли окинул их красноречивым и пристальным взглядом, с неким недоверием. — Это были дружеские объятия. — отстраняясь от Никиро подальше, добавила она. Мей’витэй искоса взглянула на Никиро, который шутливо поднял брови, усмехаясь. — Серьёзно? Ревнуешь? — игриво спросил Никиро, не обращая внимания на серьёзность ситуации. И получив в ответ злой взгляд Салли, закатил глаза. — Очень глупо с твоей стороны. У меня самого теперь есть жена, если ты забыл, — добавил он, возвращая себе серьёзность. — Я очень рад за тебя, — совершенно безэмоционально произнёс Нетейам. — Не сомневаюсь. Нетейам пропустил колкость в его тоне и присел рядом с Мэй’витэй. Та сконфуженно поежилась и старательно отводила взгляд. Салли вздохнул устало. — Мэй’ви…посмотри на меня. — обхватив ее за подбородок серьёзно сказал он. — Почему ты опять так себя ведёшь? Я же говорил. Тебе винить себя не в чем. Девушка сглотнула, нервно кусая губу. — Я виновата. Я не смогла его сберечь, — упрямо твердила Мэй’ви, пытаясь избегать его взгляда. — Нет. — он обхватил ее лицо обеими руками и заставил взглянуть ему в глаза. — Это не твоя вина. Ты здесь не при чем абсолютно. — твёрдо произнёс молодой На’ви, надеясь достучаться. — Но тело моё. Значит я… — Ты просто невыносима, ты знаешь? — раздражённо перебил ее Никиро. — Перестань уже мучить себя и других. Этим ты только делаешь хуже. Ничего ещё не потеряно. Амай что нибудь придумает. Она поможет тебе. Гарантирую. — со всей уверенностью проговорил он, вселяя надежду. Нетейам придвинулся ближе, сжав руки Мэй’витэй — хрупкие и дрожащие — в своих. — Шанс есть. Мы найдём выход. — заверил Салли, с легкой улыбкой. — Мы с тобой. И мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь тебе, помочь вам обоим, — продолжил Никиро. Во взгляде Мэй’витэй мелькнула смесь недоверия и проблеска надежды. — Но что, если… — неуверенно поглядела на возлюбленного Мэй’ви. — Мы не сдадимся, — перебил он, решимость пылала в нём словно огонь. — Должно быть что-то. Кто-то… старейшины, другие целители. Мы перепробуем всё. Мы должны бороться всеми силами пока у нас не получится. У Мей’витэ перехватило дыхание. Быть сильной, бороться за счастье — вот что определяло её существование до сих пор. Но путь впереди был коварен и неизведан. — Нетейам… — выдохнула она, и страх снова проступил в её голосе. — Нет, послушай меня, — сказал он, крепче сжимая руку. — Мы справимся. Вместе. Ты не одинока в этой борьбе. Мы семья. Салли держаться вместе. Мэй’витэй улыбнулась робко сквозь слезы глядя на любимого. Проблеск надежды в её глазах засиял достаточно ярко, чтобы пронзить пелену отчаяния. В этот момент внешний мир померк, и в пределах их общей борьбы зажегся проблеск надежды — проблеск неповиновения судьбе, готовности вместе противостоять всему, что может произойти.

***

Год спустя… С одной стороны лежала Мэйвитэй, с бледным и осунувшимся лицом, каждый вздох давался ей с трудом, пока она лежала на самодельной кровати. С другой стороны стояла Амай, нахмурив брови, и в ее чертах отражалась смесь беспокойства и отчаяния. — Как наш малыш? — спросил Нетейам нежно сжимая руку жены. — Всё отлично. Крепкий. Я слышу сильное и уверенное сердцебиение. — ответила Амай, хотя свет в ее глазах был приглушен скрытым смятением. Ей всем сердцем хотелось заверить их, но правда тяжело давила на ее совесть. — Что-то не так? — Голос Нетейама понизился, тень беспокойства закралась в его сердце, когда он посмотрел в глаза доктору, ища знак того, что все будет в порядке. Амай выдержала долгую паузу, собираясь с духом. — Ребёнок в порядке. Но вот Мэй’витэй… — целительница скорбно посмотрела на молодую На’ви. — Состояние ее сильно ухудшилось за последние дни. Беременность ослабевает ее с каждой секундой. А до рождения ребёнка ещё как минимум два месяца. — К чему ты ведёшь? — спросил обеспокоенно Никиро, стоявший рядом. — Ситуация в корне изменилась. — на лице Амай отразился страх. — Ребёнок растёт, становится сильнее и теперь истощает тело Мэй’витэй. Я боюсь… Мэй’витэй может не дожить до родов. — Она может умереть? — спросил Нетейам, его горло сжалось от беспокойства. — Ребенок ее убивает? — Да, — ответила страдальчески Амай, ее голос был едва громче шепота. Темно янтарные глаза горели в глазницах, слепо глядя в пустоту. Рот Салли открылся в беззвучном крике. Это было лицо человека, горевшего живьем. Глаза Мэй’витэй расширились, когда она всё осознала. Страх пронзил ее, заставляя сердце болезненно колотиться в груди. Но страх был не за собственную жизнь. А за жизнь ее ещё неродившегося ребёнка. Умрёт она — умрёт и он. — Но ты не знаешь наверняка. — вмешалась Мэй’витэй. — Я ведь продержалась всё это время как-то. Значит смогу потерпеть ещё чуть чуть. Я выдержу. Нельзя сдаваться сейчас. Я так долго этого ждала, через столькое прошла, не для того чтобы сдаться, когда осталось совсем немного. — Мэй’витэй… даже если ты продержишься до родов. Твое сердце может не выдержать во время них. Это очень тяжелое испытание для женщины даже с прекрасным здоровьем, — осадила Амай, взяв ее за руку в знак поддержки. — Неужели нельзя что нибудь сделать? — Голос Нетейама дрогнул, когда он повернулся к Амай, отчаяние было движущей силой его слов. — Помоги ей, — прошептал Салли с мольбой. — Сделай так, чтобы этого не случилось. Чтобы и Мэй’ви и наш ребёнок выжили — Я… я не знаю как. Это не в моей власти, — в голосе Амай появилась неуверенность и вина. — Что? — Нетейам похолодел. Его дыхание учащается. В глазах паника и леденящий душу страх. — Но ты… Ты обещала что всё будет хорошо. Что у нас будет ребёнок и Мэй’витэй будет в порядке. — Простите меня. — прошептала стыдливо Амай, опустив голову. Никиро подошёл к ней и приобнял за плечи. — Я не думала что всё так обернётся. Я думала что смогу помочь им обоим. Чтобы они оба выжили. Но боюсь… нам придётся выбирать. Салли сердито нахмурился, сжав зубы. Разочарованние и горе съедали его изнутри. — Мы зря тебе доверились. — сурово произнёс он. Глаза Амай поникли. Она мучилась, зная, что ее руки связаны. — Ты обнадежила нас, а в итоге… — Нетейам … она не виновата. — вступилась Мэй’витэй. — Простите. — тихо произнесла Амай. — Я думала что справлюсь. Я сделала уже всё что могу, но ее состояние не меняется. Чем сильнее становится ребёнок, тем хуже становится Мэй’витэй. И я ничего не могу сделать кроме как… — Кроме как что? — спросила Мэй’витэй, нервничая. — Прервать беременность. — Слова целительницы повисли в воздухе, тяжелое предложение, разрушившее надежду. — Что? То есть? — недоумевал Салли. — Вызвать роды сейчас. — с каменным лицом отрешенно произнесла Амай. — Это тоже опасно учитывая твое состояние. Но вероятность твоей гибели будет намного меньше. Я с уверенностью могу сказать что ты выживешь. Но ребёнок родиться уже… — Мертвым. — договорила дрожащим голосом Мэй’витэй. Ее горло сжалось, во рту мгновенно пересохло. Ее лицо посерело. Она рвано вздохнула и замоталв головой. — Нет! Нет! Я буду рожать в срок! Я продержусь сколько смогу до рождения ребёнка. Главное чтобы он родился. — смело заявила Мэй’витэй, ее дух был непреклонен даже перед лицом отчаяния. — Мэй’витэй… это слишком рискованно. Шанс что всё пройдёт хорошо есть… но он очень очень мал. Будет лучше если… — настаивала Амай, её голос был ровным, но печальным. — Нет! — испытующе заглянула в его глаза. — Ни за что! Я не позволю! — Мэй’витэй вскрикнула, гнев и страх подпитывали ее неповиновение. Решимость в ее глазах была вспышкой света среди надвигающейся тьмы. — Мэй’ви, одумайся… может она права? — Шепот сомнения сорвался с губ Салли. Страх охватил его при мысли о потере Мэй’витэй, его тяжесть была сокрушительной. — Ч-что? — неверяще промолвила она. Неужели это он сейчас сказал? — Что ты такое говоришь? Как у тебя только…— Выражение лица Мэй’витэй сменилось с отчаяния на злость. — Прости. — Нетейам ласково провел ладонью по ее холодной бледной щеке. — Я очень хочу, чтобы у нас с тобой был ребёнок. Но не так. Не жертвуя тобой. Тебя мне никто не заменит. Я не могу потерять тебя. — Это я ношу ребёнка. Это мне предстоит пережить роды. Не тебе принимать решения. — возразила Мэй’витэй, ее дух воспламенился стойкостью. — Не делай этого. — Его голос звучит тверже и настойчивее. — Живи, умоляю. Пожалуйста. — Тейам, — сказала Мэй’витэй, погладив его по щеке и волосам, — все будет хорошо. Честное слово. Я чувствую… что все будет хорошо, пусть сейчас это трудно представить. Салли скривил лицо в болезненном выражении. Не будь у Мэй’витэй такой хрупкий и ранимый вид, Нетейам бы заорал. Впрочем, зарычать он себе позволил, опустив голову на ее колени. Мэй’витэй ласково стала гладить его по голове пытаясь успокоить, утешить. — Мэй’витэй, послушай нас. — встряла Амай. — Я понимаю твое желание стать мамой. Но это не самое главное в жизни. Не надо. Не рискуй своей жизнью. У тебя ещё всё впереди. — Перестаньте. Шанс выжить у меня есть. Ты сама так сказала. Я справлюсь. Мне хватит сил, — заявила она, решимость подпитывала ее волю, хотя проблеск сомнения в глубине ее разума стал сильнее. — Прекрати! Ты что совсем выжила из ума?! Тебе что нравиться ходить по лезвию ножа, да? — вклинился Никиро, многозначительно посмотрев на нее. Его лицо выражало недовольство и волнение. — Замолчи, Никиро. — огрызнулась Мэй’витэй, нахмурившись. — Ты ничего не понимаешь. — Нет, это ты ничего не понимаешь! — возразил чересчур резко он. — Не понимаешь на что идёшь. На смерть! Ты серьёзно думаешь что справишься? Тебе это не под силу! Ты очень слаба. Его слова прогремели в тишине как приговор. Салли вздрогнул, а Мэй’витэй поежилась, но решимость и настойчивость в ее взгляде не угасла. — Я готова отдать жизнь за свое дитя. Ребёнка я предпочту всему. Так должен поступать родитель. Его жизнь превыше всего. И я дам ему эту жизнь. — Она смерила его злым взглядом, поглаживая ласково свой живот. — Нельзя этого делать! Я все понимаю, но ты не должна жертвовать собой! — настаивал он, и в его голосе слышалось отчаяние. — У тебя тоже есть жизнь! Ты всё ещё можешь быть счастлива даже без детей! У тебя есть семья, друзья, любовь всей жизни. А ты хочешь отказаться от всего этого! Буквально хочешь убить себя и причинить всем нам боль, не зная даже чем всё это кончится для всех нас! — Мэй’витэй поморщилась, но я не мог остановиться. — Это по твоему благородно? Это глупо! Ты ввергнешь свою семью в горе. Ты причинишь боль большему числу людей. Ты этого хочешь? Хочешь чтобы все мы страдали, да? Мэй’витэй сжала зубы. — Нет, — ответила тихо она. Решимость Мэй’ви на мгновение поколебалась, смятение зародилось в ее сердце. Сердце Никиро бешено колотилось, когда он шагнул вперёд и сел возле Мэй’витэй. — Не думаешь о себе так подумай о нас, Мэй’ви! О своих близких! Какой смысл в этой боли?! — вновь повысил голос он, крепко стиснув ее холодные хрупкие пальцы. — Никиро! Хватит! — не выдержал наконец Салли. Нетейам вскинул голову. В следующее мгновение он вскочил на ноги и оттащил Никиро от Мэй’витэй, схватив за плечо. Его взгляд вновь обескуражил Никиро: глаза черные, как уголь, под ними бордовые круги. — Этим ты никому не поможешь. — сказал он пугающе спокойно. Но на самом деле самообладание вот-вот бы его подвело Никиро немного сник. По его взгляду он понял многое. Ему нужно было испытать много боли, чтобы хоть отчасти понять муки Салли и Мэй’витэй. Так что он не имел права сейчас выступать. Никиро понимал, что горе его — лишь жалкое подобие горя Нетейама. И оно другое. — Не кричи на неё. — с осуждением сказала Амай. — Ей и так плохо. — Она же умрёт. А ей всё равно. Плевать на себя, на нас. — Мне не плевать. — прошептала вдруг Мэй’витэй. Все взгляды обратились к ней. — На вас. Но вы не вправе принимать за меня такие решения. — Тон голоса Мэй’витэй становится ниже, словно она пытается не заорать. Никиро не смог ничего ответить, только опустил глаза и медленно перевел дух, чтобы справиться с гневом. — Прошу, одумайся, Мэй’ви. — Стараясь говорить как можно мягче, сказал Нетейам. — В чем будет смысл если ты умрёшь? — прошептал Салли, и у него подкосились колени. Он вновь опустился на землю прямо перед ней — уязвимый, беспомощный. — О чем ты думаешь? Семьи о которой мы мечтали у нас уже точно не будет. А вдруг вообще ничего из этого не выйдет? Вдруг вы оба погибнете? — слезы навернулись на его глаза, когда его охватило отчаяние. — Не рискуй, Мэй’ви. Живи, хорошо? Просто живи как раньше. Не поступай так с нами, умоляю. И с ним тоже. — Никиро скосил взгляд на Салли. Он заговорил громче и строже: — Ты ведь знаешь, что с ним будет, если ты умрешь. Хочешь, чтобы он мучился до конца своих дней? — пытался он вразумить ее, давя на слабое место. Да это было неправильно, но иначе было нельзя. Мэй’витэй съежилась и мельком посмотрела на своего мужа. Сердце сжалось от его страдальческого вида. Будто из него медленно высасывали жизнь. На ее глазах выступают слезы, подбородок начинает дрожать, а с губ срываются всхлипы. После чего она моргает и отворачивается. — Я понимаю что это кажется странным. Я услышала вас всех и знаю что вы переживаете. Мне не хочется делать никому больно, — тихо говорит она. — Но я всё равно не изменю свое решение. Если я потеряю и этого ребёнка то лучше умру. Ее подбородок дрожит, и ей никак не удается успокоиться. Слезы струятся по ее щекам, поэтому она опускает голову, чтобы скрыть их — Мэй’витэй… — прошептал Нетейам, огладив ее подбородок большим пальцем. — Это правда. — оборвала она. Девушка взяла его за руку и поцеловав прижала к груди. — И если ты действительно любишь меня то позволишь мне это сделать. — Его лицо расплывается перед глазами, потому что, как бы она ни старалась, ей не удается сдержать слезы. — Нет. Всё наоборот. Я люблю тебя и поэтому не могу позволить тебе умереть. Мэй’ви. Ты сильная. Мы справимся с этим как и тогда. И попробуем снова. У нас ещё будут дети. Обещаю. Когда мы найдём выход не смертельный для тебя. Мэй’витэй покачала головой. — Я хочу родить этого ребёнка. — уверенно проговорила она, кладя обе руки на живот. — Того из-за которого меня тошнило по утрам. Из-за которого была бессонница. Который толкается у меня в животе. Я чувствую его. Как бьётся его сердце. У нас есть связь. Я люблю его. Он любит меня. И я не могу позволить вам убить его. Я не смогу жить с чувством вины, потому что предпочла свою жизнь жизни своего ребёнка. Для меня все было кончено с самого начала. Я это знала. И знала на что иду. — Ее голос затихает до шепота. В горле Салли растет огромный ком боли, почти душит его; он сравним со страхом, который скапливается в его сердце. Взгляд туманят подступающие жгучие слезы боли и страха — Ум-моляю тебя… — проговорил он; его глаза полны страха, голос предательски дрожит. — Не надо. Мы сможем жить дальше. Быть семьёй даже без детей. Главное что мы с тобой будем вместе. — Зачем ты так? Ты что совсем не любишь нашего ребёнка? — обняв ладонями свой живот, с болью во взгляде спросила она. Его желудок куда-то проваливается, в груди все сжимается. Он крепко взял её за руки. — Люблю. Поверь мне тоже больно. Но тебя я люблю больше. Ты моя единственная. И я хочу чтобы ты жила. Я пытаюсь спасти тебя! Это просто самоубийство! Ты что правда хочешь умереть? — он смотрел на нее как на безумную. В безразличном голосе зазвучали первые нотки гнева. Мэй’витэй сглотнула, чувствуя щемящую боль в груди. — Нет, — прошептала она. Ее глаза блестели, ресницы намокли. — Нет, Нетейам … , я не… — Так остановись. Послушай меня, Мэй’ви! Хоть раз в жизни. Пожалуйста. — Боль съедала заживо его. Мэй’витэй высвободила одну руку и прижала ее к его щеке. — Я не могу. — прошептала она, горько всхлипывая. Нетейам почувствовал, будто ему в живот вонзили нож. — Не могу не попробовать. Ты говорил что я должна верить. И я верю. Всё получится. Всё будет хорошо. Если что-то и случится. Это будет на моей совести. И не смей винить себя. Помни. Это был мой выбор. Я буду бороться, — наконец произнесла Мэй’витэй твёрдым, но полным трепета голосом. Слёзы потекли по щекам Нетейама, когда он кивнул, чувствуя невероятный прилив любви и в тоже время страха. — Тише. Не надо… не плачь из-за меня. Всё обойдётся. Я клянусь тебе. — сказала она, хоть и не имела права давать такие обещания. Салли посмотрел на любимую ласковыми наполненными печалью, но в тоже время безмерной любовью глазами. — Я буду бороться вместе с тобой, — поклялся он. — Я всегда буду рядом. Девушка слегка улыбается — такой милой она еще ни разу не была, — прижимается своим лбом к его. — Я обязательно справлюсь, Тейам, обещаю… мое сердце не остановится. Ни со мной, ни с ребенком ничего не случится. — она говорила с абсолютной уверенностью и решимостью, в её глазах была отвага. Нетейам поднял голову и обречённо заглянул в её глаза. Он видел: она была уверена, что не умрет, в ее глазах страха не было. Единственное что сейчас она чувствовала — это вина перед ним. За то что ранила его чувства. — Ты справишься. Я верю, — уверенно говорил он больше себя пытаясь в этом убедить. Малейшие опасения всё же у него оставались, ведь они ничего не знают наверняка. Никиро тяжело вздохнул качая головой. Ему тоже очень хотелось в это верить. Но всё говорило об обратном. Мэй’витэй гразит смерть. И от этой мысли душу будто ядом выжигали. — Идём, — шепнула ему грустная Амай и нежно взяв его за руку, увела за собой. Нетейам лег рядом с Мэй’витэй и сгреб аккуратно в охапку, прижимая к себе. Мэй’витэй казалась совсем хрупкой, он боялся, что если сжать ее чуть крепче, она сломается как тростинка. Она свернулась клубочком рядом с ним, положив голову ему на плечо. Он рукой потрогал ее влажное лицо, стирая пот ладонью. Горячее как раскаленные угли. Её явно знобило. Он положил одну ладонь на её живот и стал ласково поглаживать. Второй рукой Салли бережно гладил любимую по спине. Его тепло просачивалось в нее, отгоняло последнюю тень тревоги, оттесняло весь страх. — Я всё вынесу, чтобы не случилось. До конца. — с непоколебимой уверенность твердила Мэй’витэй, прижимая нежно ладонь к животу. — Не сомневаюсь. — Нетейам чуть улыбнулся. Но на эту улыбку было больно смотреть. — Прости, что я вновь не слушаю тебя. Знаю тебе… Тут Мэй’витэй охнула и схватилась за живот. Нетейам резко приподнялся, нависая над ней. Сердце его беспокойно трепыхнулось в груди. — Что случилось? — с перепуганным видом вопросил он, бегая взглядом по ее скривившемуся лицу. — Все хорошо, — задыхаясь, выдавила Мэй’витэй. — Не бойся. — она блекло улыбнулась ему, пытаясь успокоить. Только это совершенно не помогало. Салли сглотнул ком в горле, погладил ее бережно по спине и лёг обратно. Девушка пристроила голову на его груди и сладко зевнула, прикрыв рот ладонью. Она была воином, но самая ожесточённая битва шла внутри её собственного тела, оставляя его чувствовать себя беспомощным. — Поспи. — сказал мягко Нетейам и девушка согласно кивнув прикрыла тяжёлые веки. — Тебе нужно набраться сил, — проговорил ласково Салли, поглаживая её по голове. Мэй’витэй согласно кивнула и прикрыла тяжелые веки, почти моментально засыпая. Нетейам с нежностью ещё долго любовался ею спящей, не в силах уснуть. В голове крутились как назло только страшные мысли.

***

Ночной воздух казался тяжёлым вокруг мерцающего пламени костра, когда Никиро подошёл к молодому На’ви, который склонился над каменной ступкой, перемешивая содержимое толкушкой. — Что ты делаешь здесь посреди ночи? — спросил Никиро, нарушая тишину в лесу. Нетейам поднял взгляд, и на его осунувшемся уставшем лице отразилось удивление. — Могу задать тот же вопрос. — сухо произнёс он и вернулся к работе, сосредоточенно нахмурив брови. — После всего этого… как-то не до сна теперь, — вздохнул печально Никиро, присыживаясь рядом. — Знакомо, — отозвался Салли хриплым безжизненным голосом. Вот только у него бессонница уже месяцев восемь, а то и больше. — И ты смотрю заделался знахарем? — попытался разбавить обстановку Никиро, слегка подтрунивая. — Снотворное? Или ты пробуешь свои силы в колдовстве? Повисла долгая пауза. — Да… да, снотворное. Вроде того, — как-то нескладно промолвил наконец сын оло’эйктана, выйдя из задумчивости, отводя взгляд. Никиро наклонился в его сторону, привлечённый витающим в воздухе ароматом трав и порошков. — Подожди ка… — промолвил он и глубоко вдохнул, затем наклонился ближе, пытаясь расшифровать едкий аромат. Внезапно его рука взметнулась, выхватывая чашу из рук Салли. — Эй! Ты что вытворяешь? Верни немедленно! — запротестовал Салли, бросив на Никиро свирепый взгляд. Никиро поднял чашу высоко, нахмурившись, глядя на него. — Какого чёрта ты творишь?! — процедил сквозь зубы он. — Изготавливаешь самый опасный яд в мире? Эта штука может справиться даже с ангстиком за секунду! Зачем тебе это? — Это не твоя забота! — резко ответил Нетейам. Но Никиро видел дрожь в его голосе, страх и боль, клокочущие под его бравадой. — Это моя забота, — твёрдо ответил Никиро, размахивая сердито хвостом. — Ты дорог Мэй’витэй, а значит дорог мне. Признавайся. Зачем тебе яд? — Я не обязан отчитываться, — раздраженно прошипел Салли. — Верни. Сейчас же! — он требовательно посмотрел ему в глаза, протягивая руку. Любопытство Никиро росло, сдерживаемое тревожным чувством в животе. — Ты ведь не собираешь… — промолвил он, шестеренки в его голове быстро быстро закрутились. И выражение лица Салли дало окончательный ответ. — Нет. Нет! Ты что совсем с ума сошёл?! — глаза Никиро вспыхнули яростью. — Я полностью в своём уме, — возразил холодно Нетейам. — Ты больной! Придурок! Ты не можешь этого сделать! — прокричал на эмоциях Никиро, забыв о том что может кого-то разбудить. — Хватит! — повысил голос Нетейам, подходя к нему и прорычал в лицо: — Не смей указывать мне, что делать! Я эту жизнь имею право отнять! Она принадлежит мне! — и вдруг выхватил чашу из рук опешавшего Никиро. — Если Мэй’витэй погибнет я всё равно умру. Она — моё сердце и душа. Без нее… всё потеряет смысл. Без неё мне всё равно не жить. — Голос молодого На’ви дрогнул, и на мгновение Никиро увидел всю глубину его боли — невыносимый груз горя, который душил каждый радостный вздох. — Нет, всё равно это неправильно. — прошептал Никиро, качая головой, печально опустив уши. — Не пытайся меня отговорить. Я все для себя решил, — чувствуя как горло сжало спазмом, хрипло проговорил Нетейам. — Я прошу тебя. Не мешай мне. Ты только хуже себе сделаешь. Я всё равно добьюсь своего. Повисла густая тяжелая тишина, окутывая их, словно саван. Никиро видел что никто и ничто уже не сможет переубедить Салли. Он принял решение. — Ты уверен? — спросил он, сам не зная зачем. Ответ уже горел в глазах молодого На’ви. — Как никогда, — ответ Нетейама был тверд как камень. Всё что он только хотел — это быть с ней. И если для этого придется проститься со всем, он был готов это сделать. — Это просто безумие какое-то. — запрокинув голову, он крепко сжал волосы, рыча. — Что за мания на самоубийство у вас двоих? Точно рассудок потеряли. Салли проигнорировал его слова, присаживаясь на прежнее место. — У меня есть к тебе просьба, — тихо произнёс он, уставившись в огонь. — Это какая же? — раздражённо спросил Никиро. — Никому не говори об этом. Особенно Мэй’витэй. Если ты хоть слово ей скажешь о моих намерениях в случае… — Салли тяжело сглотнул. — Плохого исхода. Я тебе точно голову оторву, — спокойная интонация лишь больше придала его угрозе везкости. — Говорю же. Ты совсем свихнулся, — закатил глаза Никиро. — Возможно… немного да. А кто скажи не сошёл бы тут с ума после всего этого? — Глаза Нетейама заблестели от непролитых слёз, свет от огня отражал непролитую боль. — Да… наверное ты прав, — не мог не согласиться Никиро, помрачнев ещё больше. — Так ты обещаешь молчать? — Салли перевёл тяжелый взгляд на парня. Никиро сердито сжал кулаки, несдержанно виляя хвостом. На его лице отразилась борьба. С одной стороны ему хотелось всё рассказать всем. Но с другой. Рассказать значит разувериться в том что с Мэй’витэй всё будет хорошо. Зачем зря всех пугать и выставлять Салли сумасшедшим? Всё равно. Если уж придётся… Никиро был намерен помешать непоправимому во чтобы то не стало. — Обещаю. — вздохнул молодой На’ви. — Никто ничего не узнает. Они скрепили свой уговор крепким рукопожатием, знак доверия. И только звезды были свидетелями этого обещания.