Конец 10 арки "Просто будь живым" Глава 7. О том,как был расформирован кружок тайных алкоголиков

Эрухабен, сидевший поздно вечером на диване в гостиной, неотрывно наблюдал за разложившимся во весь рост на противоположном диване аловолосым. Выглядело все так, словно тот, вернувшись домой и задремав, уснул здесь, но Эрухабен слишком хорошо знал этого хитрого проныру, что сейчас лишь делал вид что спит. — Хаааа… Так, что ты там делал, на острове? — Искал артефакт, с атрибутом ветра, за котором охотилась Белая Звезда. Ну и способ спасти тебя конечно же. В неверии уставившись на Хенитьюза, Эрухабен задумался, а все ли у него в порядке со слухом? Приподнявшийся с дивана мальчишка, с безразличным выражением лица смотрел на него. Только сейчас, глядя на непринужденно ведущего себя перед ним аловолосого юнца, тот начал размышлять, о том, что тот подозрительно покорно вел себя все эти дни, что они объявили, как «домашний арест» для того. — О чем ты? — Ну, я ведь отправился тогда к Баду не просто так… Будь все дело в хлысте, было бы проще, но перед самой отправкой Илисс рассказал мне одну крайне занятную историю, о своих предках… И, как выяснилось, один из его родственников был что-то вроде хранителем одного артефакта с острова Ветров с невероятными свойствами, способные на продление годов жизни. И тут я подумал, а вдруг это оно? — Так вот почему… Но, Кейл, мы ведь уже говорили с тобой об этом. Ты же прекрасно понимаешь, что у всего и у всех есть свое отведенное время прибывания в этом мире. Как я уже говорил, мое подходит к концу, и это естественно… Напрасно ты… Хенитьюз вдруг резко переменился в лице и с рывком поднявшись с дивана, обогнул его, становясь прямо напротив Эрухабена и уперев в того свой свирепый взгляд. — И это говоришь мне ты?! Разве не ты давал мне обещания?! Я отчетливо помню, как ты сказал, что попробуешь, если только я смогу найти способ! И, что обязательно, ни смотря ни на что, останешься с нами! Я не решался тебе говорить об этом сразу, как прибыл, лишь потому что в тот момент мне было несколько не до этого, ведь в первую очередь мне нужно было успокоить детей, и время чтобы отойти от пережитого страха и ужаса, после испытания того острова! Да ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти, ради того чтобы добыть эту гребаную чашу?! Не смей теперь даже говорить, что все это было зря, и, что я понапрасну пережил все те девять лет ада, лишь потому что, видетили, у всего есть свои ограничения, и это против законов мира! Да вертел я этот мир, знаешь на чем?! Плевать, будут ли какие-то последствия у этого, или же нет, но ты обещал мне!!! Ты дал слово!!! — Хааа… Паршивец, ты ведь с самого начала даже не думал о том, чтобы сдаться. Не так ли? Но, Кейл, я не могу. Кейл с неверием замер, глядя на него. В памяти вдруг всплыли все те моменты из его сна, где он каждый год на протяжении девяти лет ходил к нему на могилу по праздникам и поминал старика в его годовщину. Большую часть времени он старался избегать выходить на задний двор поместья, так как вид одинокого стоящего камня с выцарапанным именем заставлял его чувствовать непосильную тяжесть вины и отвращения к самому себе. Все, что у него тогда оставалось это лишь рядом, стоящий с ним поддерживающий его Олиен, который всегда говорил, что ему не за что винить себя, ведь он никак не мог на это повлиять. И, хоть он знал и чувствовал, что зеленый дракон с ним искренен, это никак не облегчало ту боль, что испытывал парень, когда смотрел на ту плитку. А после к той присоединилась еще одна, с уже более аккуратно и четко выгравированным именем: « Лили Хенитьюз», и, смотря на нее, Кейл мог лишь думать, что здесь не хватает еще одной. Сварливого дракона, что ранее всегда поддерживал его в эти тяжелые дни, составляя ему компанию и не давая погрузиться в пучину отчаяние, но теперь воссоединившимся со своим старым другом. Хаа… Кейл ни за что не может позволить себе вновь пройти через это. И, если Эрухабен и дальше хочет быть таким упертым, то Кейл тем более теперь ни за что не отступиться перед ним. Ведь, даже если Хенитьюз никогда не умел правильно выражать свои мысли и чувства, он все еще знал, как заставить того понять, через что золотой дракон вынуждает его проходить. Даже, если сейчас он будет выглядеть в его глазах полным ублюдком, пускай. Но он не отступит впредь, не сейчас, ни когда-либо еще от своего решения, заставить того хотеть жить. — Хааа, вот как значит… А знаешь ли ты, что если в конце этой недели я не верну эту чашу на место, то ближайший остров, на котором живут ни в чем неповинные люди, грозит затопить наводнением? — …Что? Да как это вообще связано… — Думаешь, подобная вещь достается бесплатно, всем кто-бы не захотел прожить и продлить себе еще пару лет? Я говорю, что многие люди умрут, если ты просто не возьмешь и не выпьешь эту гребаную воду из этого чертового кувшина. И знаешь что? Мне уже давно плевать на последствия, и весь тот хаос, в который окунется жизнь этих невинных граждан, потому что я не собираюсь ее возвращать, если ты и впрямь так категорично настроен на то, чтобы сдохнуть. Нет, ну а смысл? Ты, конечно, можешь и дальше говорить, что у всех и всего есть отведенные им кем-то сроки жизни, но сейчас жизнь всех тех людей, у которых возможно была возможность прожить куда-более долгую и лучшую жизнь, зависит лишь от тебя. — Кейл, ты хоть понимаешь, о чем ты сейчас говоришь?! Не будь столь безрассудным, ты ведь осознаешь, что речь идет даже не об одном человеке, а о… — Хах, серьезно… Теперь, когда ты знаешь что стоит на кону, тебя это начало волновать, не так ли? Я имею ввиду, кому-то вроде меня абсолютно плевать, на то, будут ли жить те люди или же сгинут там. Надо же, как забавно, на самом деле, ведь то, чем обернется жизнь тех, кому ты по истине дорог и кто тебя любит, тебя вроде как не шибко беспокоит? Теперь то ты понимаешь, о чем я?! Зрачки Эрухабена расширились от осознания того, о чем говорил ему Хенитьюз. Мальчишка сейчас буквально пытался воздействовать не только на его совесть, но и вполне удачно шантажировал его, говоря о том, какой он единоличник. Всего пару минут назад Эрухабен хотел было уже начать ругаться и спорить с Хенитьюзом, пытаясь вправить ему на место мозги, говоря о его жестокости и безнравственного отношения к жизням окружающих, а в итоге тот все вывернул так, что главным злодеем стал он. И ведь, как преподнес это все, подлец… Мальчишка сейчас выглядел настолько безумным, что, кажется, стоит Эрухабену начать вновь отнекиваться, продолжая оправдываться и гнуть свою линию, как тот сорвется и вцепиться в него, насильно вливая ту воду с графина, в его горло. — Хаа, ублюдок… Я тебя понял… Давай уже сюда свою чашу… Хенитьюз, не став более медлить, рванул к своей сумке доставая кувшин, дабы после протянуть его дракону уже до краев переполненным водой. Выжидающе глядя на то, как с неохотой дракон подносит тот к своему рту. Из трещин кувшина то и дело порой просачивалась капля за каплей, прозрачной жидкости, из-за чего дракону под пристальным взором аловолосого пришлось всю ее выпить до последней капли. Не почувствовав ничего, Эрухабен стал сомневаться, а действительно ли это сработало. Переведя хмурый взгляд с чаши на выжидающе смотрящего на него с горящими искрами в глазах парнишку, Хабен с сомнением произнес: — Эм, Кейл, кажется, ничего… Не изменилось? Но лицо юноши было уж слишком странным. Тот с каким-то фанатическим блеском, не отрываясь, смотрел, уставившись куда-то в область его груди. Перед взором Хенитьюза мелькали лишь цифры, что, не переставая, росли в геометрической прогрессии. — Нет. Теперь все стало в порядке, все так, как и должно быть.

************

Проснувшись на следующий день, рано утром, Эрухабена окружили крайне взволнованные и заплаканные лица детей, что на перебой стали обвинять его в том, что тот не рассказал им о своем состоянии. И Олиен, что навис над ним словно одержимый, не унимаясь причитать и ругаться на то, каким эгоистом он был. Аловолосый ублюдок, перед тем как отправиться обратно на остров, дабы вернуть тот кувшин, все растрепал им, желая таким образом насолить Эрухабену. Решившись, что нет лучшего способа отомстить дракону за свои потрепанные нервы, потраченные им на убеждения того жить, он без единой крупицы сомнения свалил в закат, сбросив на него эту бомбу замедленного действия, в лице всей этой своры собравшихся, решив судя по всему таким образом измерить границы его терпения. Из-за этого Эрухабену пришлось около двух часов потратить лишь на то, чтобы успокоить младших, и еще несколько дней терпеть ворчание друга, с вечно скалившимся в его сторону аловолосым чертенком. К всеобщему удивлению, для того, чтобы вновь встретиться с Бадом, Хенитьюзу не понадобилось после этого случая и недели. Уже спустя день после того, как Кейл всунул ту чашу Эрухабену, и отвлек все внимание домочадцев на дракона, тот смог расслабиться от переключившегося с него внимания на этого несчастно деда. Дети же по итогу перестали так настороженно относится к Илиссу и вычеркнули того из своего черного списка, куда ранее мысленно занесли его имя. Более того, на днях у него с теми прошел крайне неловкий и серьезный разговор. Хенитьюзу все же пришлось рассказать малышне свою историю, начиная с детства и по сей день. Не сказать, что это как-то заставило его чувствовать себя лучше, или же помогло избавить того от тяжелого груза прошлого, но теперь, когда между ними не осталось больше секретов и недомолвок, он почувствовал себя куда спокойнее. Словно, все встало на свои места, и он освободился от пережитого им страха того сна. Тем более, дети, кажется, проникшись его откровением и приняв, что подобные разговоры были для их опекуна не самой желанной темой для обсуждения, не стали более выпытывать у него подробностей. Тем было достаточно и того, что Кейл все-таки нашел в себе силы открыться им, и теперь между ними не было каких-либо секретов, что ранее заставляли тех чувствовать себя так, словно им не доверяли и не собирались делиться чем-то сокровенным, как те сами делали с ним. Дети даже словно еще больше воодушевились, после подобного откровения их опекуна, и стали стараться учиться усерднее для их совместно счастливого будущего. Из-за этого те, конечно, теперь всегда были чем-то заняты, но даже так, они никогда не пропускали их совместные завтраки или же семейные ужины, во всяком случае находя свободное время и на семью. Он и Лили неустанно практиковались в фехтовании. Он также обучалась у младшей Хенитьюз дворянскому этикету, в то время как Лили, к слову, решила перейти со шпаги за освоение искусства меча, где как ни странно, проявила свою инициативу и решилась помочь той именно Ханна. Что ж, у этой сумасшедшей святой был определенно талант, как в фехтовании, так и в преподавании, как выяснилось. Хонг же, то и дело, пропадал в новоотстроенной на их вилле лаборатории Олиена, за экспериментами с растениями. И, кажется, нашел какой-то способ увеличить силу и длительность действия своего яда, экспериментируя на захваченных ими нарушителями спокойствия. Раон, если не был с Кейлом, то проводил все остальное время у Эрухабена. И так, вилла в лесу Тьмы стала не только их тайным убежищем, но и военной базой, где те не переставали совершенствовать свои навыки. Ах да… Ханну и ее брата Джека, тот тоже привел сюда. Первое время находиться рядом со святым было просто невыносимо для Хенитьюза, из-за характера того. От чего-то, когда он только решился привести их обоих сюда, он был уверен, что «яблоко от яблони», как говорится, должно было не далеко упасть, но… Джек и Ханна оказались абсолютно разными людьми. На столько, что это сбивало всех с толку. Нет, ну серьезно, разве мог вообще существовать настолько святой и невинный человек?! Первое время тот вел себя крайне настороженно по отношению к Кейлу и остальным обитателям их дома, потому что по поведению Ханны было довольно сложно сказать, как она относилась ко всему этому их переезду из Империи в Роан. Святой, не уставал настаивать на своей теории о том, что его сестру привели сюда насильно и определенно пытались использовать, для каких-то неясных тому целей, взяв и его в качестве заложника. Ну, не то чтобы он не был прав… Однако до того, как этот человек не стал озвучивать и преподносить это все в таком ключе, у Хенитьюза бы никогда даже не зародилась мысль о том, что он поступает неправильно и не сыграла бы совесть, при такой-то интерпретации его поступка. Но, почему-то именно тогда, когда все свое недовольство касаемо него, высказывал конкретно это человек, делалось дурно. Кейл не верил в Богов, но Джек и впрямь был святым. Хотя бы, потому что довольно скоро проникся даже к такому как он благодарностью, не смотря на все им сделанное, когда понял, что условия пребывания здесь сказались на нем и его сестре куда лучше, чем в той же Империи. На деле Хенитьюзу даже казалось, что чем больше он проводил время с ними, тем больше общество самого Кейла портило святого. Тот стал смотреть на большую их часть противоречивых поступков сквозь пальцы и никогда не отказывал ему в помощи. Каждый раз, когда он встречался с кем-то из своих наемников и брал с собой святого, дабы тот исцелял захваченных его организацией пленников, и заставлял того лечить их во время пыток, Хенитьюзу делалось совестно, видя как тот не возражал и беспрекословно выполнял его приказы. От чего-то Джек в какой-то момент даже стал убежден в правильности всего происходящего, и стал верить его словам, что опять-таки заставило Кейла задуматься: « Я, что, испортил святого?!» Либо уж у того имелись двойные стандарты, при виде всего происходящего, либо же искаженное мышление того дало трещину после всего увиденного и пережитого им. О том, было ли нормальным его поведения, сложно объяснить стало даже Эрухабену. Что ж, как и сказал мудрейший дракон, кажется, Кейл имел удивительную способность умудриться склонять на свою сторону любого, раз уж даже святого не избежала участь попасть под его дурное влияние. Но, что было действительно самым удивительным и странным из всего этого, так то, что ни сам Джек, ни его сестра уже давно не были против подобного исхода событий. Первое время блондинка постоянно была с ним настороже и избегала лишний раз как-либо разговаривать или же контактировать с Кейлом. Однако, теперь та позволяла себе, по скромному мнению самого Хенитьюза, даже через чур уж много, при общении с ним, как со своим близким другом или же старым знакомым, которому вполне могла позволить себе по-хамски отвечать и указывать тому на его ошибки. Более того, эта недосвятоша, даже осмелилась как-то раз бросить ему вызов в выпивке. И откуда только смелости набралась спрашивается? Или же эта стерва и впрямь была без тормозов? Кейл не стал отказывать в подобной просьбе уверенной в себе мечнице, восприняв это как вызов самому себе, и привел ее и Кейдж прямо к Илиссу, устроив в тот день знатную попойку. О, с Кейдж, к слову, они время от времени виделись и стабильно поддерживали связь. После каждого своего визита к Альберу, тот уже по привычке шагал в сторону ее бара, намериваясь проведать подругу. Так он и приобрел себе второго собутыльника в лице жрицы Бога Смерти, в Роане. От чего-то идея познакомить ее с Илисом показалась ему забавной, а после, когда Ханна решила ему бросить вызов, он еще и сделал ставку с королем наемников, на то кто первым из святых сопьется. Этакая ирония, кто выиграет в споре — святая бога Солнца или же бога Смерти. Но увы, их кружок тайных алкоголиков просуществовал не долго. После двухдневного загула на восточном континенте, тех настигла яростная расправа в виде злющего Олиена. Дракон словно сорвался с цепи, и, вытянув за шкирку непоседливых детей, которым не имеется сидеть на одном месте, развел всех по домам. Или же по континентам, и городам… Так или иначе, все складывалось настолько хорошо, что это зудящее чувство чего-то неправильного прочно засела в уме Хенитьюза, не давая тому полностью сосредоточиться на повседневной рутине. Возможно, он что-то забыл?

***************

— Нет, ну правда!!! Этот парень доведет меня до седины… — В твоем возрасте тебе это пока не грозит, вот, посмотри на Эрухабена, общается с тобой уже столько лет, а до сих пор блондин без единой седой прядки! — Ха… Заткнитесь, ублюдки… — Пхахах, эй, Хабен, ну ты слышал, что сейчас сказал этот паршивец?! А ты чего ржешь, мелкий проныра?! Хонг, что сидел напротив, хрустя печеньем, вдруг резко взглотнул застрявшую недопрожеванную печенюшку в горле. Чуть прокашлявшись, он постарался сделать вид, что все это время совсем не следил за разговором этой троицы, но, под злобным и свирепым взглядом Олиена, все же сдался и во всю стал зубоскалиться. — Дак ведь это, дядь… Кейл же не в первый раз такое творит, а вы все еще так остро реагируете, словно еще не привык. Хенитьюз посмотрел на мелкого рыжего паренька, как на предателя. Дети уже совсем отбились от рук и больше не считались со мнением старших, говоря все что вздумается. И в кого у них такой сложный характер? Видать влияние Олиена… — Хонг, не болтай лишнего. — Но это ведь правда-ня~ Кейл-ня, всегда ведет себя необдуманно и крайне спонтанно~ — Хааа, смотри ходячее бедствие, даже дети уже не скрывают своего отношениям, к твоим выходкам! — Вот же… Старик, я всего лишь пошел выпить с друзьями, чтобы немного расслабиться, чего взъелся-то?! — Последнее твое это, «расслабиться и съездить по делам», закончилось девятидневным сном и литрами крови, паршивец! И ты еще спрашиваешь?! Эрухабен тяжко вздохнул и помассировал виски, надеясь унять начавшуюся распространяться головную боль от слишком уж громкого голоса его друга. И почему те никогда не могут решать свои споры тихо и говорить на пониженных тонах? Так изматывает… — Несчастные ублюдки… — Ой, молчал бы, старик! В комнату вошла Лили с удивлением переводя взгляд с кричавшего Олиена, что стоял выпрямившись во весь рост, возвышаясь над ее братом, и Кейла что из подлобья смотрел на того, стоя сгорбившись и уперевшись обеими руками в столешницу. А так же на Эрухабена, что сидел по середине и, оперевшись двумя локтями об стол, да положив на свои руки голову, тяжко вздыхал. — Чего это с ними опять тут стряслось? — Да вот, Олиен притащил Кейла и Ханну с восточного континента и сейчас ругается из-за то, что Кейл-ня снова напился~ — Ооо, а Ханна где? У нас сегодня должна была быть утренняя тренировка, но она так и не пришла в зал… Я целый час проторчала там одна, думая, что та просто опаздывает. — Ага, конечно, спит она! Нуна, забудь про тренировку, тут куда интереснее~ Олиен и Кейл, что до этого не переставали пререкаться друг с другом, вдруг обратили внимание на пополнившееся количество их зрителей. Рыжий парнишка, что еще недавно сидел тут один, сейчас сидел с пачкой овсяного печенья, и напару хрустел им вместе с сестрой одного аловолосого паршивца. — Да вам я, как посмотрю, совсем заняться нечем… Эй, рыжий, а ну брысь от сюда! А ты, малявка, лучше потренируйся сегодня одна! Инструкторша твоя в любом случае еще надолго вставать не планирует. Лили хотела было уже начать возмутиться по поводу того, как к ней обратился зеленый дракон, но неожиданно сбежавшая группа поддержки, в лице одного рыжего кота, несколько поубавила в ней энтузиазм. Да и взгляд ее брата, что в данном случае решил вдруг объединится со своим «заклятым врагом» не дал той вставить и слово. — Верно, лучше позанимайся сегодня самостоятельно, Лили. Эрухабен же, который еще недавно хотел взвыть от бессилия, вдруг просиял. «Наконец-то это закончилось… Вот он, долгожданный мир и покой…» — подумалось ему, но не тут-то было. Стоило двум детям уйти, как эти двое вновь принялись за старое, из-за чего терпение Эрахабена лопнуло, и он, не став более терпеть, решил удалиться , телепортировавшись в свое логово. « Уж там то будет поспокойнее», — вновь подумал он, но стоило ему вернуться как тут же дракону послышался сильный грохот из дальней комнаты логова, своей мастерской… — Раон!!!

***************

Вот же… Внутренняя чуйка Кейла, о предстоящих неприятностях, никогда его ранее не обманывала… Потому, идя к кабинету кронпринца, он вдруг все-таки вспомнил о том, о чем так усердно старался забыть. Сегодня на предстоящем собрании должны были собраться все герои, а потому и Рон с Бикроксом тоже были там. Вот, уже стоят и косятся на него, словно давая тому понять, что более не собираются давать ему поблажки на то чтоб сбежать. Уже подойдя к двери, в сопровождении двух Молланов и темной эльфийки, скрытой под магией Арии, он услышал шум разговора за дверью кабинета кронпринца. — Ваше Высочество, нам и впрямь обязательно иметь дело с тем парнем? Разве вам, он не кажется подозрительным?! Магесса, что уже устала слушать причитания друга, лишь покачала головой на жалобы того. Лок решил было не вмешиваться и не встревать в разговор, потому что тот парень, Лукас, ему тоже не нравился. Уж слишком страшным и жутким тот ему показался, но если кронпринц говорит, что надо — то надо. Альберу, что, кажется, тоже уже подустал от этого спора и нытья мечника, решил прервать Чхве Хана, так как Джон уже сообщил ему, что Лукас вошел во дворец и сейчас направляется к ним. — Чхве Хан, данный вопрос не обсуждается. Да, господин Темз, может выглядеть несколько грубым и порой ненадежным, но я лично уже не раз успел убедиться, что он именно тот, кто нам нужен. С приходом этого парня многие дела стали идти легче, лишь благодаря ему, нам удалось вычислить стольких шпионов на границе и в самой столице, а также предотвратить работорговлю наших граждан в Империю. — Но, Ваше Высочество, он же… Тут служанка постучалась в дверь и после дозволения Альберу войти, пропустила вперед худощавую фигуру темноволосого парня, за которым шла тройка детей и блондинистая девушка в плаще в сопровождении Молланов. Хоть у той сейчас и был изменен цвет глаз и немного видоизменились черты лица, но ни у кого не было сомнений, касаемо личности той. Ханна, что шла рядом со своим благодетелем, лишь ухмыльнулась, когда зашла вместе с ними, и чуть помахав рукой сказала: — Давненько не виделись, господа герои~ Лица всех присутствующих стали сложными, но взгляд черноволосого мечника был сосредоточен лишь на одном человеке. — Помяни черта… — Это ты сейчас мне сказал, придурок? Атмосфера в кабинете кронпринца вдруг стала крайне неловкой и напряженной, но единственные, кого это не капли не волновало, кажись, были Молланы и свора детей, что принялась с интересом разглядывать окружающий их интерьер. Так бы все и продолжалось, скорее всего, но воцарившую в комнате неловкость вдруг прервал младший из всей той кучки детей, выбежавший вдруг вперед. Раон, уперевшись руками об стол кронпринца, с блеском в глазах уставился на миску с печеньем, но после, словно опомнившись, принялся с сомнением оглядываться то на своего опекуна, то на самого Альберу. — Эй, сладкий принц, можно одну?