Пролог

Притивник Сая боялся. Боялся проиграть и вылететь с места учителя императора. Хоть он и сам предложил эту идею, он был в панике и совершенно не уверен в победе. И поэтому он сжульничал. Сжульничал и получил по заслугам — был пойман за руку и выгнан из столицы. Бывшего учителя го держали охранники, когда он вырывался и выкрикивал оскорбнения в сторону Фудзивары. Уже наступил следующий день после того события, но Сай никак не мог успокоиться, хоть со стороны этого было и не понять. В голове мастера крутились слова противника: «Ах ты сволочь, Фудзивара-но-Сай! Ты настоящий подлец! Это ты во всём виноват! Это ты мошенник, а не я! Я ещё превращу твою жизнь в ад! Я подниму восстание! Я буду рассказывать на улицах о твоей наглости и порочности на улицах! Я буду настраивать против тебя детей! Ты войдёшь в историю как самый подлый трус! Даже спустя две тысячи лет тебя будут вспоминать как пример падшего человека!» По неведомой причине Сая задела эта гневная речь. Странно, он прекрасно знал, что тот жулик был лишён всех прав, обесчестен и немощен. Сейчас бывший сенсей не мог сделать ничего, и никто не стал бы его слушать. Он при всём желании не смог бы навредить Саю. А что если сможет? Что если он правда поднимет восстание, убедит всех, что на самом деле это Сай жульничал, осквернит имя Фудзивары, да так что даже через две тысячи лет… А что будет через две тысячи лет? Будут помнить ли о нём как о подлеце? Или как о великолепном игроке в го? А будут ли помнить вообще? А будут ли помнить о императоре? А будут ли помнить о Хейан? Будет ли там го? Изменится ли оно? Продвинится ли там наука? Будут ли там также строить дома? Будет ли там религия? А будет ли там править император? Какими будут люди? Политика? Духовные ценности? Сай так сильно задуматься о будущем, что ждёт человечество через две тысячи лет, что удивительно, как между его временем и нашем ещё не образовался портал. А может он образовался, но никто его не заметил? От наплыва эмоций из глаз Сая сами собой потекли слёзы и капали прямо на гобан, над которым он стоял. Сай был один в комнате, и некому было увидеть вспышку света, фигуру мальчика и падение великого мастера го без чувств. — Что с вами, дяденька? Да никто и не смог бы.