Мальчик

***

- Бай, бай, мое дитятко. Уж я дитятко люблю да. Сладкий и успокаивающий голос мягко окутывал юного Романова. Парень невольно вслушивался в слова, утопая в них как в той чернильной смоле. Речь и текст казались смутно знакомыми, а руки, что аккуратно поглаживали уставшую голову, родными и близкими. - Нову зыбочку куплю, уж я робетка потешу, - В голосе была лишь присущая матери нежность, от чего удивление заметно отразилось на лице Руслана. - нову зыбочку повешу, новую зыбочку потешу... Юноша попытался открыть глаза, желая увидеть того, кто поёт старинную колыбельную, но глаза не в какую не хотели открываться, будто бы клеем склеены. Попытавшись подняться, его притянуло обратно, а мягкие руки по сильнее прижали ослабшее тело. - Дитё спать повалю. Спать повалю да, тебя в зыбочку. Руки резко схватились за подмышки Романова и потянули его вверх. Конечности аккуратно умостили податливое тело в своих объятиях и потащили куда-то. Как бы Руслан не пытался, лапы держали его крепко, а странная колыбельная усыпляло мозг, оставляя лишь душу бодрствовать. - Малый, дурной мальчишка. Ты развѣ не вѣдаешь, что Котонай русалкамъ скармливаетъ дитятокъ, которые спать не хотятъ? - Существо звучало ласково, хоть язык его и гадок был. - Вотъ так... Парень сразу услышал в голосе улыбку, но от этого не становилось спокойнее. Он всё ещё не понимал, куда его несут, он даже не видел лица того, кто нёс его. Но сердце во время успокоилось, оберегая своего хозяина от приступа. Но душа всё металась, не имея возможности осведомиться в своей безопасности. - Успокойся, дитятко, не стоитъ малому дитѣ мучить сѣбя такими загадками. Услышав слова, душа будто бы успокоилась и сразу утихла, усыпляя Романова. На это лишь последовал странный смешок и непонятный взор несуществующих глаз. Существо прижало маленькое и хрупкое тело, будто родное дитя. Лапа аккуратно погладила золотисто-смолистые волосы и вернулась на своё место - там, где было подрагивающее плечо. Сущность продолжила напевать колыбельную, покачивая Руслана, будто бы тот был младенцем. В один момент, парень стал уменьшаться, становясь всё меньше и меньше. Его руки и ноги стали такими же, какими были в десять лет. Но на спине и ногах виднелись новые, свежие раны. Они с невероятной скоростью затягивались, становясь уродливыми шрамами. На эти изменения сущность даже не посмотрела. Ей было слишком скучно наблюдать за этой обыденностью. Тёмные ноги мягко ступали по чёрной траве, от которой было видно еле заметный, белый свет. Руки всё так же держали юное тельце десятилетнего мальчика, аккуратно пронося мимо потоков прозрачной воды. Глаза, что были видны лишь самой сути, довольно заблестели, замечая широкий коридор, на стенах которого появлялись жёлтые фигуры. Подойдя чуть ближе, можно было заметить силуэт людей, ангелов и демонов. Все как один, показывали свою историю. Они демонстрировали сцены битв, долгожданной встречи, совершённой мести. Мирная жизнь близких людей, озорные детки, бегущие по травке возле дома, гневные демоны сжигающие города. Вот только одна картинка отличалась от других. На ней были изображены двое мужчин, что сидели на белоснежном песке и созерцали весёлых барашков, что резвились на морских волнах. Именно у них существо решило остановиться. Двое казались радостными, будто бы в этом мире не было ничего лучше, чем барашки на волнах. Но существо знало насколько трагична их судьба, история и жизнь. - Король и импѣратор... Я всѣгда удивлялся, какъ вы смогли совладать съ вашими сквѣрными характѣрами. Ахъ, видимо, я нѣкогда не пойму. - Хмыкнув, сущность побрела дальше, не смея обращать внимание на других героев. Попав в новый коридор, существо чуть потрясло парня, от чего тот недовольно нахмурился и открыл глаза. Детские глазёнки отразились на новых чёрных стенах. Мальчик всё смотрел и смотрел, но ничего не увидел. Он недовольно топнул ножкой и направился прочь, но в один момент остановился. Его глаза заметили появляющиеся картинки, что начали оживать и бегать по стенам. Фиолетовые аметисты удивлённо созерцали сие шоу, от чего в них засверкали огоньки озорства. Не смея больше терпеть, маленькие ножки подбежали к стене, начиная с интересом следить за изменениями в сюжете. Вот бежал юноша с волнистыми волосами, а за ним улыбающийся мальчик. Он радостно догонял старшего, который кривлялся и медленно двигался, чтобы у младшего был шанс его догнать. На другой части, тот же парень с неподдельным ужасом смотрел на какого-то мужчину. Тот был одет в лёгкий кафтан и торцог. Глаз, как и у других картинок, не было видно, лишь злорадная ухмылка и приподнятые брови. Мальчик недовольно хмыкнул и двинулся дальше, рассматривая интересные истории. Ему казалось, будто где-то уже видел их, знал главного героя, что был на всех картинках. Но в голову никак не лезли догадки о том, кто бы это мог быть. Это раздражала маленького Руслана. Существо, что заинтересованно глядел на проделки Романова, довольно улыбался. Его радовало, что любопытство паренька ничуть не убавилось, лишь чуточку увеличилось. Но в нём всё же кое-что изменилось. Его дух был спокоен, словно раннее утро или поздний вечер. Эта не та пылающая, рвущая и созидающая душа, желающая подчинить неприятеля и защитить своего. Не тот, кто делал всё, лишь бы достичь цели. Он был другим. Был мягким, бойким, но желания властвовать не было, словно его и вовсе никогда не существовало. - Ты измѣнiлся, дитятко. Слишкомъ сильно... - А ты разве нет? - Услышав голос, обращающийся к нему, Руслан развернулся и заглянул своими большими глазами в саму суть существа. - Тогда ты была намного напористее, амбициознее и... Сильнее. - Что ты сказалъ? - Тень опешила от такой наглости. - Развѣ я похожъ на нѣмощнаго старiка или дряхлую бабку? - Ты - нет, но твоя душа почти сгорела... Не думаешь, что тебе стоит сменить тело? - Голос затих, а на лице появилась странное выражение.