10. Осторожно, злая собака.

Жизнь Нила до переезда была… обычной. Как может жить подросток, который в какой-то момент изъявляет желание показать свой характер? Почти всю среднюю школу, Нил то и делал, что был бунтующим подростком. Подружился с новыми ребятами, которых считали крутыми в их школе; а значит крутым был и он. Нравилось ли ему это? Безусловно. Нравилось ли это его маме? Нет. Из-за этого их отношения стали портиться. В какой-то момент, оценки Нила сильно упали; он начал драться, пробовать новое: курить, выпивать алкоголь. Какому бы родителю понравилось, что их ребенок катиться вниз по социальной лестнице, все больше и больше приближаясь ко дну. А Нилу было в кайф. Точнее, несколько месяцев он был под кайфом, в прямом смысле этого слова. Травка. На фоне этого с матерью начались серьезные скандалы, она хотела отвести его к врачу, но Нил грозился уйти из дома. Прохладная ночь, окутанная тишиной, которую нарушают кузнечики, сидящие во влажной траве; мама сидит на кухне, чем-то расстроенная. Дом завернут в темноту, но Нил ощущает запутавшееся в ней напряжение и печаль, которые исходят от сгорбившейся фигуры матери. Ее мрачное выражение лица подсвечивает луна из окна, в которое мама уставилась невидящим взглядом. Где-то глубоко внутри, выживший комочек совести, пытается выбраться из-под завалов, в которых его закопал Нил. Но табачный дым, блуждающий в голове, не дает до него добраться, то и дело сбивая с намеченного пути. Ключи со звоном приземляются на тумбочку. Нил проходит вперед, не тревожа темноту, лишь пуская рябь по устоявшейся гробовой тишине. Он опирается плечом о дверной косяк, застывая в проходе. Нил ничего не говорит — просто не знает, что сказать. Спросить, что случилось? А потом что? Нил не то чтобы тот человек, который умеет подобрать правильные слова поддержки и утешения. — Скажи, что я делаю не так? Голос матери заставляет Нила вздрогнуть. Мурашки пробегаются по позвоночнику, пронося за собой прохладный воздух. Сухость в горле, после выпитого алкоголя с друзьями дает о себе знать. Нил негромко кашляет. — Ты о чем? — голос выходит довольно хрипловатым; и Нил прочищает горло снова. Мама поворачивает к нему голову, и Нил замечает непролитые слезы в ее глазах. Слезинки блестят и переливаются под лунным светом. Мама сдерживает слезы; ее нижняя губа дрожит. Тело Нила дергается вперед, но он вовремя его останавливает, продолжая опираться на дверной косяк. Взгляд мамы устремляется в сторону, и Нил прослеживает его путь. Сердце делает кульбит, пульс ускоряется. Нил чувствует, как вена на шее пульсирует. Его бросает сначала в жар, потом в холод; на висках ощущается влажный след от пота. — Ты рылась в моей комнате? Нил отступает на пару шагов назад, оказываясь в темном коридоре, когда мама в мгновении срывается с места и размашистым шагом направляется к нему. — Как давно ты принимаешь эту дрянь? Нил чувствует пальцы матери на своих щеках, она сжимает его подбородок, не давая отвернуться. — Ты и сейчас под кайфом? — мама переходит на крик, уже не сдерживая эмоции. — Прекрати! — Нил отмахивается от ее руки, сбрасывая с себя. — Я что недостаточно уделяю тебе внимания? Что я должна сделать, чтобы ты перестал губить свою жизнь, — мама всхлипывает, и первая слезинка катится вниз, впитываясь в сухие губы. — Хватит, — Нил судорожно облизывает губы, чувствуя остаточную сладость алкоголя. — Это всего лишь травка. — Всего лишь? — нервный смешок, объединяясь со всхлипом, срывается с губ матери. Нил опускает взгляд в пол, не желая видеть это разочарование, которое разгоралось в глазах матери. Мама отрывистым движением вытирает слезы, успевшие скатиться по ее лицу. — Я запрещаю тебе общаться с друзьями, и с этого дня ты под домашним арестом. — Что? — Нил делает шаг вперед, почти сталкиваясь с мамой. — Ты не имеешь права! — Еще как имею, я твоя мать! — Я все равно сбегу из дома, и ты меня не удержишь! — Прекрати мной манипулировать, достаточно, Нил! Иди в свою комнату! — А то что? Грудь Нила вздымается, он тяжело дышит, готовый вот-вот взорваться. Голова начинает кружиться — в теплом доме его разморило. Он обижен на маму за то, что она зашла в его комнату. Она раньше так никогда не делала. Голова Нила дергается в сторону, несколько прядей попадает в глаза, награждая неприятным покалыванием. Нил чувствует на щеке жар, а затем стремительно распределяющуюся боль. Мама застыла с поднятой рукой. Нил не видит ее лица, но слышит ее прерывистое дыхание и гулко бьющиеся сердце. В ушах звенит — и Нил не понимает: это от удара, или просто вокруг них плотным облаком повисла звенящая тишина. Нил даже не смотрит на мать, когда молниеносно разворачивается и выбегает из дома, яростно хлопнув дверью — так, что звенит стекло. Он бежит по влажной дороге, сжимая в руке ключи, которые даже не помнил как схватил. Уже на светофоре он переводит дыхание. Давит с силой на закрытые веки, чтобы остановить приближающийся слезоточивый поток. Он блуждает по ночным улицам уже несколько часов; хотя, сложно сказать — телефон разрядился почти сразу, и Нил остался без связи. Внутри клокочет чудовищная злость на маму, за то, что она лезет в его личную жизнь. Он уже не тот маленький ребенок, за которым нужно таскаться по пятам, подтирая сопливый нос. Наверное, он мог бы ее понять, но явно не хотел этого. Стоя около круглосуточного магазина, Нил раздумывает, куда ему пойти ночевать. Завалиться ли к одному из друзей? Но уверенности в том, что его примут — нет. Забавно, столько друзей, а обратиться не к кому. Докурив сигарету и затоптав ее, прижимая к влажному асфальту, Нил замечает машину матери, которая не спеша двигается по пустующей дороге. Похоже, она ищет его. Ну еще бы. Желания попадаться ей на глаза нет; поэтому, натянув капюшон, он уже собирается свернуть во дворы, чтобы скрыться от нее, как… Прямо на глазах Нила в маленькую машину матери врезается грузовик на полной скорости. Вокруг пропадает весь воздух, словно его мгновенно выкачали со всей земли; дышать становится абсолютно нечем, или же Нил просто не знает как вздохнуть. Тело не реагирует; застывает, будто парализованное. Затем резко его прошибает озноб, а следом сдавливающая боль, в районе ребер — как будто грузовик только что врезался в него. В ушах звенит, и Нил будто слышит, как сжимается металл — такой мягкий, подобно пластилину. Кто-то кричит, а может быть это он сам. Нил приходит в себя только около смятой машины, стоя на коленях у водительской двери. Пытаясь подавить приступ тошноты; дрожащими руками он открывает деформированную дверь машины. Судорожными движениями пытается отстегнуть ремень безопасности. Нил старается не осматривать тело матери, но он видит, что ее ноги зажаты под рулем. Кровь капает на его кофту; она стекает по лицу матери, обрамляя его. — Нет, нет, нет, — как полоумный шепчет он, дергая чертов ремень безопасности. — Пожалуйста, — нервный всхлип вырывается между губ, расходясь болезненными трещинками по сухой коже. Нил облизывает пересохшие губы и чувствует на языке солоноватый привкус, с горьким послевкусием от сигарет. Лицо мокрое от слез, или от дождя, который становится незваным гостем. Нил чувствует сильную хватку на плече и дергается, пытаясь высвободиться; но его тащат назад, стараясь оттянуть от машины. Тело мамы отдаляется, а Нил что-то кричит, даже сам не слыша что. Чужие руки обхватывают его поперек тела; а затем... взрыв. На долю секунды Нила ослепляет, но он не смеет закрыть глаза. Слезы высыхают в одночасье, оставляя за собой стянутое ощущение на коже. Горло саднит, а внутри ноющая боль и пустота, по которой разгуливает ветер. Стальная хватка выпускает его из тисков, и Нил падает на колени. Ладони проезжаются по мокрому асфальту, а затем Нил несколько раз бьет по нему кулаком, выпуская в него всю моральную боль, заменяя физической. Его накрывает болезненная слабость спустя несколько минут; он жмурится, склоняясь над дорогой. Мелко вздрагивая, всхлипывает. Слез нет, уже нет. Их заменяет дождь, который мелкими каплями барабанит по его рукам, размывая кровь. Нил сидит в машине скорой помощи, куда-то уставившись невидящим взглядом. Перед глазами мелькают красно-синие огоньки; в ушах отзвук полицейской сирены, расходящийся внутри головы дрожащим эхом. Или это пожарные? А может быть скорая. Нил никогда не разбирался в чем все-таки отличие. В детстве он любил наблюдать за пожарными машинами, они такие большие и красные. На рождество, когда Нилу было пять, мама подарила большую пожарную машину, которая даже не помещалась под елку. Нил был счастлив. А сейчас эта машинка пылится на чердаке, с другими забытыми игрушками. К чему он это вспомнил? Пульсирующая боль чувствуется по всему телу, Нил не знает где именно раны. Ему обрабатывают руку, накладывают швы на лицо. Окружающий мир оказывается где-то вдалеке. Темные пятна, похожие на людей, бегают туда сюда. Они как в замедленной съемке, а может это сам Нил замедлился. Ему кажется, будто этого всего не существует, и он погиб при взрыве. Но он жив, а вот мама… Через полтора года, Стюарт и Нил переехали из Лондона, чтобы начать новую жизнь. Но часть Нила осталась там, на мокрой от дождя дороге, чувствуя жар огня и запах горящей машины.

***

Это его второй день в этой школе. Все здесь кажется странным, неприятным. Учителя смотрят презрительно, с высоко поднятой головой. Сразу же докопались до его внешнего вида. Ну да, он не привык носить дорогие люксовые шмотки, которыми хвастаются все местные ребята. Пусть, его дядя баснословно богат и ни в чем не отказывает племяннику, Нил одевается комфортно. А его комфорт — это большое худи, протертое на локтях, мешковатые штаны и кеды, которые прошли афганскую войну. Вся эта одежда делает его менее заметным. Дядя каждое утро говорит, что Нилу нужно подружиться с кем-нибудь, ведь они надолго в этом городе. Они переехали сюда неделю назад из Лондона, где Нил прожил большую часть своей жизни, пока мама не погибла в автокатастрофе. Тогда, оставшись сиротой, его забрал дядя — мамин брат. Отца у Нила не было, по крайне мере, он его никогда не видел. Да и мама никогда о нем не рассказывала. У него не возникало желание спросить об отце — этого человека не существовало в его жизни. Подружиться с кем-то сложнее, чем кажется. Просто подойти и заговорить? Нет, это точно не про Нила. Увы, в свой первый день здесь, Нилу не удалось остаться незамеченным. В классе он занял самую дальнюю парту, особо никого не рассматривая из своих одноклассников. Потом до него доебался какой-то спортсмен переросток. Кажется, его звали Кевин. Он без умолку болтал о волейболе: как им не хватает игрока в команду, потому что скоро соревнования. Нил уже понял, что его заманивают в спортивную секту… точнее секцию. По возбужденному Кевину, его расширенным зрачкам — кажется, все-таки секта. Нил не любил волейбол, он вообще нейтрален к спорту. Вернемся к дружбе и как вообще ее заводить? Пособие что ли начать читать? В Лондоне, у Нила было много друзей… или так казалось только ему самому. На самом деле они были просто знакомыми, людьми, с которыми Нил периодически зависал. Зачем вообще заводить друзей? Нил отлично проводит время в гордом одиночестве. Последние полтора года. Можно столько всего делать: играть в приставку, слушать музыку, смотреть фильмы, читать книги и не думать, что однажды какой-нибудь твой лучший друг воткнет тебе нож в спину, и ты уйдешь в депрессию на полгода… кхм… Нил обдумывает в голове плюсы и минусы друзей, идя по школьному коридору. Когда дорогу ему преграждает какой-то инородный объект. Ладно, это парень. Ниже самого Нила на пару сантиметров, но крупнее в мышцах… сильно крупнее. А вообще законно иметь такие крепкие руки и не закрывать их, нося футболки с коротким рукавом? Оторвавшись от рассматривания его тела, Нил поднимает взгляд и натыкается на апатичное лицо. Парень блондин, с карими глазами, довольно компактный… Ладно, чего это Нил доебался до его роста, сам то… Блондин смотрит на него и, кажется, не желает заговаривать первым. — Чего тебе? — грубо спрашивает Нил. Блондин лишь изгибает бровь и наклоняет слегка голову, рассматривая Нила как какой-то экспонат в музее. Это подбешивает; и Нил пытается его обойти. Но парень вновь преграждает ему дорогу. — Куда собрался? Я разве отпускал? Нил фыркает и осматривается вокруг. Десятки любопытных взглядов прикованы к ним; класс, только этого не хватало. — А кто ты такой, чтобы мне твоего дозволения ждать? Слова дяди о том, что нужно стараться избегать конфликтных ситуаций — испарились, даже не успев как следует укорениться в голове Нила. Где он, там конфликтная ситуация. — Ты видимо плохо осведомлен о правилах этой школы, — в руке у парня блеснул нож. Нил скользнул по оружию лишь краем глаза, но этого было достаточно, чтобы оценить риски. Отступать он конечно не собирается. — А ты у нас инспектор, который следит за выполнением правил? — Нил складывает руки на груди, поднимая подбородок повыше. Его бровь изгибается, и он насмешливо смотрит на существо, посягнувшее на его личное пространство. — О, или нет, подожди. — Нил оглядывается по сторонам; любопытных становится больше. — Ты сторожевая собака? Хотя я и не думал, что чихуахуа ими могут стать. Сбоку кто-то заулюлюкал, с разных сторон слышатся неуверенные тихие смешки. А Нил и блондин напротив не отрывают взглядов друг от друга. Губы парня растягиваются в усмешке, указательный палец слегка дергается. Нил чувствует крепкий захват с двух сторон, и какие-то парни заламывают ему руки. Ему приходится опуститься на колени, сдерживая рвущееся изнутри болезненное шипение. Вверх по предплечьям поднимается колющее неприятное ощущение. Затылок пульсирует от резкой боли, когда чьи-то пальцы хватают его за волосы и тянут назад. Нил пытается вырваться, но его руки держат крепко. Парень наклоняется к нему, блуждая взглядом по его лицу, осматривая каждый шрам. Нил настолько сильно стиснул зубы, что челюсть ощутимо свело. Когда блондин остановил свой взор, Нил увяз по горло в карих глазах, с золотистыми вкраплениями. На мгновение Нилу кажется, что внутри что-то ухнуло, но он списывает это на кипучую ярость, которая рвется наружу. — Я — Эндрю, — тихий хрипловатый шепот проносится по затихшему коридору. Грудь Нила вздымается, а из носа вот-вот повалит дым. Эндрю снова ухмыляется, прищуривает глаза: — Советую запомнить, чтобы не попадать в неприятности. Нила отпускают; он резким движением поднимается на ноги и надвигается на Эндрю. Кто-то из наблюдающих свистит, но Нил слышит только свое гулко бьющиеся сердце и бешеный поток крови. Он чувствует каждой клеточкой тела, как она течет по венам, стремительно достигая головы и наливая белки глаз. — Пошел нахуй. Он шипит это прямо в непроницаемое лицо Эндрю, почти соприкасаясь с ним носами. Но Эндрю стоит не шелохнувшись, будто изваяние. Нил подхватывает свой рюкзак и проходит мимо Эндрю, с силой толкнув его плечом.

***

Нил врывается домой, хлопая входной дверью. Ярость, что клокочет внутри, никак не хочет его покидать, а лишь разрастается, питаясь эмоциями. Весь план — быть будто призрак — провалился; теперь из-за какого-то разгневанного гнома на него будет обращать внимания, если не вся школа, то большая ее часть. Пока кроссовки Нила со страдальческим видом летят куда-то в угол, Стюарт выходит из гостиной. — Как дела в школе? Нил смотрит на дядю исподлобья. Этот вопрос взбесил его еще вчера, неужели Стюарт собирается задавать его каждый день? — Какая тебе разница? Школа как школа, — нога уже ступает на первую ступеньку. Нил хочет сбежать от этого разговора как можно раньше, чтобы закрыться в комнате и грустно бренчать на гитаре четыре выученных аккорда. Но голос Стюарта его останавливает, да еще и приправленный нотками гребаного сочувствия, от которого Нила всегда тошнит. — Я переживаю за тебя, Нил. — Да на хрен мне не сдалось твое переживание, отвали от меня. Пока Нил поднимается по лестнице, Стюарт ничего не говорит. Но спина горит, ощущая его взгляд; желания оборачиваться нет, иначе Нил бы разрыдался, увидев каким взглядом на него смотрит дядя. За ужином тихо. Нил гоняет еду по тарелке, подперев подборок рукой. Ему еще нужно было сделать домашнее задание, хоть желание послать к черту и его, было слишком велико. Стюарт откашлялся, прочищая горло. Нил подавил в себе порыв закатить глаза, уже предчувствуя очередной бесполезный разговор. — Я тут подумал, может тебе обратиться к специалисту, — между ними возникает пауза, как неожиданно ворвавшаяся шаровая молния. — Я знаю, что тебе не особо понравилось ходить к психологу, когда мы еще жили в Лондоне, но… Что «но», хочет спросить Нил, но выбирает тактику игнорирования. Он продолжает гонять стручковую фасоль по тарелке, огибая яркие кусочки морковки. — Нил, я не смогу тебе помочь, если ты будешь меня игнорировать. Нил медленно поднимает взгляд на дядю, натыкаясь на слегка нахмуренные брови и сложенные в напряженную линию губы. Гнев внутри бурлит, пытаясь найти выход. — Я не знаю как помочь тебе, — Стюарт вздыхает, пряча лицо в ладонях. — Снова дерешься, мы ведь собирались начать все заново. Нил хочет сказать, что он не дрался. Директор позвонил дяде после того, как Нил вернулся домой. Он не знал, о чем они говорили, но похоже их стычка с Эндрю не осталась незамеченной. Нил не назвал бы это дракой; скорее — избиение новенького, чтобы тот понимал, куда попал. Классическая тактика запугивания — Нил, в своей старой школе, пользовался такой же. — Это ты собирался начинать все заново, мне этот город не всрался абсолютно, — едко выплевывает Нил. — Прекрати выражаться. — Да похер! — Нил! Взгляд дяди становится строже, но Нил не собирается идти на попятную. — Так все, ты под домашним арестом, — Нил даже не успевает возмутиться. — И дай сюда свой телефон. Стюарт протягивает раскрытую ладонь, в ожидании. — Ты прикалываешься? — Нет, Нил. Я не… прикалываюсь. Из Нила вылетает горькая усмешка; он впервые видит этот взгляд у Стюарта. Такой же, каким смотрела на него мать. Взгляд, полный разочарования. — И что ты предлагаешь мне делать без телефона? В лото играть? — Представь, что это эксперимент, поймешь как мы жили до изобретения всех этих гаджетов, — светлые густые брови дяди взлетают вверх. — О, так может пойдем доить коров и бегать с копьями по парку? — Перестань, Нил! — Стюарт срывается на крик. Нил вздрагивает. — Телефон. Какое-то время между ними, плотной непробиваемой стеной стоит тишина. Они смотрят друг на друга, оба переполненные эмоциями. Нил тяжело дышит, Стюарт ждет, все еще держа раскрытую ладонь перед собой. Нил резким движением достает телефон из кармана и бросает на стол, с силой ударив по нему так, что звенят тарелки. Он оставляет дядю в столовой, а сам срывается на второй этаж, в свою комнату.

***

Школьный коридор кажется теснее чем обычно. Нил упрямо смотрит вперед, но замечает, что на него бросают любопытные взгляды. Кто-то смотрит в упор, кто-то украдкой. Их стычка с Эндрю стала самой главной темой этой недели. И Нил бы не обращал внимания на перешептывания и косые взгляды, но Эндрю не давал ему прохода все эти дни. Он как старая жвачка на парковке, в которую случайно наступил, и теперь она приклеилась к тебе намертво. — Слышал ты подрался с Эндрю. Нил выглядывает из-за дверцы шкафчика и замечает Кевина. — Мы не дрались с ним, — учебник французского кажется тяжелее, чем обычно. И зачем он вообще выбрал французский? — Ты бы поосторожнее с ним, — предупреждает Кевин. Нил хлопает железной дверцей шкафчика и поднимает взгляд на Дэя: — А то что? Покусает? — Я серьезно. Кевин догоняет его сразу, как только Нил от него отходит, направляясь на урок французского. Вниз тянет не только увесистый учебник французского, но и понимание, что Кевин не отвяжется — им в один кабинет. — Ага. — Нил поворачивается к Кевину, продолжая идти спиной вперед. — Что ж, спасибо за табличку «осторожно, злая собака». Бровь Кевина вопросительно изгибается. По сосредоточенному лицу заметно, что в голове у него происходят активные мозговые процессы. Нил усмехается и разворачивается обратно, заходя в кабинет французского.

***

Нервозность Нила достигает своего предела, и ему хочется сейчас же по чему-нибудь ударить; но он лишь яростно поправляет рюкзак и сбегает вниз по школьным ступенькам. Он опоздал на школьный автобус, и теперь придется добираться пешком. Тучи над головой, словно издеваясь и дразня, скучковались, выступая против Нила. Попасть под дождь — только этого не хватает. Дядя каждый день предлагает Нилу забирать его со школы, но он отказывается. Провести пару десятков минут в замкнутом пространстве, наедине со Стюартом — один из кругов ада для Нила. Над головой проносятся раскаты грома, и Нил поплотнее закутывается в куртку, пряча лицо за воротником. За поворотом слышится приглушенное мяуканье, и Нил сбавляет скорость. Прислушивается. Жалобное мяуканье снова доносится из-за поворота, и его заглушает очередной раскат грома; такой сильный, что Нил ненароком вздрагивает. Он осторожно ступает по дороге, чтобы случайно не спугнуть, возможно, итак напуганного кота, которому нужна помощь. В небольшом школьном дворике, который редко используют ученики, сидит Эндрю. Он раскладывает по пластмассовым мисочкам кошачий корм. Около него вьются два кота: рыжий и черный, с белыми пятнышками на лапах. Пока один кот устраивается у миски, второй трется о его ногу; Эндрю чешет его за ухом, и Нил впервые видит его улыбку — едва заметную, но все же улыбку. Нил замирает, даже не замечая как по куртке стучат первые капли теплого дождя. Спустя две недели, Стюарт все же возвращает телефон Нилу, посмотрев на его успеваемость. Нил начал посещать больше факультативов, но больше склонялся к математике. А еще, он обдумывает принять предложение Кевина, чтобы вступить в волейбольную команду. Нужно попробовать что-то новенькое. Очередной вечер, такой же как остальные — последние два года они очень похожи друг на друга. Нил листает новостную ленту, особо не задерживая на чем-либо взгляд. Палец замирает над иконкой «возможны, вы знакомы», прямо над фотографией Эндрю. Нил стучит указательным пальцем по корпусу телефона, задумавшись. Нижняя губа безжалостно истерзана, а в голове Нила только разгорается спор с самим собой — надо ли, или все же не стоит? Сенсорный экран чуть затухает, когда Нил долгое время никак с ним не взаимодействует; палец совершает действие быстрее, чем мозг успевает подать сигнал. Перед глазами Нила открывается страница Эндрю. Черно-белая фотография; лицо наполовину закрытое сигаретным дымом. Нил закатывает глаза: сколько пафоса. Всего девять друзей и почти две тысячи подписчиков. На странице пусто, ничего интересного. Ни тебе репостов, ни других фото. Нил отбрасывает телефон на край кровати и прикрывает рот ладонью, когда, прямо на глазах, статус меняется на «в сети». Сердце стучит так громко, как будто Нил совершил что-то противозаконное; Эндрю ведь даже не поймет, что он листал его страницу. Испуганный взгляд не выпускает телефон из вида, как будто тот должен сейчас взорваться. Но ничего не происходит. Нил утыкается подбородком в колени; перед глазами проносятся все их перепалки с Миньярдом. Усмешка выходит довольно глупая, но Нил себе это позволяет, когда находится в одиночестве. Приходит понимание, что он совсем не против продолжить их игру в ненависть; кто знает, куда эта тропинка может свернуть.