Часть 1

— Вуаля! Зал тут же откликнулся громкими аплодисментами. Несколько людей с первых рядов даже вскочили на ноги, а кто-то кинул на сцену цветы. Его молчаливая сестра на несколько секунд позволила себе улыбку и расправила руки. Она никогда не признается в этом, но ей было приятно внимание. Лини же было достаточно внимания только одного человека в этом зале, и он прекрасно знал, что за ним сейчас наблюдает предмет его страстного вожделения и ужас, который преследовал его в самых страшных кошмарах. — Поздравляю, — сказала Линетт во время финального поклона, в ее голосе он услышал зависть. – Ты сегодня на высоте, они выкрикивают твое имя. — Ага, — его не интересовали другие, сейчас, он беглым взглядом осматривал зал в поисках важного гостя и наконец, на самом последнем ряду почти в темноте он увидел ее холодные красные глаза. Внутри все задрожало от предвкушения, в паху приятно кольнуло. Но где-то на затворках души появилась одно четкое слово «Беги». — «Отец» пришла, - Линетт прикусила губу, на самом деле ей безумно хотелось быть на месте Лини сегодня, но об этом и мечтать не стоило. — Значит сегодня мы спим раздельно? Отец вышла из тени и одарила его аплодисментами вместе со всеми, и тогда Лини залился краской. И краснел он просто очаровательно, этим трюком юноша не раз пользовался в самых разных целях. После представления, когда зрители утихли и разошлись, он понесся в свою гримерку и только возле двери с грустью подумал, что было бы неплохо преподнести ей какой-нибудь подарок. «Отец» не любила женские штучки типа цветов или украшений, но ценила хороший парфюм и изящные ножи. А если он поторопится, успеет в лавку Эмилии? Нет, «Отец» ненавидит ждать. Может тогда прихватить шоколад из буфета? Нет, им будет точно не до еды. — Я слышу тебя, — ее голос был твердым и холодным. Он сглотнул, ощущая мандраж во всем теле. Лини открывает дверь гримерки и заходит неуверенно, сразу же опустив голову. — У нас не так много времени, а ты еще заставляешь меня ждать, — Она не в настроении? Она злится на него? Она… Хватит думать, Лини слишком долго мнется. Женщина сидела в его кресле, закинув ноги на стол. Ее камзол аккуратно висел на спинке кресла, а ботинки она оставила рядом со своим копьем, на котором были видны свежие следы крови. Лини слишком долго рассматривал оружие. Арлекино цокнула языком и потерла переносицу. — Прости, запачкала тебе пол, но у величайшего фокусника Тейвата должна же быть уборщица? — Не думай об этом, отец. Где она была? Кого она убила? Ту девчонку, что лично прислуживала Гидро Архонту? Может, стражников богини? Путешественницу? Нет. Ну это точно вряд ли? Зачем отец вообще марала руки, когда у нее есть он? Его стрелы никогда не промахивались. Одно слово и… — Лини? — Женщина устала. — Тебя пришибло фейерверком? Ты какой-то заторможенный. — Я просто… — Тц, не люблю, когда ты оправдываешься, — она наливает себе вина и осушает бокал. Фокусник становится позади нее и снимает перчатки. С ним ей можно было расслабиться и она, откинувшись на спинку кресла подставляет свои плечи. Лини, будучи ребенком всегда делала ей массаж после тяжелого дня, а сейчас его массаж носил немного иной характер. — Что за заварушка с судом? Я же просила вас не светиться — Меня подставили, отец, но путешественница… — И сюда она сунула нос. — Арлекино вздохнула и снова налила себе вина. Кожа под руками мальчишки нагрелась. Лини размял женские плечи, а потом обняв ее со спины поцеловал шею. Она не давала разрешения, но он почувствовал, что должен это сделать. — Заноза. Если бы не приказ Царицы, я бы давно убрала ее с нашего пути, не люблю выскочек. — Она достаточно мила и… — О я слышала о ее волшебном даре делать из врагов друзей. Тарталья, черт его подери, тому пример. Ох, как же мне все надоело. От ее кожи пахло гранатом и древесиной. Лини ласкает языком ее шею и кусает за плечи, добиваясь первого довольного вздоха. Арлекино запускает ладонь в его волосы и сжимает до боли. — Тебе нужно больше отдыхать. — Отдых? — Арлекино засмеялась и втянула его в глубокий поцелуй. Губы Лини были сладкими, вкус их напоминал карамельные леденцы, которые она лишь изредка себе позволяла. — Непозволительная роскошь, особенно когда конфликт с Фонтейном обострился. Багровый цвет ее глаз становится еще темнее, когда руки мальчишки аккуратно тянут завязки ее пиджака. Лини знал, что отец любит растягивать удовольствие, особенно когда дело касалось секса. Сейчас Арлекино не остановила его, позволила раздеть себя, и, оставшись в черном кружевном белье, строгом и совершенным, как она сама, повалила мальчишку на красный диван, стоящий в углу гримёрки. Оседлав юношу, снова поцеловала. Лини отвечает, впускает язык и позволяет Арлекино быть главной, чем она моментально пользуется, желая попробовать на вкус каждый миллиметр. — У меня для тебя сюрприз. Каждый чертов раз, когда они с отцом проводили время вместе, Арилекино приносила какую-нибудь диковинную вещицу. Лини с приятным трепетом и болью вспоминает их прошлые игрушки: наручники, воск, анальные пробки разного диаметра и плеть. Все это, конечно не вписывалось в рамки «нормального» секса, которым он мог заниматься со своими «одноразовыми» помощницами или юношами из городской стражи, да хотя, о чем это он?! Слово «нормальное» даже рядом не стоит с Арлекино. Лини лежит на диване, боясь пошевелиться. Отец не торопится, долго копается в своей сумке, и наконец достает из нее… — Страпон? — он нервно улыбается, размер игрушки был не маленький. — Знаком с этим приспособлением? Лини думает, что ему сейчас лучше умолчать про их игры с Линетт. — В ночном театре мадам Лиз эта вещь пользуется большой популярностью, я подумала, почему бы нам сегодня не попробовать. — Как пожелаешь, отец. —Боже, Лини, — женщина застегивает на поясе кожаные ремешки и снимает колпачок с тюбика смазки. — Ты всегда будешь следовать за мной? Даже если я втяну тебя в самые безумные вещи? «Даже если ты захочешь убить меня» — подумал он, когда женщина стянула с него брюки вместе с нижним бельем. Он хотел снять с себя и чулки с ботинками, но Арлекино хлопнула его по заднице и запретила шевелиться. А кто он такой, чтобы спорить с предвестницей Фатуи? — Ты же подготовился, да? Лини кивает. Женщина не спешит. Ее острые когти касаются его сосков, проводят дорожку от пупка и замирают на головке члена. Пальцы кружат у влажного от смазки, входа, и сразу два проникают на всю длину, не встречая сопротивления. Лини интуитивно дёргает бёдрами, насаживаясь на пальцы, и Арлекино чувствует, как мальчишка начинает дрожать от каждого прикосновения. Лини всегда думал, что с женщинами нужно обращаться по-другому. Что именно он обязан доставлять им удовольствие, а никак не наоборот. Но Арлекино была другой, ей нравилось доминировать, ей нравилось брать все свои руки и ей… и ей чертовски нравилось доставлять удовольствие своему мальчику. — Готов? Лини кивает и ложится на спину. Он хочет видеть ее лицо, он хочет наслаждаться видом ее совершенного тела, и он снова тянется за поцелуем, когда женщина входит в него срывая с его губ измученный стон. — Хороший мальчик, Лини. Услышать от нее комплимент это что-то по-настоящему интимное. Фокусник тоже хочет доставить ей удовольствие, но его прижимают к дивану, не позволяя двинуться. — Ты должен дождаться приказа. — говорит она. — Но как же ты? — Ты хорошо постарался, собирая информацию, мне же нужно тебя отблагодарить. – Арлекино запускает руку в пшеничные волосы Лини, играется с прядками накручивая себе на палец. — Получай удовольствие и не думай обо мне. Лини кидает на него смущённый взгляд, торопит и останавливает одновременно, желает и до ужаса боится. Она Арлекино. Четвертая из предвестников Фатуи. Волк в овечьей шкуре. И он перед ней всего лишь букашка, которую она сможет раздавить не напрягаясь. Женщина словно читает его мысли, опускает руку на тонкую шею и слегка надавливает, а потом, усмехнувшись, отпускает, поглаживая острые скулы мальчишки. И тогда его накрывает, затягивая в блаженную тьму, но он не может закрыть глаза ни на миг, продолжая смотреть в лицо напротив, пока эмоции сменяются там калейдоскопом. Пока всё не утихает и взгляд Лини не проясняется. Он смотрит на Арлекино, и пухлые губы растягиваются в счастливой улыбке. — Я люблю тебя, отец. Говорит он, когда они перемещаются из гримёрной в его временную спальню. Здесь мало света и узкая кровать, но Арлекино все равно ложится с ним, накрывая их обоих одеялом. — Сделаешь для меня кое, что? — ее голос становится холоднее, она снова возвращает себе притворную маску. — Что? — Забирай брата и сестру и возвращайтесь в «Дом очага». — Но зачем? – он действительно не понимает. У них же была цель и важная миссия по спасению Фонтейна, что отец задумала? — Я пообещала защищать своих детей, и я хочу, чтобы вы...чтобы ты, дорогой мой Лини, был в безопасности. — Но отец… — Ты слышал меня? Он не сможет противиться ей. В глубине души Лини уже знал причину. Арлекино должна забрать сердце бога Факалор любой ценой, даже если на кону будет стоять ее жизнь, но она не готова поставить на кон его. — Да, отец… — Обещай мне, что когда начнется заварушка, ты будешь уже далеко, я не переживу, если с тобой что-то случится. Первый раз Арлекино была с ним искренняя. А он? — Обещаю, — И эта была чистая ложь. Завтра он отправит брата и сестру первым кораблем до Снежной, а сам останется в Фонтейне, выжидая. Он не сможет оставить ее одну. Он никогда больше не сможет покинуть ее и отпустить. Ведь он принадлежит ей, а она ему…