Между девятью мирами

Гониль всю жизнь считал себя человеком науки. Его интересовали только доказанные факты, вещи, имеющие под собой научное обоснование. Вещи, которым можно было найти доказательства или опровержения, гипотезы, теории. Магия, сверхъестественные способности и мифологические боги не входили в эту категорию. Капитан Корея был научно обоснован. Сыворотка, с помощью которой он получил свою суперсилу, была разработана учёными. Эксперименты тех времён имели обоснование, поэтому он не видел причин не участвовать в исследованиях. Наверное, если бы ему заранее кто-нибудь сказал, к чему всё приведёт, он бы отказался. С другой стороны, если в то время ему кто-то сказал, что способен знать будущее, Гониль бы не поверил. Всё следующее время, когда эксперимент вышел из-под контроля, когда он получил сильную дозу гамма-лучей, когда столкнулся с последствиями, он бы предпочёл забыть. Казалось, у него получилось справиться со своим… новым состоянием, уехать в Индию и залечь на дно, сбегая от последствий собственной силы. Можно начинать жизнь с чистого листа. Как бы ни так. Появление Юци на его пороге не могло значить ничего хорошего. Так и оказалось. Это сейчас их можно назвать друзьями, но тогда… Он очень не хотел возвращаться в Сеул. Его вынудили. Сказали, что надо всего-лишь отследить гамма-излучение какого-то древнего артефакта. Это же как раз по его части. Что ж, это всё ещё научно обоснованно: его обращения объясняются мутацией клеток из-за облучения, чудесное возвращение Капитана Кореи к жизни — влиянием сыворотки на организм, про Ли Минхо и его костюм можно даже не говорить. Минги нельзя научно обосновать. Уёна нельзя научно обосновать. Инопланетян… ладно, в это он ещё готов поверить. С трудом. Хотя каждая новая встреча с чем-нибудь подобным заставляет Гониля всё сильнее сомневаться в собственной адекватности. Честное слово, ему жилось бы куда проще, если бы он никогда не узнал ни бога грома, ни мутанта-телепата, ни колдуна, способного открывать порталы прямо посреди улицы. Когда Минхо представляет им Джисона, Гониль чувствует даже какое-то облегчение — как бы странно это ни звучало. Сила Джисона хотя бы не имеет отношения к магии. Никаких древних артефактов, богов, измерений и прочего, что ещё несколько лет назад Гониль без колебаний назвал бы научной фантастикой или иным вымыслом. Сталкиваться с тем, что раньше он считал антинаучным, всё ещё странно, сколько бы времени ни прошло. И… Гониль говорил, что он никак не может привыкнуть к этому? Так вот, он никак не может привыкнуть к этому. Особенно когда «это» происходит прямо перед носом. Благо, Гониль хотя бы успевает отступить на пару шагов, прежде чем пространство вспыхивает знакомым радужным сиянием. Там, где секунду назад была пустая дорожка, возникает воронка света. Ещё секунда — и на него сверху приземлился бы Минги. Или Уён. Что, блядь, в Сеуле делает Уён? Разве ему не… запретили въезд или что-то в этом роде? Не только в Сеул. На Землю в принципе. — Надо же, какая неприятная встреча, — первым тянет Уён, окинув его презрительным взглядом. Выглядит он совсем не так, как при первой встрече. В деловом костюме, вполне себе земном, с уложенными волосами. Наверное, стоит сказать спасибо, что не в мантии и шлеме с рогами. И без новых намерений захватить Землю. Тот факт, что прибыл он с Минги, тоже одетым вполне по-человечески, немного успокаивает. Уж Минги-то может держать его в узде. По крайней мере, Гониль на это рассчитывает. — Минги, я…. Но, не успевает он ответить что-либо, поприветствовать старых «друзей» (ладно, Минги — друг, а вот Уён — нет) или спросить, зачем они прибыли в Сеул, как под ногами Уёна вспыхивает золотистое кольцо, в которое тот и проваливается. — Что… А на его месте остаётся маленькая визитка из желтоватого картона. Несколько секунд Гониль молча смотрит на неё. Потом переводит взгляд на Минги. Тот выглядит так, будто ещё пытается осмыслить произошедшее. На лице — откровенное раздражение, смешанное с растерянностью. Брови нахмурены, челюсть напряжена. Гониль молча спешит поднять с земли визитку. Надпись оказывается именно тем, что он ожидал увидеть: Уёна забрал Сынмин. — Это… Ким Сынмин-щи забрал его, — Гониль показывает визитку Минги. — Помнишь? Вы несколько раз пересекались? — Зачем ему мой брат? — рычит Минги, недовольно сощурившись. Да, они друзья, но связываться с разъярённым богом грома Гонилю всё равно не хочется. Он сейчас… В общем, он не Халк, и противопоставить всё равно ничего не сможет. — Наверное, затем, что во время прошлого появления Уён разрушил половину Сеула, — осторожно напоминает Гониль. — А Сынмин… следит за всякими такими угрозами с тех пор? — И куда он увёл его? — цедит Минги. Кажется, он нервничает. Что бы ни привело их в Сеул, это явно что-то важное. В противном случае Минги не стал бы тащить с собой Уёна. А уж Уён добровольно никуда бы не пошёл, если бы не было причины. — Вероятно, к себе в храм, — Гониль машет перед ним визиткой. — Я… могу проводить? — предлагает он. — Веди, — не раздумывая, соглашается Минги. Гониль сглатывает, кивает и указывает направление. Первые несколько минут они идут в тишине. Они сокомандники, но большую часть времени находятся в разных мирах. У Минги полно дел в… своём царстве. Пожалуй, из всех Мстителей, с Минги Гониль проводил меньше всего времени. Даже Сынмин в этом списке был выше, потому что заглядывал на базу с Феликсом. — Так… зачем вы здесь? — всё же решается спросить Гониль. И… Нет, в целом, он не жалеет о вопросе, но узнаёт точно больше, чем планировал. И о том, как в девяти мирах творится хаос — честно, Гонилю жилось бы легче без этого знания, — и о том, как Локи подстроил свою смерть, о том, как он сослал куда-то их отца, Одина, а сам занял трон. В общем-то именно за Одином они и отправились на Землю. По словам Уёна, тот оставил Одина как раз там, куда они переместились, и где его больше нет. Как здорово. На их планете прямо сейчас находится ещё один могущественный бог. Гониль мысленно вздыхает. Ему начинает казаться, что после определённого количества подобных открытий человеческий мозг просто перестаёт реагировать. — …Я же его оплакивал, представляешь? — громко возмущается Минги. — Скорбел по нему. Думал, что потерял брата. А он всё это время… Он выразительно разводит руками, словно даже сейчас не может подобрать слов, чтобы описать степень своего возмущения. В общем, Минги очень, очень недоволен поведением Уёна. Гониль большую часть пути лишь задумчиво кивает, время от времени вставляя короткое «Угу» или «Понимаю». Он пытается представить, что сам сделал бы на месте Минги. Не получается. У него нет брата, который способен инсценировать собственную смерть, захватить трон другого мира, сослать отца неизвестно куда, а потом совершенно спокойно явиться на Землю, которую тоже когда-то пытался захватить. И, если подумать, это, пожалуй, даже хорошо. — И он пытался управлять Асгардом! У него ни знаний для этого, ни опыта… Асгард. Таинственный мир где-то… В космосе? Другом измерении? Этот вопрос, на самом деле, периодически не даёт Гонилю покоя. То есть магия существует, другие планеты населены разумными существами, но увидеть это всё… Будет ли у них… конкретно у него возможность увидеть внеземные цивилизации в мирное время, а не так, как было с читаури? Минхо не торопится строить телепорт или космический корабль. А другие способы… на них Гониль не рассчитывает. — Минги-щи, — всё же решившись на вопрос, обращается Гониль. — А вот этот ваш Асгард, он… как планета? Вы называете его одним из девяти миров, и я просто пытаюсь понять, как это всё… представить? Не поймите неправильно, магия всё ещё что-то новое для нашего мира. Мне просто… любопытно. — Асгард… — Минги даже на секунду притормаживает и хмурится, — это не планета. Это царство. Издалека оно похоже скорее… скорее на остров. Остров, парящий в пространстве. — Остров, парящий в пространстве? — удивлённо переспрашивает Гониль. — Это противоречит науке… Как… Просто… Как? Ещё скажите, что он не вращается, как планета, и звезды рядом нет… — Хотел бы я это увидеть, — бормочет он. — Это можно, — неожиданно соглашается Минги. — Асгард очень красивый. Это место, где то, что ты зовёшь магией, и то, что называешь наукой, является одним целым. Это было… любопытное приглашение. Храм уже показывается из-за деревьев. Маленькое неприметное здание, по первому взгляду на которое и не скажешь, что за его стенами скрывается магический храм. Легко пройти мимо него и даже не обратить внимание. Так это сюда Феликс всё время бегает? — Мы пришли, — подаёт голос Гониль, останавливаясь у ворот и готовясь постучать. Не успевает он стукнуть даже раз, как всё окружение вокруг них меняется в мгновение ока. Вместо улицы — светлая комната в традиционном стиле. — Присядьте, — приглашает сидящий напротив Сынмин. — Привет, Минги-хён! Привет, Гониль-хён! — радостно машет им рукой сидящий рядом Феликс. Несмотря на его весёлость, Гониль видит залёгшие под глазами тени. За последнее время Феликс несколько раз проходит обследования на базе. Они всё пытаются выяснить причину головных болей, которые преследуют его в последнее время. Пока безрезультатно. — А что вас привело сюда? — Феликс тараторит, переводя взгляд с одного на другого. — Точнее, не совсем сюда, потому что сюда вас пригласил Сынмин, а на Землю? И зачем вам Уён? И почему вы… Кажется, он хочет сказать что-то ещё, но Сынмин кладёт руку ему на колено, и Феликс тут же замолкает, как-то виновато улыбнувшись. — Привет, Феликс, — тихо отвечает Гониль. Ему от всех этих магических перемещений не по себе, и как будто бы даже начинает мутить. Ни его тело, ни мозг к магии отчего-то привыкать не хотят. — Добро пожаловать в Хёнмугун, — приветствует их Сынмин. — Тор Одинсон, Ку Гониль-щи. — Можно просто Минги-хён, — тут же шепчет ему Феликс. — Зачем ты забрал Уёна? — спрашивает Минги и тем самым словно бы подтверждает слова Феликса о том, что обращения к ним корейскими именами вполне приемлемы. — Видишь ли, я составляю список личностей и существ из других миров, что могут быть опасны для нашего. Боюсь, твой сводный брат… Уён входит в этот список. Не возглавляет, конечно, но тем не менее. — Понятное дело, — хмыкает Минги. — Тогда зачем он здесь? Вопрос логичный. Гониль и сам им задавался, но уже успел узнать ответ на него по пути в храм. — Мы разыскиваем отца. — То есть, если я расскажу, где сейчас Один, то вы без промедления вернётесь в Асгард? — Без промедления, — тут же кивает Минги. — Если знаешь, где он, мог просто позвонить. — У тебя нет телефона, Минги-щи, — замечает Сынмин. Феликс, сидящий рядом с ним, тихо фыркает и прячет улыбку в кулак. — У него есть, — Минги указывает на Гониля. — Да, но мы не… — Сынмин на мгновение переглядывается с Феликсом. — Не рассчитывали, что вы будете вместе. — Сообщишь, где мой отец, и мы с братом сразу же отправимся домой, — Минги решает не продолжать разговор о телефоне и возвращается к сути дела. Гониль всё это время чувствует себя несколько лишним. Разговор явно принадлежит Сынмину и Минги, Феликс, очевидно, находится здесь потому, что и без того проводит в храме достаточно времени, а сам Гониль… Ну, по крайней мере, у него сегодня нет других дел, и он действительно просто вышел прогуляться. — В таком случае… Сынмин поднимается с места, и Гониль машинально собирается сделать то же самое. Но едва он успевает перенести вес на ноги, пространство вокруг них словно складывается само в себя: стены исчезают, пол под ногами меняется, а вместо небольшой комнаты возникает просторный зал. Гониль пошатывается и едва не теряет равновесие. К счастью, прямо за его спиной оказывается Минги, который вовремя перехватывает его за плечо и не даёт рухнуть на пол. — Спасибо, — неловко бормочет Гониль, выпрямляясь. — Твой отец в Норвегии. Мне нужно только проверить, надо ли менять заклинание для асгардцев… — говорит Сынмин, не обращая никакого внимания на них и на последствия столь внезапного перемещения. Феликс плетётся за ним хвостиком. На него перемещение никак не влияет. Похоже, именно так и выглядит привыкание к магии: сначала тебя тошнит от одного портала, а спустя время ты уже даже не замечаешь, как пространство вокруг тебя перестаёт подчиняться законам физики. — И, на самом деле, я буду признателен, если до своего отбытия в Асгард вы будете под присмотром, — добавляет Сынмин. — Присмотром? Мне… — Гониль-щи, вы не против сопроводить наших гостей в Норвегию? — перебивает Минги Сынмин. — В Норвегию? — Гониль распахивает глаза и на мгновение даже забывает, что собирался возражать. — Не уверен, что такое дальнее путешествие вообще входило в мои планы. — Не беспокойтесь, уверен, у вас есть номер Феликса. Как только всё закончится, мы вернём вас обратно. Хочется спросить, почему сами Сынмин или Феликс не сопровождают Минги, но Гониль не спрашивает. Он косится на Минги. Тот на секунду задумывается, словно действительно обдумывает кандидатуру Гониля, а потом одобрительно кивает, окончательно принимая решение за всех. Конечно, Гониль тоже один из Мстителей. И вместе с этим статусом на него почему-то регулярно сваливается ответственность за вещи, которых он предпочёл бы вообще не касаться. — Ладно, — наконец вздыхает он. — Кажется, у меня на самом деле нет выбора. — Это отличный шанс увидеть Асгард, — неожиданно воодушевлённо заявляет Минги и кладёт тяжёлую ладонь ему на плечо. От его широкой улыбки Гонилю становится даже немного неловко от собственного сопротивления. — Нам ещё предстоит разобраться с тем, что натворил Уён, но кто знает, когда выпадет новая возможность. — Ого! Гониль-хён, обязательно наделай много фотографий, чтобы потом показать мне! — тут же оживает Феликс. В его глазах вспыхивает неподдельный интерес. — И привези сувениры, если сможешь. Пока Гониль пытается представить, какими вообще могут быть сувениры из другого мира-царства-планеты, Сынмин уже открывает портал в Норвегию. По крайней мере, единственное, что видно, — это сероватое небо и пустое поле, так что Гониль только предполагает, что это Норвегия. — И я хотел бы забрать своего брата, — напоминает Минги. — О, конечно, — спохватывается Сынмин. Новый портал открывается в воздухе над полом, чтобы в следующую секунду оттуда вывалился Уён. Очень злой Уён. — Я падал в темноте! — возмущённо выплёвывает он, переводя взгляд на Сынмина. — Всё это время! — Он в твоём полном распоряжении. — Да, конечно, спасибо за помощь, — сухо благодарит Минги, хотя это совсем не звучит как благодарность, скорее как попытка отмахнуться наконец от надоедливого мага. — Кем ты себя возомнил, второсортный… Уён резко поднимается на ноги, одёргивает пиджак и делает шаг в сторону Сынмина. В руках уже блестит пара клинков. Но Сынмин лишь лениво взмахивает рукой, и искрящийся портал направляется прямо к ним. Следующее, что чувствует Гониль, — холодный воздух. Под ногами вместо привычного пола оказывается влажная земля, в лицо ударяет резкий ветер, а над головой нависает серое северное небо. — …чернокнижник! — заканчивает Уён, но его крик теряется в завывании ветра. Они уже в Норвегии. Удобно, на самом деле: не пришлось тратиться на билеты и многочасовой перелёт. Правда, «побывать в Норвегии» не входило в его бинго на этот год. Его молчание приняли за согласие? Почему это всё вообще происходит с ним? Гониль тихо ругается про себя, а после, заметив вопросительный взгляд Минги, лишь улыбается, делая вид, что всё в порядке. Впереди, у самого края обрыва, он замечает одинокую фигуру мужчины. Тот стоит спиной к ним. Это, судя по всему, и есть Один. Позволив братьям поговорить с отцом хотя бы в относительном уединении, Гониль остаётся чуть поодаль. К счастью, у него есть интернет (телефон, который он получил от Минхо, работает отлично), благодаря чему он видит уже десяток сообщений от Феликса. И извинения за то, что отправили его следить, и просьбы всё же сделать фото в Асгарде, если он туда полетит. Гониль, на самом деле, не собирается сегодня ни в какой Асгард. Предложение, конечно, заманчивое, да и Минги прав (и, вероятно, понимает, о чём говорит), когда говорит, что второй шанс выпадет не скоро. В последнее время он не так уж часто бывает на Земле. Он печатает Феликсу ответ, поэтому разговора Минги и Уёна с Одином практически не слышит. И, судя по всему, зря. Потому что, когда Гониль наконец поднимает глаза, Одина между братьями уже нет. В воздухе остаётся только россыпь золотых искр, медленно поднимающихся к серому небу. Гониль несколько секунд просто смотрит на них, не понимая, куда именно успел исчезнуть человек, который ещё мгновение назад стоял перед ними. Куда он успел пропасть? Стоит ли им беспокоиться об очередном божестве на Земле? Стоит ли написать Сынмину? Или скорее Феликсу. — В чём дело? — всё же подаёт голос Гониль, делая несколько шагов к ним. — Всё в порядке? Ответа не следует. Кажется, его вопрос даже не слышат. — Это твоя вина, — произносит Минги, глядя на какого-то немного растерянного Уёна. В его голосе слышутся плохо прикрытая злость и горечь. Гонилю на секунду кажется, что они вот-вот подерутся. Может, и не кажется, но ему удаётся отвлечь их. Он первым замечает застывшую в воздухе тёмную кляксу. — Эй! — кричит он, пятясь назад. Ближе к ним. Почему-то даже Уён теперь не кажется угрозой. Если уж выбирать, за чьей спиной прятаться, Минги выглядит значительно надёжнее. — Это что за штука? Клякса стремительно растёт в чёрное облако, светящееся зелёным изнутри. Чем-то это напоминает Гонилю портал, из которого читаури попали в Сеул… И, о, конечно, это тоже портал. Только бы это была не ещё одна армия… О, к счастью, оттуда выходит всего одна женщина. Стоит разглядеть её внимательнее, как Гониль уже не уверен, что «к счастью». Женщина одета в чёрную броню, украшенную зелёными деталями, а на её голове появляются массивные рога, похожие на корону. Она ступает с такой уверенностью, словно всё вокруг принадлежит ей. Гониль предчувствует худшее. Особенно потому, что Минги и Уён одновременно меняют одежду. Земные костюмы исчезают, уступая место знакомым асгардским доспехам… Минги правда всё это время маскировал свой молот под зонтик? Кажется, в пору было бы выпустить Халка, но Гониль не уверен, что происходящее — его битва. — Ты, должно быть, Хела, — произносит Минги. Гонилю хочется трусливо спрятаться за его спиной. Атмосфера на поляне сменяется с тихой на очень тревожную. Но если он решит стать Халком, то, вероятно, сделает всё только хуже. — Что с вашими лицами? — морщится женщина, словно перед ней самое неприятное из всего, что она когда-либо видела — Ты совсем не похож на отца. Неужели я не туда попала? — Сможем ли мы договориться? — спрашивает её Уён. — А вот ты… ты похож, — ухмыляется она. Гониль моргает. Приёмный Уён больше похож на Одина, чем родной Минги? Гониль находит это странно забавным. — А теперь на колени, — приказывает Хела. — Не дождёшься, — скалится Минги. Он делает шаг вперёд и свободной рукой отталкивает Гониля назад, за себя. Гониль не возражает. Второй он замахивается и бросает в Хелу молот. Гониль уже видел, на что тот способен. Как молот призывал молнии, пробивал стены, возвращаясь к своему владельцу. Молот, который ни сам Гониль, ни Минхо в своём костюме, ни даже Чан не смогли сдвинуть с места, а Хела… Она ловит его одной рукой, кажется даже не прикладывая усилий, словно тот ничего не весит. И уничтожает. Молот раскалывается на части. Взрывная волна отбрасывает Гониля назад. Он перекатывается по влажной траве, больно ударяется плечом и несколько секунд просто лежит, пытаясь снова нормально вдохнут. Это определённо была та ситуация, когда следовало звать на подмогу. Но кого? Сразу всех Мстителей? Сынмина с Феликсом? Или Минги с Уёном всё же могут справиться сами? Гониль уже не уверен в последнем. Он тянется к телефону… — Верни нас домой! — кричит Уён, прежде чем Хела успевает приблизиться к ним. в тот же момент над ними разрывается небо. Радужный мост обрушивается сверху ослепительным потоком света. Гониль едва успевает прикрыть глаза рукой, прежде чем мощный поток энергии захватывает всех троих. Его тоже. — Что?! Земля исчезает из-под ног. Гониль чувствует, как тело становится невесомым, как ветер рвёт одежду, как пространство вокруг превращается в сплошные полосы света. Он хотел увидеть Асгард — правда хотел, — но что-то подсказывает ему, что экскурсия, начинающаяся с попытки пережить нападение Хелы, кем бы она ни была, явно не входит в число рекомендованных туристических маршрутов. Телефон остаётся лежать на траве. — Держись рядом! — кричит Минги, заметив, что в поток вместе с ним и Уёном попал ещё и Гониль. Гониль кивает и пытается дотянуться до Минги, чтобы схватиться за него и точно никуда не улететь. Пальцы почти касаются его руки, когда что-то начинает тянуть снизу. Хела нагоняет их внутри моста. Гониль успевает только понять, что это конец, прежде чем Хела одним мощным ударом отбрасывает его в сторону. Прямо за пределы прохода.

***

Приземление мягким не оказывается даже близко. После того как Хела поочерёдно сталкивает их с радужного моста, Минги может только гадать, в какую именно дыру он попал, — и это самая настоящая дыра, космическая помойка, где под ногами хрустят обломки, пахнет горелым чем-то настолько мерзким, что он предпочитает не задумываться, что именно это такое. Гораздо сильнее его волнует другое: где Уён и Гониль? За Гониля Минги переживает куда больше, чем за брата. Уёна он знает — или, по крайней мере, думает, что знает, — и тот способен выпутаться практически из любой ситуации, насколько бы безнадёжной она ни казалась. Но вот Гониль — совсем другой разговор. Да, они довольно долго — по меркам людской жизни — знакомы, и Минги прекрасно видел, на что тот способен в образе Халка. Но что, если Гониль по какой-то причине не сможет стать Халком? И попал ли он на эту же планету или куда-то в более отвратительное место? Да и был он тут именно что по вине Минги. Минги стискивает зубы и заставляет себя подняться. Он прекрасно понимает, что Гониль оказался здесь исключительно по его вине. Именно Минги предложил ему отправиться вместе с ними в Асгард, именно он уверял, что это будет отличная возможность увидеть один из Девяти миров. Потрясающая возможность. Просто невероятно удачное время. Сначала Уён со своей выходкой в Асгарде. Потом отец, который покидает их теперь уже навсегда. Хела, внезапно появившаяся из ниоткуда, и Мьёльнир, который он только что потерял. Он лишился Мьёльнира. Сестра, о которой ни он, ни, он уверен, Уён никогда не слышали. Сестра злая, мстительная и точно не готовая не то что к переговорам, но и к хоть какому-то общению с семьёй. — Прекрасно, — бормочет Минги себе под нос. Из мыслей выводит шум с неба. Минги резко поднимает голову и успевает заметить огромный обломок металла, летящий прямо в его сторону. Судя по траектории, его выбрасывает сюда тем же порталом, через который на эту планету попал сам Минги. Он успевает отпрыгнуть в сторону за мгновение до того, как обломок с оглушительным грохотом врезается в землю. Хотя бы этот обломок заставляет его сдвинуться с места. У него нет времени на пустые размышления. Надо выбираться. По возможности отыскать знакомые лица — если они вообще здесь же. Что-то внутри подсказывает, что Уён и Гониль должны были попасть на эту же планету. Вдали, за мусорными кучами, виднеются очертания города. Минги делает всего несколько шагов, когда с противоположной стороны к нему подлетает космолёт. Он на мгновение даже позволяет себе надеяться, что какой-нибудь добрый самаритянин заметил его посреди этой свалки и решил великодушно предложить подвезти, но… Не в таких местах. Здесь он может рассчитывать только на себя. Из корабля высыпаются не один и не два, а целая орава людей — или как ещё могли бы себя называть обитатели этой планеты. На людей… Они похожи. Вероятно. Под всем своим гримом, масками и странными неопрятными одеждами. — Ты боец? — спрашивает его один из них. — Или кусок мяса? Формулировка Минги не нравится, чтобы под ней ни подразумевалось. Первым желанием становится гордо заявить, что он боец, потому что за кого они вообще его принимают? Но… Что-то здесь нечисто. — Я просто путник, — отвечает он. — Он кусок мяса, — смеётся этот человек, обратившись к своим товарищам. — На колени. Дерзкий приказ для оборванца вроде него. Минги привычно вытягивает руку вперёд, ожидая через мгновение ощутить знакомую тяжесть молота в руке… Молота нет. Молота вообще больше не существует. Он и без молота может побить эту толпу, так ему кажется. В конце концов, не в одном молоте заключается его сила. Он умеет драться и без него. Но, возможно, молот был бы преимуществом, когда его пытаются взять числом. Преимуществом, которого у него теперь нет, а разъярённая толпа с кулаками, дубинками и чёртовой электрической сетью — есть. Первый удар приходится в плечо. Второй — под рёбра. Потом ещё один, и ещё. Кто-то бросается с дубинкой, другой пытается ударить сзади, а затем сеть всё же оказывается на нём. Мышцы сводит судорогой. Зубы сжимаются сами собой, а колени едва не подкашиваются. Минги пытается сорвать сеть, но электричество мешает нормально двигаться, а тяжёлая конструкция только сильнее прижимает её к телу. Помощь приходит неожиданно. Нет, он действительно не знал, что на этой помойке таких кораблей не один. Он приземляется совсем близко. Из кабины выходит один-единственный пилот — женщина, привлёкшая внимание сразу всех напавших на него. — Этот — мой, — заявляет она. Минги моргает. Что ж, он действительно рано радовался. Нет в этом месте помощи. Только он сам. И не стоит тешить себя иллюзиями. Женщина делает несколько шагов по трапу. А потом заваливается в сторону и с грохотом падает прямо в кучу мусора. Она пьяна. Просто потрясающе. И, кажется, быстро перестаёт быть интересной его обидчикам. — Стоять! — возвращает она внимание к себе, когда кое-как поднимается на ноги. Со своего ракурса, лёжа на земле, и из-за ног стоящего впереди человека, Минги её едва видит. — Стоять! Этот — мой! Так что, чтобы его забрать, придётся убить меня. — Но он и так уже у нас! — возражает главный первой группы. Женщина несколько секунд смотрит на него, словно обдумывает сказанное. — Что ж… Тогда мне придётся убить вас. Ей требуется всего несколько секунд, чтобы расстрелять всю группу пушками с космолёта, а после отшвырнуть подальше последнего выжившего голыми руками. Её сила в какой-то мере даже восхищает. Женщина напоминает ему воительниц, которые были в Асгарде. — Благодарю, — произносит он, поднявшись на ноги и наконец сбросив с себя тяжёлую сеть. Но женщине до его благодарности нет дела. Она бросает какое-то маленькое устройство, которое накрепко впивается ему в шею, и, усмехнувшись, пускает по его телу ещё один разряд. Затем — темнота. Какая нелепость: бог грома сражён электричеством.

***

Никакой помощью для него эта женщина не становится. Минги смутно помнит — сознание то возвращается к нему, то снова проваливается в вязкую темноту, — как она затаскивает его на свой космолёт, бросает куда-то в грузовой отсек, а затем везёт неизвестно куда. Каждый раз, когда он пытается прийти в себя и понять, где находится, в шею впивается новый разряд, и мир снова гаснет. К своему боссу, как узнаёт Минги из тех нескольких минут, что действительно проводит в сознании на корабле, прежде чем его вырубают вновь. Место, куда его привозят, совсем не выглядит дружелюбным. Но теперь он знает, куда попал, — Сакаар. Прав он оказался, когда принял это место за космическую помойку. Грандмастер, который теперь его «хозяин», бои чемпионов, «приободряющая» нелепая запись, рассказывающая о том, куда он попал. Всё это настолько абсурдно, что Минги несколько раз ловит себя на мысли, что, возможно, всё ещё находится без сознания, а происходящее ему снится. Женщина, которая его привезла, явно нравится этому самому Грандмастеру, для которого она и ловит людей, его в том числе. Её имя Минги так и не узнаёт. Только позывной — сто сорок вторая. Сто сорок вторая привезла Грандмастеру в том числе и действующего чемпиона, кем бы он ни был. А теперь продаёт его на эти самые бои чемпионов. Но самое лучшее? Уён тоже здесь. Выглядит он вполне себе комфортно: совсем не закован в наручники, свободно перемещается по дворцу, смеётся с другими гостями Грандмастера и, судя по всему, чувствует себя здесь куда лучше, чем Минги. Более того, Уён, кажется, пребывает в этом месте дольше, чем Минги. По крайней мере, только так Минги может объяснить, почему его брат ведёт себя так, словно Сакаар какой-то курорт. И если он здесь дольше Минги, а Гониля столкнули с моста самым первым… Как вообще течёт время в этом месте? Мысль заставляет Минги на мгновение забыть обо всём остальном. Если несколько минут на Биврёсте превращаются здесь в месяцы, то сколько времени уже прошло для Гониля? Несмотря на всё это, Минги рад его видеть. — Уён! — тут же окликает он. — Уён! Уён! Уён оклик слышит, озирается, а после, заметив его, срывается с места и за долю секунды оказывается рядом. На его лице удивление от встречи за секунды превращается в раздражение. — Тихо! — шипит на него Уён. — Живой? — Конечно живой! — возмущается Минги. Словно могло быть иначе. — Тут-то что делаешь? — спрашивает Уён, оглядывая его с головы до ног. — А по мне не видно? — Минги начинает злиться. И не зря. Уён не только живёт на Сакааре совсем на других правах, так ещё и освобождать его отказывается. Даже не пытается помочь. Лишь говорит, что не может. Болтает что-то о том, что подружился с Грандмастером, втёрся к нему в доверие, а ещё… Он прибыл месяц назад. Уён бросает Минги. Говорит, что не знает его. А ему оставляют только один шанс выбраться — одолеть действующего чемпиона. Минги не сомневается, что у него получится. А Уён… Он не только предлагает сомнительный план для того, чтобы остаться в этом месте. Он ещё и не собирается возвращаться домой. Биться за Асгард, возвращать его себе, выступать против Хелы. Неужели Уён боится? Куда делась вся его жажда асгардского трона? Впрочем, чего ещё Минги мог от него ожидать? Видимо, он в какой-то момент слишком сильно понадеялся, что общий враг сможет сплотить их с братом. Что против Хелы они выступят вдвоём, как когда-то должны были выступать против любых врагов Асгарда. Всё зря. Они снова ссорятся. Уён виноват в том, что узурпировал трон, сослал Одина, их отца, на Землю, стал причиной его смерти и выпустил богиню смерти. А теперь, поджав хвост, как самый последний трус, отказывается столкнуться с последствиями собственных действий. Как был скользкой змеёй, так и остаётся. Ему нужно надеяться только на себя, повторял про себя Минги. План прост: победить чемпиона, найти Гониля и свалить с этой планетёнки. Перед выходом на арену ему посчастливится вновь встретиться со Сто сорок второй. Похоже, здесь её действительно знают только под этим именем. От местного смотрителя Минги узнаёт, что эта женщина когда-то прибыла… из Асгарда? Минги всматривается в её лицо, пытаясь разглядеть хоть что-то знакомое, а затем замечает татуировку на руке. В памяти тут же вспыхивают истории, картины, песни о девах воительницах. Его новая знакомая — Валькирия. Но она совсем не рада этой встрече. Разговор и попытки воззвать к ней как к асгардке делают только хуже. Валькирия не хочет помогать Асгарду, не хочет помогать ему и уж тем более не собирается возвращаться в родное царство. На этом разговор заканчивается. Она уходит, а ему выдают самое нелепое оружие, стригут волосы и отправляют на арену. Против чемпиона. Ему нужно взять себя в руки. К чёрту Уёна, к чёрту Валькирию, у него есть план, и пора начинать ему следовать. В первую очередь — одолеть чемпиона, кем бы он ни… Халк? На противоположной стороне арены разъярённый и при этом довольный своим титулом «чемпиона» стоит Халк. Это оказывается… удачей. Он нашёл Гониля и действительно рад его видеть, даже если тот теперь Халк. — Гониль? — Нет Гониль, только Халк, — заявляет Халк, ударяя себя кулаком в грудь. Минги сжимает оружие в руке. Он не собирается вести с ним дружескую беседу. Это бой, а он не намерен драться с другом, особенно после того, как наконец его нашёл. Но если Гониль действительно не способен сейчас вернуться в человеческую форму, выбора у него, похоже, нет. И даже когда Минги заставляет себя вступить в бой всерьёз, когда привычное чувство битвы наконец вытесняет сомнения и сила начинает рваться наружу без всякого Мьёльнира… Его просто вырубают шокером. Суки.

***

Приходит в себя он в совершенно другом месте. Это не замкнутый коридор ожидания боя и не та клетка, в которой удерживают других участников. Перед глазами — чьи-то большие апартаменты. Во рту сухо, мышцы неприятно ломит после разряда, а в ушах всё ещё звенит. Но времени отлёживаться нет. Времени отлёживаться нет. Минги поднимается на ноги. Голову немного кружит, и тем не менее он не может долго оставаться здесь. Ему нужно выбираться. Конечно, он сначала собирается найти Гониля, но… Халк. Обернувшись, он сталкивается взглядом с самим Халком. Так вот чьи это комнаты. В таком случае размер оправдан. — И давно ты такой? — раздражённо бросает Минги, внимательнее осматриваясь. Но ему действительно нужно выяснить, насколько дольше Гониль находится в этом месте. Уён проводит месяц в компании Грандмастера, хотя их падение с моста разделяют жалкие секунды. Гониля сталкивают раньше всех. Может, на минуту, но в нынешних условиях это целая минута. — Какой? — уточняет Халк. — Большой, зелёный… тупой, — не выдерживает Минги. Впрочем, если Гониль становится Халком сразу после попадания на Сакаар, то, может, это даже к лучшему. Так он хотя бы способен выжить. Что бы произошло, останься он здесь в форме хрупкого человека, Минги даже не хочет представлять. — Халк всегда Халк, — вместо внятного ответа получает он. Минги прикрывает глаза на секунду. Что он вообще ожидает от него? Это всё ещё Гониль. Где-то глубоко внутри этого огромного тела он должен быть. Просто добраться до него почему-то оказывается гораздо сложнее, чем Минги рассчитывал. — Откуда хоромы? — переводит тему Минги, поняв, что толкового ответа он не дождётся. Халк был сильным и способным бойцом, но его… упрямство порой раздражала неимоверно. — Побеждал. — То есть жульничал? — бросает ещё один едкий комментарий Минги. — Других тоже отключают? На это Халк уже не отвечает. Минги это не то чтобы волнует… Но волнует. Он хочет честного реванша! Сразу после того, как спасёт Асгард. — Ладно, плевать. Нам надо выбираться, — решительно говорит он, направляясь к выходу. — Халк остаться, — возражает Халк. Минги замирает. Он… что? — Нет-нет-нет, нам надо выбираться. Нам надо в Асгард! Мой народ в беде! В голосе невольно прорывается отчаяние. Он пытается спрятать его за привычной уверенностью, но перед глазами снова вспыхивает лицо Хелы, отец, исчезающий в золотом сиянии. Он не знает, сколько времени у них осталось. Не знает, что прямо сейчас происходит с его народом. — Ты же хотел посмотреть Асгард, помнишь? Он большой, золотой, очень красивый… — если он всё ещё цел. Это ещё одна вещь, о которой он не хочет думать. — Мы должны предотвратить Рагнарёк. — Рагнарёк? — Напророченная гибель. Конец всего живого. Давай так: ты помогаешь мне спасти Асгард, а я помогаю тебе вернуться на Землю. Это хорошая сделка. Халк, стоит признать, силён. Такой воин очень пригодился бы ему в сражении с Хелой, раз уж на Уёна, судя по всему, можно не рассчитывать… Как и на Валькирию. — Халк не хотеть на Землю. Халка там не любить. Минги тяжело вздыхает. Он словно разговаривает со стеной. Сколько же Гониль провёл в этом месте в обличье Халка, что тот полностью захватил контроль? Если Уён здесь месяц, значит Гониль… Два? Или три? Неужели больше? — Там обожают Халка! — пытается убедить он. — Ты же герой. Ты Мститель! И мой друг! А друзья должны помогать друг другу. — Халк остаться! Спор ни к чему не приводит. Минги злится всё сильнее и надеется, что Халк наконец выйдет из себя и, может быть, совершенно случайно разрушит пару стен, чтобы Минги смог выбраться… Возможно, даже выбраться в одиночку. Ему нужно вернуться в Асгард, к своему народу, пока ещё есть кого спасать. Но он заперт за стенами и энергетическими барьерами в качестве трофея Халка, который, возможно, ещё помнит, что они друзья, но помогать отказывается. Вместо этого он предпочитает снова и снова сражаться на арене, каким-то образом дружит с Валькирией и… И всё. Минги остаётся в одиночестве, когда Халк уходит на очередной бой, и тишина в огромных апартаментах вдруг кажется невыносимо тяжёлой. — Хеймдалль, — воззывает он, поднимая голову к потолку. — Я знаю, что ты меня видишь. И Хеймдалль видит, но то, что он показывает Минги, вселяет только больше злости и одновременно страха в душу. Хела не правительница. Она разрушает Асгард и вместе с тем подпитывается им. Чем дольше она там находится, тем сильнее становится. И её аппетиты точно не заканчиваются Асгардом. А его народ… его люди вынуждены прятаться, умирать, страдать, пока он сидит и ничего не может сделать. Хеймдалль не может ему помочь. Но он даёт подсказку. Ведь помойка, в которую попал Минги, действительно со всех сторон окружена порталами.

***

За время, которое Халк отсутствует, Минги продумывает план. Пусть вход и закрыт энергетическим барьером, стёкла в этой комнате точно можно разбить. По крайней мере, в своих силах Минги уверен. Это его выход наружу. Потом ему нужно вернуть Гониля или каким-то образом убедить Халка пойти с ним, но первое сейчас кажется предпочтительнее: пока они ищут транспорт, Гониль будет гораздо менее заметен, чем огромный зелёный Халк. Обыскав всё помещение, Минги находит в одном из сундуков странные местные одежды. Главное, что они по размеру подходят человеку. Как и зачем они попали к Халку — дело десятое, главное, что они есть. Затем, когда Халк возвращается с боёв в сопровождении Валькирии, Минги вновь пытается ещё раз уговорить её присоединиться к команде по спасению Асгарда. Убедить её не получается. Валькирия предлагает забыть об Асгарде, забыть о людях и в очередной раз отказывается хоть как-то выступать против Хелы. Она чудом выжила в прошлой битве и повторять её не намерена. Из их перепалки один плюс: хоть союзника в её лице Минги не обретает, он умудряется вытащить устройство, которое контролирует прицепленный на шее шокер. Шокер удаётся снять. Потом он, отклонившись от плана, ссорится с Халком. Потому что проходит чуть больше суток с тех пор, как он потерял отца, лишился молота, был в очередной раз предан братом, а его люди в Асгарде умирают. Эмоции просто вырываются наружу, и Минги не успевает остановить ни злость, ни боль, ни отчаянное желание хоть что-нибудь сделать. Они, конечно, сразу мирятся, но попытку вернуть Гониля приходится отложить до утра. Он всё ещё не до конца понимает, как Юци удавалось успокаивать Халка и в критических ситуациях возвращать им Гониля, но… Он был свидетелем этому несколько раз. И лучше бы у него получилось с первой попытки, потому что Юци рядом нет. За ночь он несколько раз прокручивает в голове всё то, что видел раньше. Юци никогда не пыталась заставить Халка сделать что-то, она спокойно говорила с ним, терпеливо. А вот самому Минги терпения обычно не хватает. Минги понимает, что не имеет ни малейшего понятия, как именно это должно работать. То есть… Просто поговорить? И что он может предложить Халку, который чувствует себя на Сакааре вполне комфортно и, кажется, действительно счастлив? Начать разговор с утра оказывается… сложно. — Эй, — окликает Минги. Халк даже не обращает на него внимания. Или делает вид, что не обращает. — Гониль, — зовёт он. Халк заметно дёргается, как будто пытается отмахнуться от надоедливой мухи или что-то в этом роде. — Ты меня слышишь? Минги не уверен, что обращаться сразу к Гонилю в этой ситуации — правильное решение, но что ещё он может сделать? — Я знаю, что ты там. И я знаю, что ты меня слышишь, даже если пока не можешь ответить. Мне нужно, чтобы ты вернулся. Пожалуйста. Халк отмахивается от него огромной рукой. Что-то тихо ворчит себе под нос о том, что Минги, должно быть, совсем сошёл с ума, раз разговаривает сам с собой, а затем уходит в другой конец комнаты, демонстративно показывая, что разговор окончен. — Ты пробыл здесь… два месяца? Может, больше, я даже не знаю точно. Тебе нравится здесь, да? Конечно. Тебя здесь все знают. У тебя есть бои, еда, развлечения. Но Гонилю здесь не место, понимаешь? Я знаю, что это я втянул тебя в это, что ты, наверное, даже не собирался идти со мной в Асгард и тем более оказываться тут. Я знаю, что тебе было страшно, когда ты сюда попал, поэтому наружу вышел Халк. Но теперь ты в безопасности. Минги поднимается со своего места и подходит к Халку ближе. Тот стоит, опершись руками на узкую раму у большого панорамного окна, весь напряжённый, сосредоточенный на виде снизу, словно пытается занять свои мысли свалкой, которая там раскинулась, и абстрагироваться от слов Минги — хотя Халк вряд ли вообще знает значение этого слова. — Ты больше не будешь один. Мы выберемся отсюда. Там, на Земле, есть люди, которые тебя ждут. Мстители, помнишь? Они, наверное, гадают, куда мы пропали. Феликс, помнишь его? Он бы наверняка беспокоился. И… Сам наверное тоже. И Минхо. И Чан. И даже этот новый Паук… Забыл его имя, представляешь? — Джисон, — вдруг говорит Халк. Глаза у него зажмурены. — Его зовут Джисон. — Да, точно. И они все будут рады твоему возвращению, и возвращению Халка, конечно, но сейчас ты очень нужен мне как Гониль. Пожалуйста, помоги мне спасти мой народ. Конечно, для самого спасения нужен будет Халк, но, в очередной раз повторяет себе Минги, Гониль незаметнее, с ним проще убраться с этой помойки. — Халк, позволь ему вернуться, пожалуйста, — спокойно произносит он, кладя ладонь поверх руки Халка. Каким-то образом это работает. Зелёная кожа светлеет прямо на глазах, мышцы уменьшаются, черты лица меняются, и спустя несколько секунд перед Минги уже стоит не Халк, а Гониль, совершенно растерянный и дезориентированный. — Что… — бормочет он, пытаясь подняться. То, что было на Халке в качестве одежды, теперь выглядит как большая накидка. Минги помогает ему встать. — Минги.? Что? Где это мы? — Тихо-тихо, ты только не волнуйся, — просит Минги, подводя его к большой кровати и усаживая на край. Он совсем не уверен, что вернуть Гониля из Халка у него получится во второй раз, если тот снова потеряет эмоциональную стабильность. А сейчас… Точно, одежда. — Что последнее ты помнишь? — спрашивает он, одновременно открывая сундук. После недолгих поисков достаёт то, что кажется наиболее подходящим: какие-то штаны и нечто среднее между рубашкой и кофтой. — Я… — Гониль всё ещё растерянно озирается. — Я попал вместе с вами на… Мост? И там была… Хела? О боже мой, что произошло? Она где-то здесь? Где мы вообще? Это Асгард? — последнее он добавляет с толикой недоверия. Минги невесело усмехается, передавая ему одежду. Он дожидается, когда Гониль переоденется, прежде чем начать отвечать. — Это не Асгард, Хела сейчас там, а мы на Сакааре. Хела вытолкнула нас всех с моста. Уён тоже здесь, но на него… Не стоит на него рассчитывать. Нам надо выбираться отсюда как можно скорее. Ты был Халком… около двух или трёх месяцев, я точно не знаю. — Два месяца? — удивлённо восклицает Гониль. — Так долго? Я совсем ничего не помню. Это… Это что же получается… мы на другой планете? — панические нотки в его голосе Минги ничуть не радуют. Он в два шага преодолевает расстояние между ними, крепко хватает Гониля за плечи и, глядя ему в глаза, произносит: — Мы отсюда выберемся, слышишь? Нет причин для паники. Я нас вытащу. И покажу тебе Асгард, как и планировал, помнишь? А потом верну на Землю. Про предстоящую битву с Хеллой он пока не упоминает. Не стоит добавлять Гонилю причин для паники. Гониль только слабо кивает и отводит взгляд. — Ты хочешь, чтобы я помог сразиться с Хеллой как Халк, да? — спрашивает он тихим голосом. — Это… Слушай… Я… — Не оправдывайся, — перебивает его Гониль и тяжело вздыхает. — Очевидно, что это так. Ты не сможешь вернуть меня на Землю сейчас, да? Конечно, не сможешь. Потому что если бы Биврёст работал, мы бы не сидели здесь. Кто-то… Хела, вероятно, не даёт нам по нему пройти, а значит, мы не можем попасть по нему ни на Землю, ни в Асгард. И Асгард, наверное, отсюда ближе, чем Земля, да? Чёрт. — Не ближе, просто… Видишь те порталы? — он указывает на небо, видимое в окне, испещрённое червоточинами. — Какая-то из них, наверное, приведёт близко к Земле, но я, если честно, понятия не имею, какая. Но я знаю, какая приведёт нас в Асгард. А из Асгарда мы можем отправить тебя домой… Как только одолеем Хелу. Она там… Она там зверствует. Мой народ страдает, понимаешь, мне… мне очень нужна помощь. — Конечно… — бормочет Гониль. Он снова тяжело вздыхает. Нервно дёргает ворот кофты. — Так какой план? И… Что с причёской? — Какой-то извращенец обкорнал. — А… Тебе идёт.

***

Они выбираются из здания не через дверь — там всё ещё мерцает энергетический барьер, — а, как и планировал Минги, разбив стекло. А уже через пятнадцать минут, может, чуть больше, по всему Сакаару разносятся вести о побеге чемпиона: их объявляют в розыск, тогда как толпа на улицах вовсю чествует Халка. Гониль смотрит на происходящее с таким искренним шоком и недоверием, что Минги невольно косится на него. На Земле Халку никто особенно не радовался, а уж тем более не устраивал из его появления праздник, но самого Гониля, судя по выражению лица, перспектива стать местной знаменитостью тоже совершенно не радует. В толпе можно затеряться, но в то же время толпа тех, кто ищет Минги, с радостью сдаст его Грандмастеру — не лучшее место для пряток. И им нужно отыскать корабль, чтобы добраться до портала. К сожалению, на возвращении Гониля удача Минги, похоже, заканчивается. Стоит им свернуть за очередной угол, как они сталкиваются лицом к лицу с Валькирией. — Помнится, ты собирался отчалить? — спрашивает Валькирия. — Решил задержаться, — невозмутимо отвечает Минги, стараясь незаметно завести Гониля себе за спину. Он не уверен, знает ли Валькирия о человеческой форме Халка или нет, и не может рисковать тем, что она попытается забрать «чемпиона» обратно. Но она не предпринимает никаких попыток схватить их, привлечь к ним внимание или что-то ещё. Попытка увести их за собой, конечно, выглядит чуть подозрительно, но Минги, похоже, не до конца утратил свою веру в воительницу и в то, что в ней проснётся совесть или что-то в этом роде. — Кто это? — тихо спрашивает Гониль, едва заметно выглядывая из-за плеча Минги. — Валькирия. Знаешь, дева-воительница? — Они тоже настоящие? — удивляется Гониль. — Да, ну… были, по крайней мере. — Так кто это такой? — громко спрашивает Валькирия. Минги думает о том, как это всё выглядит со стороны: ещё вчера он знал на этой планете только Халка, Уёна, Валькирию и Грандмастера, а теперь вдруг тащит за собой какого-то непонятного человека. И судя по этому вопросу, она не знает о второй личности Халка. Или, точнее, знает только вторую личность Гониля. — Приятель один, — отвечает он. — Я Ку Гониль, — одновременно с ним говорит Гониль. — Лицо знакомое, — замечает Валькирия, внимательно разглядывая Гониля. — В общем, я долго жила как в тумане, пытаясь забыть прошлое, а Сакаар как раз то место, где можно напиться, забыться и умереть. Но убегать от прошлого больше не получается, поэтому если и умирать, то лучше умереть в бою, пронзая мечом её поганое сердце. Готова присоединиться к вашей команде. Название есть? Минги на секунду теряется. Он переглядывается с Гонилем, и тот смотрит на него с таким же недоумением, потому что ещё секунду назад никакой команды, по сути, не существовало. — А… Название есть, — заявляет Минги. Гониль недоверчиво поднимает бровь. Они, вроде как, уже члены Мстителей, но это же другая команда с другой целью, так что… — Отомстители. Валькирия молчит. На мгновение закатывает глаза и качает головой. — Ладно. Я со вступительным взносом. Она открывает дверь, рядом с которой они остановились. Минги до этого даже не обратил на неё внимания. Коридор казался ему пустынным. В комнате внутри… Уён. — Сюрприз, — невесёлым голосом тянет Уён. Уён, что примечательно, связан. И он настоящий, не голограмма. — А, он тоже здесь, — бормочет Гониль. — Снова хочет всех порешать? — спрашивает он у Минги. — Когда как, — с напускным дружелюбием отвечает ему Уён. — То хочется, то расхочется. Минги бросает на него тяжёлый осуждающий взгляд, но спорить не начинает. Его внимание привлекает лежащий на одной из полок блестящий клинок, и он почти сразу узнаёт знакомую форму: много раз видел такое оружие на фресках в Асгарде. Зуб Дракона — легендарный клинок Валькирий, который выглядит особенно неуместно среди всего этого сакаарского хлама. — Нужен мощный корабль, — говорит Валькирия, обернувшись к окну. — Мой разнесёт в щепки. Путь до Асгарда займёт немало времени: Асгард и Сакаар расположены на разных концах мироздания. Максимум, что мы можем, — это нырнуть в червоточину и заправиться на Ксандре. — Нырнём. Нам нужен вон тот портал, — говорит Минги, подходя ближе к ней и указывая на самую большую червоточину, видимую в окне. Выглядит она действительно внушительно и намного больше всех остальных, окружающих планету. Валькирия смотрит на него с немым удивлением. Даже нет, скорее так, словно у него выросла вторая голова или он предложил что-то совершенно безумное. — Что? — Минги хмурится. — Я что-то не так сказал? — Ты хочешь занырнуть в Клоаку Дьявола? — недоверчиво уточняет Валькирия. — Клоа… что? — Минги морщит лоб. Названия он раньше определённо не слышал. Но именно этот портал нужен им, чтобы быстрее добраться до Асгарда. — Клоака? Что за клоака? — Гониль подходит ближе, переводя взгляд с Валькирии на окно. — Это коллапсирующая нейтронная звезда, входящая в мост Эйнштейна — Розена. Нам нужен очень мощный корабль, который не разорвёт. — Согласен, чтобы выдержал геодезическое напряжение сингулярности. — И располагал автономной системой управления, обходящейся без бортового компьютера. — Простите, что вмешиваюсь, — негромко произносит Уён, и Минги сразу же косится на него. Слишком спокойный голос брата никогда не предвещает ничего хорошего. — Но у Грандмастера целый флот кораблей. А я, совершенно случайно, выкрал коды доступа к охранной системе… — И тут же ощутил позыв сделать доброе дело? — хмыкает Валькирия. Минги переводит взгляд с неё на Уёна. Его недоверие к брату вполне обоснованно, но вот когда тот успел нажить себе врага в лице Валькирии? И что именно он успел натворить, пока Минги был занят попытками выбраться из клетки? — Не совсем. Я у Грандмастера сейчас не в фаворе, и в обмен на коды доступа прошу всего лишь взять меня с собой и провести через… Клоаку. — Надо как-то отвлечь Грандмастера, — замечает Валькирия. — А что, если… — Минги очень кстати вспоминает разговор, который произошёл у него со смотрителем перед самым началом боя с Халком. — Нам устроить революцию?

***

Заключённые Грандмастера получают оружие и выход на свободу и в достаточной степени отвлекают его внимание от их попытки пробраться в ангар с кораблями. К сожалению, пробираться туда Минги приходится с Уёном. В некотором смысле это даже самый логичный вариант: уж он-то, Минги надеется, точно сможет в случае чего противостоять брату. Хотя мысль о возможном предательстве всё ещё не отпускает, и Минги предпочитает держать Уёна в поле зрения. Гониль при этом остаётся под защитой Валькирии. Но иногда работать вместе всё же получается. Только… Уён хочет остаться на Сакааре. Наверное, потому, что они больше не те дети, которыми когда-то были. Их пути разошлись давным-давно, и Минги уже не может заставить Уёна идти за ним. Их способ отвлечения охраны становится для Минги маленькой местью. О, он прекрасно знает, как брат ненавидит этот отличный и совершенно точно рабочий метод. — На помощь! — кричит Минги, едва заметив приближающихся охранников. А потом, не теряя ни секунды, бросает Уёна прямо в них. И затем… Уён снова предаёт его. Как предсказуемо. Минги готов к этому. И у него теперь есть корабль. Остаётся только забрать Валькирию и Гониля и рвануть в Асгард. Конечно, стоило ожидать, что Грандмастер снова поднимет на уши всю планету и устроит за ними погоню. Чудом им удаётся оторваться, даже не имея на корабле нормального оружия. Помогает только Валькирия, которая некоторое время прикрывает им спину, отстреливаясь от преследователей. Воистину легендарная воительница. — Кстати, а Валькирия — это же статус? Как… как звание, да? — спрашивает Гониль, когда они втроём воссоединяются на корабле, прямо перед тем, как влететь в портал. — А что насчёт имени? — Это не важно, — отмахивается Валькирия. Но в её голосе Минги не слышит привычной лёгкости, только тяжёлую усталость. — Я давно им не пользуюсь. — Ну… Всегда можно выбрать новое? — предлагает ей Минги. — Как сделал ты? Что за история? С чего бы наследнику Асгарда менять имя? — Это… Долгая история на самом деле. И это не смена имени, просто… ещё одно моё имя. Как и у Уёна, у Локи то есть. Потом расскажу. Валькирия некоторое время смотрит на него, словно пытается решить, стоит ли продолжать расспросы. В конце концов лишь пожимает плечами. — Ладно. Я подумаю над предложением. Проход через червоточину оказывается новым испытанием. Тысячи обломков проносятся мимо корабля, с грохотом сталкиваются друг с другом и исчезают в ослепительных вспышках, а перегрузка вжимает их в кресла так, что становится трудно дышать. В какой-то момент Минги перестаёт различать, где верх, где низ и куда вообще летит корабль, а затем всё вокруг погружается во тьму. В сознание они приходят как раз на подлёте к Асгарду. За иллюминатором раскидывается золотое сияние родного царства. Даже после всего, что произошло, Асгард остаётся невероятно красивым. — Он правда прекрасен, — бормочет Гониль. Их план теперь прост: разделиться. Минги будет отвлекать Хелу — кто, как не он. Валькирия и Гониль помогут выжившим выбраться. Хелы нет во дворце. Минги встречает только гнетущая тишина, ощущение запустения и упадка. Разрушенные фрески на полу напоминают о былых временах, о победах, которые у них были. То, что он видит, ранее скрытое от чужих глаз, изображения Одина и Хелы, не радуют совсем. Так что он ждёт. Хела появится. Не бросит свой дворец, не прекратит отравлять жизнь в Асгарде, пока её не одолеют. У него нет права проиграть этот бой. Сестра, которой он никогда не знал. Отец, который хранил слишком много секретов. Брат, который готов предать его при любой возможности. Ещё несколько лет назад он и подумать не мог, что его семья превратится в это. Хела, конечно же, не рада его появлению и не согласна вести переговоры. Она нападает первой. Удары отточенные, резкие, её оружие всегда под рукой. Минги приходится довольствоваться тем, что есть. Без молота непривычно. Он чувствует себя неполным. Молот был важной его частью, его силой, тем, что направляло его молнии. А теперь у него нет молота, и он чувствует себя лишившимся всякой силы в ситуации, когда эта сила нужна ему больше всего. Если бы только отец рассказал правду, подготовил их… его. Подготовил его к этой встрече, но… Глупо полагаться на отца, особенно теперь. Поздно сожалеть о прошлом. Хела злорадствует, словно чувствует его сомнения. Клинки появляются в её руках так же быстро, как исчезают, один за другим. В одну секунду её ладони пусты, в следующую она уже наносит удар. Клинок проходит по груди Минги. Он резко втягивает воздух и хватается за рану. Тёплая кровь пропитывает одежду, а ноги на мгновение подкашиваются. Эта секундная заминка дорого ему обходится. Боль от пореза почти сразу отходит на второй план, когда новая вспышка боли горячей волной прокатывается по голове. Правый глаз вспыхивает ослепительным белым светом, а затем мир с этой стороны просто исчезает. Правый глаз. Он больше не видит им. Он ослеплён. Боль невыносимая. — Смотри, — говорит Хела, вытаскивая его на балкон тронного зала. Её пальцы впиваются в волосы, она запрокидывает ему голову, заставляя смотреть вниз. Там мост, на котором люди загнаны в ловушку. Асгардцы пытаются пробиться к кораблю, но вокруг них смыкаются воины Хелы. — Никто никуда не летит. А меч я заполучу, даже если придётся положить всех до единого. Минги смотрит вниз и чувствует, как внутри всё обрывается. Люди в ловушке. Его люди. Его народ. Его друзья там, сражаются в его битве, пока он проигрывает Хеле. Корабль, на котором они прилетели, падает. Пока… Из тумана появляется ещё один корабль. Огромный, больше чем тот, на котором они прилетели. Минги сначала даже не понимает, что видит. А потом замечает знакомые очертания и узнаёт его. Уён. Уён там. Привёл подмогу и привёл корабль для асгардцев. Его народ будет спасён, даже если он проиграет. Даже если Хела убьёт его. Хватка на его шее крепчает. Воздуха не хватает, лёгкие обжигает, а боль постепенно занимает все мысли. В здоровом глазу темнеет, звуки вокруг становятся глухими и далёкими. — Я богиня смерти, — напоминает Хела со злой улыбкой. — Напомни-ка, а чем ты повелевал? И тогда Минги видит отца. Видит его на том тихом месте, где они встретились в последний раз. Предсмертная ли это агония или боль стала настолько сильной, что его разум начал обманывать его? Или он уже умер и такой представилась ему Вальгалла? — За ней сила, — признаётся Минги, обессиленно опускаясь перед отцом на колени. — Я не могу победить без молота. — Разве Тор — бог молотов? — напоминает ему отец. — Мьёльнир был призван сдерживать мощь. Он не был её источником. — Она уже захватила Асгард… — Асгард — это не точка в пространстве. Асгард там, где асгардцы. Помни, что ты не обладаешь моей силой. Твоя больше. И его сила рвётся наружу. Она зарождается где-то глубоко в груди — сначала едва заметным покалыванием, а затем вспыхивает молниями, разбегается по венам, заставляет воздух вокруг него дрожать. Гроза собирается над головой, электрические разряды рассекают небо, а сила окутывает его с ног до головы, бурлит внутри и так и норовит вырваться наружу, словно сама жаждет боя. Минги вырывается из хватки Хелы. Она больше не так важна. Асгард, его дворцы, мосты и дома, не так важен, как люди, которых ещё можно спасти. В первую очередь он должен помочь им, а не сражаться с властолюбивой сестрой. Внезапно он чувствует себя сильнее, чем когда-либо. Не было дня, когда Мьёльнир давал бы ему ощутить такой же прилив сил. Даже в самых жестоких битвах он был… сдержаннее. Или, точнее, его сдерживали. Никакая армия ходячих скелетов не остановит его. Где-то там сражаются Валькирия, Халк и даже Уён. И только когда с этой армией покончено, когда люди почти спасены, они противостоят Хеле. Он, Валькирия и Уён. Где-то там остался Халк, но Минги может только верить, что тот может о себе позаботиться. — Отвлекаем, пока все не погрузятся в космолёт? — предлагает Валькирия. — Чем дольше она остаётся в Асгарде, тем сильнее становится. Даже если мы сбежим, она нас выследит и найдёт, — Минги сжимает кулаки, чувствуя, как молнии снова пробегают по пальцам. — Мы должны покончить с ней здесь и сейчас. — Каким образом? Слова отца из того странного видения снова всплывают в голове. — Асгард — это не место… Это люди… — бормочет он про себя, оглядываясь на загружающихся в космолёт людей. Люди. Асгард — это люди. Идея приходит внезапно. Она настолько же безумна, насколько рискованна, но другого выхода Минги не видит. И если кто и способен исполнить её, то только один человек. — Уён, смысл не в том, чтобы остановить Рагнарёк, — говорит он. — А в том, чтобы устроить его. Корона Суртура, огонь. Иначе никак. Уён смотрит на него с недоверием. На секунду в его глазах мелькает печаль. Но он понял, что задумал Минги. — Дерзкий ход, брат, — усмехается он. — Даже для меня. И он уходит. Хеле Минги противостоит вместе с Валькирией. Она всё ещё невероятно сильна и с пугающей лёгкостью отбивается от их совместных атак, но с каждой секундой злость в её движениях становится всё заметнее. Её раздражает, что они продолжают подниматься после каждого удара, что отказываются падать и умирать, как должны были. Ярость делает её атаки ещё стремительнее. Хела отбрасывает Валькирию, выбивает оружие из её рук, а самого Минги с силой швыряет на мост. Даже на мосту чувствуется, как дрожит земля. Уён справился. Суртур возвышается над Асгардом огромным огненным титаном, и крушит всё вокруг себя. И чем больше он бьёт, тем слабее становится Хела. Минги видит, как меняется её лицо, как исчезает самодовольная улыбка и впервые появляется настоящая тревога. Ей приходится оставить их битву — хочет она того или нет, потому что теперь каждая секунда промедления стоит ей сил. Едва всё не портит Халк. В этот момент Минги, во-первых, радуется, что тот цел: он слишком надолго потерял его из виду. Во-вторых, он снова ловит себя на совершенно нелепом желании увидеть Гониля. Тихого, рассудительного Гониля, не лезущего на рожон, как Халк. К счастью, Суртур отбрасывает Халка прямо к ним на мост, а тот соглашается сотрудничать, не бить, а уйти. И именно он помогает им забраться на отлетевший на значительное расстояние космолёт. Их битва закончилась. Теперь они могут только наблюдать за тем, как Асгард разрушается у них на глазах. Дворцы рушатся, золотые башни исчезают в огне, земля раскалывается под ногами Суртура, и место, которое Минги всю жизнь называл домом, постепенно превращается в пепел. Он чувствует, как от этого сжимается грудь, и сколько бы раз ни повторял себе слова отца, легче не становится. Асгард — это люди. Да, он знает это теперь. Но у этих людей больше нет дома, к которому они могли бы вернуться. Но и угрозы Хелы больше нет. А новый дом они найдут. Теперь он — царь нового Асгарда. И, может быть, когда рядом такие верные люди, как Валькирия, Хеймдалль и Халк, у него всё получится. И Уён. Возможно, он всё же может рассчитывать на брата. Они берут курс на Землю. В конце концов он обещал вернуть Гониля домой и намерен сдержать своё слово.

***

Стать снова Халком после двух — или сколько там — месяцев пребывания в его теле немного страшно. Гониль боится, что снова потеряет себя, потеряет всякий контроль и воспоминания и больше никогда не вернётся. Но и остаться в стороне он не может. В конце концов, если бы хотел по-настоящему мирной жизни, не надо было соглашаться становиться Мстителем. Хотя Минхо умеет хорошо убеждать. И всё же в этой битве, оставшись Гонилем, он бы не только ничем не помог, но и сам подвергся бы куда большей опасности. Ему хватает духа признать, что его обычное человеческое тело намного более хрупкое, чем Халк. Приходится снова выпустить зверя. И в этот раз… Это оказывается лучше, чем в предыдущий. Он даже вспоминает, откуда знает Валькирию! Он позволяет Халку взять управление, сражаться и помочь приблизить победу, наблюдая за всем происходящим со стороны. Он становится зрителем собственного тела — тем, кто мало что способен сделать, но всё ещё может иногда мягко направить Халка. Например, не дать ему вновь броситься прямо на Суртура, когда становится очевидно, что это закончится плохо. Затем, уже на корабле, он всё ещё остаётся Халком. И в этом есть что-то странно спокойное. Словно Гониль и Халк наконец перестают бороться за право управлять одним телом и заключают молчаливое перемирие. Он чувствует, что если будет нужда, то сможет легко вернуть себя, и оттого отбрасывает остальные переживания. Самое главное — они возвращаются на Землю. Должно быть, их там уже обыскались, сколько времени-то прошло, а сколько ещё уйдёт на дорогу. А потом перед ними встаёт корабль. Огромный. Тот, на котором они летели, — жалкая кроха на фоне того, что он видит. Гониль смотрит на него глазами Халка и чувствует, как внутри поднимается знакомое беспокойство. Армия нападает на корабль с гражданскими, несмотря на их отчаянные попытки объяснить, что они не воины. Это не имеет никакого значения. Нападающим всё равно, кого убивать. Они перебивают практически всех. — Вам довелось быть спасёнными великим Титаном, — произносит чужой голос. Гониль наблюдает за происходящим и чувствует себя беспомощным как никогда. Он позволяет Халку сражаться, позволяет ему рычать, бросаться вперёд и наносить удар за ударом, но даже его силы недостаточно. Противник слишком силён. Даже Минги сражён. А Уён… Снова переметнулся, как кажется в тот момент? В тот момент именно так кажется Гонилю. Он видит, как Уён подвергает Минги пытке, а затем присягает на верность Титану, предлагая ему Тессеракт. Гониль помнит, на что способен этот артефакт, и он… отпускает контроль полностью. Выпускает весь гнев, что сдерживал, даёт Халку волю — наброситься на Титана, разорвать его в клочья, как тот сделал бы с любым другим. Наблюдая со стороны, он видит и чувствует, как Халк проигрывает. Как его удары отражены, как его самого бьют, как, в конце концов, оставляют умирать на залитом кровью полу космолёта. Он остаётся без сознания, а Гониль оказывается заперт внутри собственного тела и может только смотреть сквозь полуприкрытые глаза. Он не способен пошевелиться, не может закричать, не может даже заставить пальцы дрогнуть. Вернуться в человеческое тело тоже не получается. Только смотреть на то, как Минги заковывают в кандалы. Как они обсуждают камни, оставшиеся на Земле. Как Уён снова их предаёт, предлагает опыт на Земле, стать проводником, клянётся в верности Титану. — Солнце ещё взойдёт над нами, — произносит Уён. И нападает на титана с одним из своих клинков. Целится в шею. За секунду весь гнев Гониля на Уёна испаряется. Конечно. Бог коварства действительно оказывается коварен и лишь отвлекает внимание от своих истинных намерений. В следующую же секунду оставшуюся от гнева пустоту заполняют новая волна страха и отчаяния. Танос перехватывает удар. Уён даже не успевает его коснуться. Только зависает в воздухе, удерживаемый силой Камня Бесконечности. Затем огромная рука титана смыкается на его шее. Уён пытается вырваться. Дёргается раз, другой, ещё раз, но хватка не ослабевает. Его движения становятся всё слабее, а затем прекращаются совсем. Танос отбрасывает его в сторону, как тряпичную куклу. — На сей раз не воскреснет. Гониль не успевает осмыслить услышанное. Что-то подхватывает его в этот момент и несёт прочь. В радужных переливах он узнаёт мост Хеймдалля, но сколько бы он ни кричал, его протест никем не услышан. Его уносит дальше с корабля, в то время как Минги остаётся там один, неспособный противостоять Таносу и его армии. Гониль кричит изо всех сил, но тело не хочет слушаться и возвращаться в первоначальную форму. Почему он? Почему Хеймдалль не отправил Минги на Землю? Почему Уён… Он не хочет верить в то, что Уён мёртв, какие бы противоречивые чувства ни испытывал к нему раньше, он никогда не желал ему смерти. Наконец тело дёргается. Он чувствует удар на спине, мост приносит его в место назначения. Наконец он может стать собой, но даже человеком чувствует все раны, полученные Халком. Оказывается, он пробил крышу знакомого здания. И лестницу. Сверху вниз на него смотрят очень обеспокоенные и удивлённые Сынмин и его помощник… Чонхо, кажется. — Танос… Танос идёт.