Темнота

Не важно, скучал ли Руслан больше или меньше, не важно скучал ли Даня, сильнее или слабее, резкие и быстрые прикосновения говорят за себя, грубые поцелуи и громкие вздохи. Чужие зубы кусали окровавленные губы словно он хочет напиться этой крови. Чужой. Но такой родной. Вспомнить бы что было между ними раньше, все иначе. И даже сейчас, те нежные и аккуратные поцелуи превратились в животные, желающие засосы на шее. Цмх хватается за одежду Дк не желая отпускать, сжимая пальцы сильнее когда губы рыжего касаются нового участка его лица. Глаза закрыты, дыхание сбито, и так, тихо. Только причмокивания их бились эхом о стены многоэтажек в которых уже давно перестал гореть свет. Дрожащие ладони блуждали по телу, пока случайно они не забрели под футболку, и дикая дрожь не пробила всего Руслана, от кожи покрытой мурашками до самых костей. Они оба остановились, и уставились в глаза друг другу. Что это было? Как они все еще смотрят друг на друга.. –.. Может мы все таки вернемся? Заводящий шепот Руслана прерывает эту тишину, и холодные ладони поднимаются к рыжему затылку. Держась за него из последних сил, можно было почувствовать как он дрожит. Дк долго думал. Это все было странно. Он не знал, хотел ли он того. Но этот взгляд, губы, скулы, лицо. Оно манило его, не вправе сказать тому нет. — А мы.. Далеко ушли.. – Это да? — Пф... Пошли. Даня помог встать Руслану, и собрав раскиданные вещи они стали медленно идти вдоль темных улиц. Тут не было фонарей, только полная луна в небе говорила им куда идти. Это был не Питер, это было, совсем не то. Это не их место. Руслан закурил. Дорога была молчаливой, была бы, если бы Кашин не попросил у второго сигарету. – Так у тебя ж вроде свои есть, не? — Я хочу твои. – Пхф.. Тогда дай мне свою. Рыжий немного потупил, но после того как старший сунул ему в губы свою сигарету, он достал свою пачку, протягивая ее Руслану. Зажигалка чиркает, и вновь нос цмх озаряет свет пламени. Так завораживает. Хочется сказать что то, но что. Долгий путь был приодолен, они заходили в уже знакомую калитку, открыв дверь белоснежного здания в лицо им ударил тусклый свет, кто то сидел в комнате отдыха, и очень громко что то обсуждал, так что их бы явно не заметили. Разуваясь, они проходили куда то вглубь, куда то в темноту. Пока Кашин не дернул Тушенцова в одну из комнат. Именно сюда он приходил в самом начале. Замок двери щелкнул и они снова прижались к друг другу. В темноте, в закрытой комнате, в тишине. Тушенцов доверяет ему. Он не сможет сделать что то плохое, и лица медленно и неумело, приближаются к друг другу. Словно неопытные подростки они пытаются скреститься языками что бы максимально почувствовать друг друга, но вся эта неловкость пропадает как только Даня чувствует руки на своей спине, холодные и сильные. Вмиг они опускаются ниже оставляя на ней красные полосы, это заставило съёжиться и прикусить губы второго, тот мстит. Но а Руслан же улыбается и хмыкает, ему нравится поведение младшего, и он тянет его за собой на кресло в углу комнаты, это все что он смог разглядеть сейчас кроме лица Кашина. Рыжего усаживают на мягкую поверхность и усаживаются сверху, быстрая отдышка, и вот руки Данилы снова начинают изучать торс Тушенцова. А он и не против. Лишь прикусывая губу он снимает с себя вверх, и дает полную волю действий для своего друга. Тот же, спускает руки ниже, проводя кончиками пальцев по ширинке, гладит стояк через ткань джинс. Это все так в новинку. Так странно, внутри все пылает и летает, они оба давно не чувствовали чего то подобного. Хотелось повторять это снова и снова, лишь бы вновь услышать протяжный вздох Руслана, лишь бы вновь.. Коснутся этих губ Пальцы метнулись к собачке ширинки, и вот она уже расстёгнута.