Часть 1

Как ни странно в то хмурое ноябрьское утро Элис проснулась счастливой. Ей предстояла дорога в замок родственников со стороны матери, которых она никогда в жизни не видела. Они были богаты, а девушка привыкла жить в бедности. Сколько она себя помнит ее окружали неприветливые серые стены приюта, все одно и тоже: холодный дортуар на тридцать девочек, унылые классы, мрачный коридор, одинаковые платья, серая скамья в безжизненном убогом саду - ее любимое место отдыха с книгой в руках, мечты о вкусной еде перед сном и о том, что у нее где-то есть любящая семья, которая рано или поздно найдет свою потерянную Элис. Рада была бы иметь хоть какие-то воспоминания о семье, но увы! По кратким и неполным рассказам она знала, что ее мать умерла очень рано, едва ей минуло два года. Отец куда-то исчез, он должно быть был непутевым. Так она ещё совсем маленькой попала в костлявые руки английского милосердия, ибо приют являлся учреждением благотворительным и существовал благодаря пожертвованиям богатых людей - более рассудительных, чем щедрых. Девушка чудом достигла своего шестнадцатилетия, как цветок в горшке, который в холоде, при плохом поливе и освещении как-то умудряется не только не зачахнуть, а ещё и расцвести. Элис Глен была высокой шатенкой с выразительными карими глазами, бледной, без полноты и румянца, что и неудивительно, но все же хорошенькой. Не далее, как вчера директриса Стоунфильдского приюта мисс Оуэнс вернулась из совета попечителей не как обычно удрученной, а какой-то даже воодушевленной, с письмом в руке, и жестом поманила Элис к себе во время обеда. В ее кабинете был жарко натоплен камин и девушка инстинктивно протянула к нему руки. Директриса улыбалась: - У меня очень важная новость для тебя, Элис Глен. Нашлись твои родственники со стороны матери - бабушка и дядя. Они желают немедленно видеть тебя у себя в поместье Стокридж, что в тридцати милях отсюда. Их фамилия Стэнтон. Уважаемое семейство в округе. Твой дядя - врач, имеет большую практику. Бабушка из старинного знатного рода, в родстве с лордом Расселом. Ты рада? - Боже мой! - выкрикнула Элис со всей своей ещё детской непосредственностью, -почему они нашли меня только сейчас? - Элис Глен, - строго сказала мисс Оуэнс, - во-первых, не поминай имя Божье всуе. Во-вторых, не проявляй ребячество. Должно быть на то были веские причины. Итак, - она взглянула на часы, висевшие у нее на груди на цепочке, - сегодня ты ещё будешь присутствовать на оставшихся уроках. Уложи свои вещи с вечера в чемодан, который тебе выдаст наша экономка миссис Кейдж. В шесть утра Джон отвезёт тебя на вокзал. В семь тридцать идёт твой поезд. Вот деньги на дорогу, присланные твоими родственниками, - директриса протянула Элис три фунта из конверта с письмом, адресованным на имя приюта. Три фунта! Это же целое состояние! Глаза девушки загорелись. Должно быть, мисс Оуэнс заметила это, потому что добавила со снисходительной улыбкой: - Будь рассудительна, Элис. Эти деньги присланы тебе также и на непредвиденные расходы на первое время. Так что не стоит их тратить в первый же день. - Я поняла, мэм. Благодарю! - девушка вежливо поклонилась начальнице и ушла, охваченная радостным возбуждением. Не терпелось рассказать обо всем подругам-ровесницам Эмили и Эбигейл. Она еле дождалась окончания уроков. За ужином кусок не лез в горло. Во время вечерней молитвы мысли Элис блуждали в смятении. Они с подружками ещё долго шептались в своих постелях после отбоя. - Я тебе по хорошему завидую, - вздыхала кудрявая Эбигейл, неизменно смешная в своем ночном чепце - это наверное так здорово, обретать родственников! Я бы тоже так хотела. Не чувствовать себя никому не нужной, безродной сиротой. - Пиши нам почаще, Элис, не забывай, - просила белокурая бледная Эмили - тонкий стебелёк, - пиши обо всем без утайки, нам все интересно. А то вдруг ты станешь знатной дамой и забудешь о нас. Вот это было бы грустно... Тут их болтовней стали возмущаться девушки, желавшие уснуть. Волей-неволей пришлось замолчать. Вскоре подруги Элис стали погружаться в дрёму и затем в сон, Эмили стала дышать ровно и глубоко, а Эбигейл привычно сопеть. Вот только сама она конечно же долго не могла уснуть, повторяя мысленно: Стэнтоны из Стокриджа. Бабушка из старинного знатного рода, в родстве с самим лордом. Почему же она до сих пор не искала свою несчастную внучку? И как она могла не принять участие в ее судьбе ещё в самом начале, когда умерла мать - ее родная дочь? Или не родная? Странно все это. Но тем более интересно. Теперь ее скучная жизнь наверняка изменится, возможно раскроются какие-то давние семейные тайны. Элис смотрела на восходящую луну за окном, бледную, как Эмили и думала-думала обо всем, пока ее наконец не сморил сон. Рядом с кроватью стоял ее чемодан, готовый к путешествию. Довольно тощий, в нем не было ничего, кроме скромных туалетных принадлежностей, смены белья и приютского платья, молитвенника, карманной Библии и маленькой записной книжки. В привокзальной лавке девушка мечтала купить чернил, а на почте - побольше конвертов, чтобы писать письма подругам. Ее разбудили раньше всех, велели привести себя в порядок и явиться на кухню за завтраком. Сонная кухарка выдала ей кружку горячего ячменного кофе и маленький кусочек вчерашней запеканки. Провожать никто не вышел, было ещё рано, директриса и учительницы ещё занимались своим утренним туалетом, ещё только должен был прозвучать звонок для подъема воспитанниц. За окнами был серый рассвет. На дворе было так холодно, что Элис стала пританцовывать и дуть в озябшие без перчаток ладони, пока кучер Джон не позвал садиться в коляску. Почему она запоминала то утро в мельчайших подробностях? Наверное потому, что мысленно прощалась со всем прежним. Предстояли большие, серьезные перемены.