непередаваемая романтика небесных тел

Луна была уверена, что все уже давно догадались. Кейн пока не торопился соглашаться с этим, пускай назойливые подозрения всё же пробирались к нему голову сквозь прочный барьер убеждённости в своём умении хранить тайны. Он не привык сомневаться в себе и своих качествах, включающих, как ему казалось, несравненную выдержку и скрытность. Никто из его подопечных не пытался этого оспаривать (кроме, разве что, Джакса, но его мнение за мнение не учитывается), потому Кейн по большей части пребывал в самоуверенном спокойствии. Если он скрывает какие-то секреты — никто и близко к их разгадке не подберётся, так всегда было… … И всё же… Чёрт их знает, может, всё-таки догадались. Может, для такого секрета даже его выдержки недостаточно? Оглядываясь назад, Кейн нехотя допускал, что во многие моменты был, пожалуй, малость неаккуратен в выражении своих истинных чувств. Что ж, кто может его в этом винить? Не так уж легко постоянно перед кем-то притворяться. Сами бы попробовали. Луна делу совсем не помогает, к слову. Она, кажется, вовсе не улавливает суть «тайных отношений». Быть может, в силу своей слабой осведомлённости о жизни в целом, а может, от банального нежелания хранить какие-то секреты. Кейн склонялся ко второму варианту: Луна сама лично пару раз признавалась, что ей, по сути дела, глубоко плевать, что подумают про неё остальные обитатели Цирка. Ей нравятся маленькие подопечные Кейна, действительно нравятся, и всё же она никогда не беспокоилась о том, что у них в головах. Да и в конце концов, такая ли это важная тайна? Луна недоумевала, почему Кейн так смущается каждый раз, когда она пытается заговорить с ним на публике. Пускай она немного отвлечёт его от приключений, пускай заставит выглядеть чуточку неловко, ну и что же с того? Наверняка остальные всё поймут, конечно, поймут; разве они сами никогда не были влюблены? Разве не понимают, как сложно ей, Луне, скучающей высоко в облаках, не обмолвиться со своим дорогим другом хотя бы словечком каждый раз, когда он оказывается поблизости? В конце концов, Кейн в глубине души был с нею согласен. Актёрское мастерство, которым он так гордился, всё же временами подводило, и все эмоции вырывались наружу. По своей силе и яркости им было далековато до чувств Луны (с её романтичностью сложно сравниться), но уж слишком необычны они были для кого-то столь неопытного в делах любовных. Естественно, сам он себя в жизни не назвал бы неопытным, но по сути, где ему было набраться этих знаний? Он всё ещё не до конца понимал, как работают многие человеческие переживания, и всякие разновидности влюблённости также входили в спектр, ему малоизвестный. Когда всё это только начиналось, когда он впервые начал подмечать, как поднимается его настроение, стоит ему хоть краем глаза заметить знакомое бледное свечение и доброжелательную улыбку, тогда Кейн и не думал объяснять это какими-то особыми тёплыми чувствами. Но чем больше он отмечал в себе перемен и чем больше слушал комплименты Луны, тем больше он начинал задумываться, насколько всё на самом деле непросто. Луна всегда так завораживающе говорила о его глазах, голосе, манерах, так радовалась их совместным моментам и так искренне обожала всё, что он делает. И Кейну всё больше хотелось понять, на что похож её внутренний мир. Как, должно быть, замечательно испытывать столько радости и восхищения от обыкновенных встреч и разговоров. И вот, постепенно, он всё больше приближался к весьма похожему состоянию. Луна уже не приводила его в растерянность (ладно, почти не приводила), её безусловная любовь казалась теперь по-настоящему очаровательной; полуночные беседы с небесной дамой входили в привычку, возникало всё больше как бы случайных пересечений, перемигиваний и перекидываний короткими фразочками при любом удобном случае. И Луна от этого становилась ещё счастливее и прекраснее, а Кейн всё больше увлекался и ею, и своим новым состоянием. Только заявлять обо всём «официально» ему до сих пор не хотелось. Не был до конца уверен, как он преподнесёт это остальным. Хотя порой Кейн чувствовал некоторую усталость от этих игр в тайные отношения. Зачем же ему жертвовать таким чудным, увлекательным спектром эмоций, подавлять их ради какого-то имиджа? Уважения? Разве станут его преданные любимцы уважать его меньше из-за каких-то там влюблённостей? И всё же, это так неловко, так непонятно… Вся эта неоднозначная ситуация кружила голову и приводила в неподдельный восторг. Как-никак, Кейн всегда любил открывать для себя что-то новое. На эти отношения с Луной он смотрел как бы со стороны, воспринимая их частью своего шоу, как и всё остальное в этом маленьком мирке. Будто ещё одна увлекательная сюжетная линия, побочное приключение, которое предназначено только для него самого. И Кейну не терпелось узнать, какие повороты оно примет в дальнейшем.